Главная Обратная связь

Дисциплины:






С международным терроризмом



Мировое сообщество с 1960-х гг. было поставлено перед необходимостью активизировать противодействие актам международного терроризма. В настоящее время действуют более десятка международных антитеррористических конвенций, в частности, по обеспечению безопасности гражданских и морских перевозок (Международные конвенции 1963, 1971, 1988 гг.); по борьбе с захватом заложников (1979 г.); защите ядерных материалов (1980 г.); борьбе с финансированием терроризма (1999 г.); борьбе с актами ядерного терроризма (2007 г.). Международный терроризм получил осуждение в 1985 г. на Генеральной Ассамблее ООН, где была принята соответствующая резолюция. Вопрос о борьбе с терроризмом неоднократно ставился на встречах глав государств, в том числе членов «Большой восьмерки», а также на совещаниях более низкого уровня, организованных этими странами (например, в Оттаве – 1995, Париже – 1996, Москве – 1999 гг.)[144].

Тем не менее основания для оптимизма в вопросе борьбы с международным терроризмом не просматриваются. Вот как оценивает трудности этой борьбы А.А.Коновалов. Международный терроризм, пишет он, - та область мировой политики, где ее нетрадиционные участники проявляют себя особенно явственно, угрожая суверенитету государств и всему устоявшемуся миропорядку. Террористические структуры не являются субъектами международного права, поскольку это не суверенные официально признанные государства. Они не подчиняются никакому легитимному правительству. Их трудно, а чаще невозможно, связать с территорией какой-либо страны. Они действуют глобально, не принимая в расчет никакие национальные границы. Конечно, они используют территории суверенных государств, но никогда не просят разрешения у их правительств. Международные террористические сети все больше влияют на развитие мировой ситуации в сферах безопасности, политики и экономики, но ни одно правительство не может заключить договор с этими структурами или обменяться дипломатическими миссиями. Все мирные способы давления, выработанные мировым сообществом для межгосударственных отношений (экономические санкции, военное давление без применения военной силы), теряют всякий смысл в отношении подпольных террористических сетей. Даже использование вооруженных сил, создававшихся для поражения вражеских армий, малоэффективно как антитеррористическое средство[145]. Напомним также об отсутствии единства среди политических сил мира в оценке сущности терроризма. По этой причине в ООН отсутствует международный «черный список» лиц и организаций, подозреваемых в терроризме. И остается загадкой, как согласовать позиции сторон при выработке и принятии текста Всеобъемлющей конвенции по борьбе с терроризмом, к чему призывают с трибуны Генассамблеи все мировые лидеры.



Надо признать, считает Г.И.Мирский, оценивая результаты борьбы с международным терроризмом на сегодняшний день, что она зашла в тупик. Человечество еще не знает, как противостоять «чуме XXI века», как справиться с самой страшной угрозой, которая ожидает нас в наступившем столетии[146]. Справедливость этого утверждения подтверждается, на наш взгляд, принятием закона РФ «О противодействии терроризму» (2006 г.), в котором прописана возможность расстрела представляющих угрозу лайнеров даже с пассажирами на борту. Шансов выжить во время захвата у пассажиров практически не остается. Российские СМИ в оправдание этой меры пишут, что жертв будет несравненно больше, если террористы направят лайнер на атомную электростанцию. Если же террористы будут знать, что даже с пассажирами не смогут долететь до нее, сама идея такого теракта станет менее привлекательной. Отмечается также, что подобные законы есть во многих странах мира[147]. Представляется сомнительным, что террористов остановит даже такая жесткая мера. Напомним, что для них не столь важно количество жертв, сколь сама демонстрация насилия по отношению к беззащитным людям. Это - во-первых. А, во-вторых, не является ли признаком бессилия сама постановка вопроса о том, на какое количество жертв мы можем согласиться, чтобы остановить преступников?

Однако, коль скоро глобальная война с терроризмом ведется, и Россия в ней активно участвует, надо определить приоритетные цели, на достижении которых должно сосредоточиться мировое сообщество. Каждая из этих целей очень сложна и потребует выработки новых норм международного права, методов подготовки правоохранительных сил и многое другое. Остановимся на анализе этих целей[148].

Проблема жизненного пространства терроризма. Хотя современный терроризм действует глобально, ему нужны базы для подготовки боевиков, территории для отдыха, перегруппировки и т.д. Такие анклавы могут появиться в суверенных государствах в двух случаях. Первый – когда правительство страны прямо или скрыто поддерживает террористов, разделяя их цели, как это было в отношениях между «Аль-Каидой» и правительством талибов в Афганистане в начале 2000-х гг. Данный случай относительно прост, по крайней мере в правовом отношении. Если правительство страны сознательно «оказывает гостеприимство» международным террористам, оно несет полноту ответственности за действия, которые предпринимают боевики с его территории. Военные действия США против режима талибов были реализацией законного права страны или коалиции стран на отражение агрессии и полностью соответствовали Уставу ООН.

