Главная Обратная связь

Дисциплины:






Бухенвальдский крепыш



Следующий этап моей жизни ознаменовался появлением одного молодого человека – парня, который, как я надеялась, поможет мне развеять мысли о Мистере О. и стать счастливой. К сожалению, надежды не оправдались.

Невозможно забыть человека, впервые ставшего для вас всем. Можно бесконечно себя убеждать, что сердце остыло от переживаний, что все прошло, но это самообман. Где-то в дальнем углу сердца он еще будет жить, он все еще будет с вами, и при каждом, самом незначительном, воспоминании он вырвется из своего уголка и вновь станет для вас всем.

Появившийся молодой человек был симпатичным, с голубыми глазами и модельной фигурой. Он был ничего, но все же не то… Далеко не то… Обозначу его как А.

В течение месяца мы общались, гуляли, он постоянно говорил о моей худобе, ему нравилось, что я такая.

Я немного отвлеклась на это общение и не вспоминала о Мистере О., все было прекрасно. Меня радовали моя фигура, мое отражение в зеркале, люди, которые меня окружали, и вся моя жизнь в целом.

Был конец мая, на улице наконец-то потеплело, и можно было снимать куртки, надевать шорты, майки и открытые туфли на высоком каблуке. Мне не терпелось нацепить новые продырявленные джинсы 32-го размера, которые можно было, не расстегивая, натянуть на свою худощавую задницу.

В этом месяце «восхищение» результатом моего похудения било все рекорды.

Помню последнюю неделю второго семестра. Всем потоком мы сидели на ленте в большой аудитории, спустя сорок минут я вышла позвонить. Уходя, я слышала, как за моей спиной начали перешептываться, но было трудно разобрать, о чем идет речь. Когда я вернулась, одна из моих одногруппниц сказала:

– Ты когда встала, девки начали говорить: «Видела?! Офигеть, какая она худая стала. Это вообще нереальное что-то!»

Какое было счастье услышать эти слова.

На перерыве я вместе со всеми спустилась вниз. Народ курил, а я стояла чуть в стороне, ловя на себе взгляды двух девушек из параллельной группы. Спустя пару минут, одна из них подошла ко мне и спросила:

– Скажи, пожалуйста, сколько ты весишь?

– 38, – с довольной рожицей ответила я.

У нее было такое выражение лица, которое мне еще не доводилось видеть. Мне показалось, что ее левый глаз слегка передернуло.

– Вот видишь, я же говорила, что не больше 40! – сказала вторая.

– Чем ты питаешься? Или совсем не ешь?

– Почему все так думают? – улыбнулась я. – Овощи, фрукты, сухофрукты, рыбу, каши.

– А сладкое и прочее? – не унимались они.

– Раз или два в неделю позволяю себе.

– Офигеть… Я бы не смогла! – сказала одна из них и нервно закурила.

– Я тоже думала, что не смогу, однако ошибалась.



– Ты – молодец!

– Спасибо.

Мы возвращались в аудиторию, и я сияла от счастья. Даже лента по политологии прошла без унылого ерзанья на стуле.

В начале третьего часа за мной приехала мама, естественно, я рассказала ей о том, что произошло полтора часа назад.

– Ты очень худая, Насть, – только лишь ответила она.

– Ну и прекрасно! Мне это и нужно.

На этом «день восхищения» не закончился. После университетских занятий мы поехали в баню с друзьями семьи. Времени поесть не оставалось, да и желания тоже. Ведь я худая, зачем портить такое приятное ощущение какой-то едой? Но желудок нервно урчал. Забежав на пять минут домой за вещами, я схватила со стола зеленое яблоко и маленькую горстку орехов.

Подъехав к бане, мы увидели, что нас уже ждут. Не успела я выйти из машины как началось:

– Господи, почему ты такая худая?!

Об этом меня спросила довольно-таки полная женщина. Она была очень веселой и болтала без умолку. Я пожала плечами и прошла мимо.