Второй случай более труден и менее очевиден в правовом отношении. В мире достаточно стран, правительства которых настолько слабы, что не с состоянии обеспечить суверенитет на всей территории своего государства. Здесь можно говорить о неполном или «ограниченном» суверенитете. Когда часть территории не контролируется собственным правительством, там немедленно образуется анклав, который берут под контроль международные криминальные структуры и террористы. Надо признать, что количество таких анклавов быстро увеличивается. Достаточно упомянуть юг Ливана, часть Филиппин, северные острова Индонезии. Есть подобные анклавы в Судане, Алжире, Нигерии, Сомали и др. Рост напряженности в российско-грузинских отношениях в 2002 г. был вызван как раз претензиями России к грузинскому руководству, позволяющему чеченским боевикам использовать часть территории страны – Панкисское ущелье – как базу и плацдарм для проведения терактов в России.

Растущее количество таких анклавов ставит мировое сообщество перед необходимостью создания норм международного права, отвечающих на вопрос, как вести дело с правительствами, которые не контролируют ситуацию на своей территории, и самое главное, как ликвидировать «гнезда террористов», образованных на таких «ничейных» землях. В новой Стратегии национальной безопасности США (2002 г.) предусмотрено право на превентивный удар. По сути Россия разделяет эту позицию, о чем не раз заявляла, например, в связи с ситуацией в Панкисском ущелье. Наиболее ярким образцом преодоления этой ситуации являются войны, которые ведет Израиль против Хезболлах, базирующейся на юге Ливана. Однако встает правовая проблема: как ликвидировать расползающийся по миру международный терроризм и при этом не нарушать суверенитет стран, фактически дающих ему прибежище. Эта проблема в международном праве пока не решена, хотя ясно, что слабые правительства и «ограниченный суверенитет» некоторых государств не должны становиться непреодолимым препятствием в борьбе с международным терроризмом.

Источники финансирования терроризма. После теракта 11 сентября 2001 г. власти США заморозили 39 банковских счетов, принадлежавших организациям и частным лицам, по подозрению в финансовой поддержке терроризма. Оказалось, что лишь немногие из этих счетов были открыты в странах Персидского залива. Отсюда следует, что борьба с финансовыми спонсорами террористов технически более сложна, чем борьба, скажем, с базами террористов. Ведь спонсоры террористов живут в тех же странах и пользуются плодами той же цивилизации, что и борцы с терроризмом.

Задача пресечения финансовых потоков для международного терроризма с целью его банкротства – серьезный вызов мировой финансовой системе.«Хорошие» и «плохие» деньги и каналы, по которым они циркулируют, так тесно связаны и переплетены, что без болезненной «шоковой хирургии» отделить их друг от друга очень непросто. Мировая финансовая система, по праву считающаяся плодом и успехом развития постиндустриальной цивилизации, в руках террористов тоже может стать грозным оружием. Приходится признать, что она позволила международному терроризму тайно аккумулировать и передавать огромные средства. Террористы не испытывают недостатка в средствах. Такое положение далее нетерпимо. Еще не до конца ясно, какие изменения в мировой финансовой системе потребуются, но очевидно, что они должны быть весьма масштабными.

Проникновение в подпольные террористические сети и их ликвидация. Как показали события 11 сентября 2001 г. в США и последующие громкие теракты, опора только на технические средства (спутниковая разведка, например) явно недостаточна. Необходимо уделять значительно больше внимания агентурной работе, внедрению в террористические сети и ячейки. Как пишет У.Лакер, возрождение стародавнего терроризма воспринимается как нечто принципиально новое, его причины и способы борьбы с ним обсуждаются так, словно об этом никогда не заходила речь прежде. То есть речь идет о том, что стоит помнить о «добром старом шпионаже». В частности, по сведениям российских СМИ, именно эти методы помогли предотвратить теракт, замышлявшийся в Нальчике в 2005 г. и имевший целью стратегические объекты юга и центра России. Необходимо ясно осознавать, что цель антитеррористической борьбы – не столько быстрая и эффективная реакция на теракты, сколько их предотвращение.

Ослабление связи между исламскими массами и исламскими экстремистами.. Важнейшая задача любой войны – завоевание массовой поддержки на стороне противника. В случае глобальной антитеррористической войны – это борьба за сердца и умы масс исламского мира. Она не будет легкой, но успех в ней возможен, считаю эксперты. Однако такая кампания способна быть результативной только если при ее проведении будет учтен ряд важных факторов. Важнейший из них – отказ от фатальной ошибки пропаганды в исламском мире западных ценностей, стандартов и принципов организации западного общества. Как считает американский эксперт С.Саймон, Запад должен добиться политического сближения с исламом. Нужно, чтобы Соединенные Штаты и их партнеры убедили жителей мусульманских стран, что их процветание возможно и без уничтожения Запада, и без отказа от собственных традиций перед сокрушительным натиском западной культуры. Этот проект рассчитан на долгие годы, но заложить фундамент надежного примирения возможно, если США и их союзники предоставят исламским странам существенные экономические и политические преимущества[149].