Когда все переоделись, начался самый прекрасный момент банного вечера. Я наслаждалась оказанным моей персоне вниманием. Все только и говорили о моей худобе, торчащих костях и просили поправиться хотя бы до 42 килограммов. Безусловно, я констатировала, что это слишком большой вес, не забывая при этом довольно улыбаться.

Согласно старинной русской традиции банные столы ломились от яств, друзья семьи непрерывно ели. На столах была рыбная, мясная, сырная нарезки, шашлык, чипсы, конфеты, печенье и много подобной гадости. Шестеро взрослых и трое подростков раскладывали по тарелкам закуску к холодному пиву, непрестанно косясь в мою сторону.

– Почему ты ничего не ешь? – спросила веселая женщина.

– Не хочу, я уже поела сегодня.

По дороге в баню я успела съесть яблоко и орехи. Аппетит был подавлен.

– И что же именно? – с сарказмом спросила она.

За меня ответила мама

– Орехи и яблоко.

Мне показалось, что женщина подумала: «Девочка, ты совсем рехнулась?»

– И все? – ее бровь вопросительно поднялась.

– Ну, я же сегодня еще завтракала, – выкрутилась я.

– Тоже яблоком?

– Нет, кашей и бананом.

– Ой, Настя, нельзя же так.

– Почему нет? Мне нравится быть худой.

На этом разговор окончился, я пошла в парную. Мне не хотелось больше участвовать в бессмысленном разговоре, потому что его акцент делался на вреде излишней худобы для организма и психики, на том, что необходимо полнеть. Никто не хотел понимать, что мне нравится, мне комфортно в моем новом теле, и я не хочу снова возвращаться к коровьим размерам. После этой поездки в баню у меня появилось прозвище – «бухенвальдский крепыш».

Психолог

Приближалось лето, а вместе с ним необходимость выглядеть еще лучше. Один пункт из списка был выполнен: фигура – шикарная. Осталось довести до совершенства волосы и руки. Только вот из-за похудения моя здоровая и густая от природы шевелюра превратилась в жалкий клочок торчащих волосинок. Ногти, слава богу, были в порядке, только потому, что были наращены.

Перед маникюром я заехала к маме на работу, чтобы оставить сумку со спортивными принадлежностями. В этот день к ним пришла женщина-психолог. Она разговаривала с сотрудниками, выслушивала их наболевшие проблемы, и мама попросила, чтобы и я с ней поговорила. Конечно, по ее словам, моя навязчивая идея о похудении и помешательство на минимальном количестве еды не имели к просьбе никакого отношения, но было очевидно, что именно эти обстоятельства явились самым важным поводом для общения со специалистом.

Когда я зашла в кабинет, за столом сидела симпатичная женщина с пышными формами, которая тут же воскликнула: «Какая маленькая и худенькая!»

– И вам здравствуйте, – ответила я, развеселив ее.

– У тебя есть ко мне вопросы?

– Я думала, вы будете задавать вопросы, а я отвечать.

На самом деле, мне не хотелось обращаться к психологу, хотя, с другой стороны, я понимала, что, возможно, подобное общение избавит меня от навязчивого страха поправиться.

– Можно поступить и таким образом. У тебя есть проблемы с парнями? – Мне было непонятно, почему наш разговор начался так.

– Не знаю, – самый глупый ответ в жизни. Как можно не знать?

Диета, видимо, окончательно ущемила мой мозг.

– Не знаешь?

– Я не обращала на это внимание.

– Тогда поставим вопрос по-другому: у тебя есть молодой человек?

– Нет.

– Тобой не интересуются, почему?

– Потому что у меня нет сисек третьего размера?

– Я думаю, проблема не в этом.

– А в чем же?

– В тебе. Могу точно сказать, что кроме собственной фигуры тебя мало что волнует.

Она была права. Все остальное было второстепенно. Но она не догадывалась, что у меня нет парня оттого, что в моем сердце засел один единственный тип, который не желал оттуда выбираться.