Кроме того, необходимо опираться на поддержку уважаемых в мусульманском мире представителей исламского духовенства, способных разрушить связи мусульманских масс с экстремистами и предложить позитивную альтернативу исламизму. Ведь сила международного терроризма – злая воля не столь уж большого количества людей, использующих фанатичную веру и нерастраченную энергию исламской молодежи.

Важным вопросом борьбы с исламским терроризмом является проблема субъектов этой борьбы – являются ли ими государства и их объединения, международные организации, спецподразделения или кто-то еще. Эксперты считают, что лучше всего задачам борьбы с террористическими структурами, организованными по сетевому принципу, отвечала бы глобальная антитеррористическая организация, неподконтрольная конкретным государствам, также организованная по сетевому принципу. Очевидно, что Интерпол не соответствует этим требованиям, и следует признать, что такой структуры на сегодняшний день не существует.

Что касается ООН как организации глобального масштаба, призванной отвечать на глобальные вызовы времени, то ее возможности явно не соответствуют задачам антитеррористической борьбы. Впрочем, это относится и к потенциалу других межгосударственных механизмов, в частности, НАТО, возможно ШОС. Гибкость сетевых структур глобального терроризма резко контрастирует с достаточно ригидной системой «запуска» международных межправительственных организаций. В них действует принцип сложных межгосударственных согласований для принятия решения, что противоречит потребности быстрого реагирования на теракты. Кроме того, деятельность межправительственных организаций на практике определяется не столько уставной компетенцией, сколько соотношением сил, складывающихся под влиянием международной ситуации.

Единственной альтернативой международному терроризму на сегодняшний день является неформальная межгосударственная антитеррористическая коалиция, образованная по инициативе США после 11 сентября. Россия является ее участницей. Однако очевидны серьезные изъяны в деятельности коалиции. Во-первых, многие страны с преобладанием исламского населения – в особенности Саудовская Аравия, Пакистан, Индонезия – испытывают давление внутренних сил, сочувствующих террористам. Это мешает их правительствам теснее сотрудничать с Западом. Случаи терактов в таких странах на время возмущают общественность, но влияние исламистов оказывается настолько сильным, что местные правительства все равно не решаются проводить последовательную антитеррористическую политику. В обозримом будущем не приходится ожидать, что большинство исламских стран будут активно преследовать террористов и участвовать в соответствующем сотрудничестве на международном уровне.

Второй серьезный недостаток антитеррористической коалиции – издержки деятельности США, Израиля и их союзников в борьбе с терроризмом. Силовые действия, на которые ориентированно руководство этих стран, пока не приносят желаемых результатов. Скорее наоборот – силовые методы стимулируют ответные террористические акции. Получается замкнутый круг.

Наконец, в борьбе с терроризмом существует еще одна серьезная и не имеющая однозначного решения проблема – можно ли и нужно ли вести переговоры с террористами. Как известно, позиция российского руководства, как и руководства многих других стран, по этому поводу отрицательная. Между тем это вопрос, над которым стоит задуматься. Отсутствие диалога порождает насилие. Социальная (этническая, религиозная) группа, упершись в глухую стену, пытается достучаться до своего контрагента любым способом, в том числе с помощью терактов. Теракты становятся способом заявить о своем недовольстве, о своих требованиях, о своей политической программе, о своем существовании, наконец. Отказывая этой группе в диалоге, власти тем самым довольно быстро отучают ее от внутреннего диалога. Социальное или этническое меньшинство теряет способность само себе давать отчет о своих проблемах и требованиях, рефлектировать их, рационализировать, артикулировать в виде достаточно ясных лозунгов и программ. Вдобавок ко всему, власть и сама мало-помалу отучается рефлектировать и выражать на вербальном уровне собственные проблемы – проблемы большинства в противовес проблемам меньшинства, проблемы власти в противовес проблемам оппозиции и т.д. Известный физиолог И.Павлов назвал бы это серьезной дисфункцией второй сигнальной системы. Общество теряет язык. Оно начинает коммуницировать внутри себя и со своими противниками как бы жестами: террористы молча взрывают, правоохранительные органы молча проводят рейды. Требования террористов становятся все более расплывчатыми и невыполнимыми (иногда требований вовсе нет, а есть туманные намеки на месть – причем не за конкретное деяние, а, что называется, «вообще», за все преступления, реально или якобы совершенные против данной группы). Власть же заявляет, что в принципе не намеревается вступать с преступниками в переговоры[150].

Конечно, вопрос о переговорах с террористами многозначен: речь может идти о тактических переговорах во время теракта с целью сохранения жизни заложников или может ставиться принципиальный вопрос о диалоге со стратегическим противником. Мы оставляем этот вопрос открытым. Но, по нашему мнению, в зрелом гражданском обществе – а терроризм носит не межгосударственный, а именно внутриобщественный характер - обратная связь между властью и всеми оппозиционными слоями необходима. Для выхода из замкнутого круга. Молчаливая обоюдная мобилизация исчерпала себя.

 

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...