Я начала ходить к ней на сеансы, потому что мне было необходимо рассказывать о своих беспокойствах. Ведь никто не хотел слушать о моем похудении, а маме всего не расскажешь…

Не скажу, что наши разговоры помогли мне на 100 %, но после общения с ней мне становилось легко. Я рассказывала ее о своей непрекращающейся борьбе с лишними граммами, делилась переживаниями и эмоциями, которые лишали меня покоя.

Ее интересовал вопрос: «Почему я решила похудеть и почему именно до такого маленького веса?» Я солгала, сказав, что просто захотела стать тощей. Даже человеку, который за приличные деньги был обязан меня выслушивать, я не решилась сообщить, что истинным мотивом был Мистер О. Почему? Наверное, думала, что она сочтет меня идиоткой из-за того, что, несмотря на безразличие, которое этот человек продемонстрировал мне, я верила, надеялась и ждала его ответных чувств и внимания.

Один из сеансов мы полностью посвятили проблеме моего навязчивого похудения. Выслушав очередное тридцатиминутное нытье, женщина сказала, что у меня нервная анорексия [3] .

– Анорексия? Вы сказали анорексия? – Я чуть не залезла к ней на стол.

– Да, милая. К сожалению, это так.

– О боже…

Она полагала, что я буду сожалеть и расстраиваться, но я расплылась в улыбке.

– Как круто!

– Прости, что?

– Это же невероятно! – меня захлестнули эмоции.

– Ты считаешь это крутым? – переспросила она.

– Да. Конечно, безусловно, да!

– Но это тяжелое заболевание.

– Вам не понять меня, – я продолжала улыбаться. Мне хотелось танцевать и прыгать от радости.

– Очень странная реакция, – заключила женщина-психолог.

Я уже не слушала ее рассуждений и рекомендаций, а просто наслаждалась сказанными словами.

После задушевных разговоров нервные срывы на родных и друзей прекратились, разговоры о своем теле, съеденном куске, о планах и успехах стали неуместны. В этом не было необходимости, у меня был человек, который меня слушал.

Ужасный сахар

Вот уже полтора месяца мой вес оставался стабильным благодаря особому питанию – раз в 24 часа. Я привыкла жить от 4 до 4 часов дня, чтобы немного поесть. Суточное потребление калорий по-прежнему не превышало 300 единиц. Если, не дай бог, в мой организм попадало 500 килокалорий, у меня начиналась истерика и на следующий день весь прием пищи ограничивался водой и маленьким зеленым яблоком. Странно, но я не чувствовала усталости, наоборот, у меня наблюдался прилив сил. Родители упорно заставляли меня есть, хотя бы два раза в день, но это было бесполезно. Я продолжала придерживаться правил своего минимального питания.

Никакой еды, только идеальное безжировое тело!

На тридцать первое мая у меня было запланировано ежегодное обследование в папиной больнице. Мне не очень хотелось ехать в пахнущий таблетками дом, потому что предстояла обязательная сдача крови из пальца. С детства меня преследовал страх перед этой маленькой, тоненькой железной штуковиной, которой протыкают беззащитный маленький пальчик.

Перед страшной процедурой нужно было сходить на флюорографию, а после отправиться на рентген ребер, которые и без того было прекрасно видно без специальных усилий.

Я зашла в кабинет, а молоденькая медсестра спросила:

– Тебя, наверное, совсем дома не кормят?

– Я сама не ем, – резко ответила я.

– А надо бы, слишком худая.

В ответ она получила молчание. Эти наставления начинали раздражать.

«Почему все вокруг пытаются меня накормить? Если им так хочется есть – пожалуйста! Только прошу оставить меня в покое!» – думала я, пока рентгеновские лучи насиловали мои исхудавшие ребра.

Я не хотела выходить из железной кабины в предчувствии самого ужасного момента пребывания в больнице.

Пять минут до кабинета сдачи крови показались мне дорогой на плаху к палачу. У меня подкашивались ноги, и меня всю трясло… Вот, я уже сижу на стуле, а к моему дрожащему пальцу приближается железная пластинка. Я зажмурила глаза и приготовилась кричать, но, к своему удивлению, ничего не почувствовала. Через минуту процедура закончилось, и, быстро выбежав в коридор, я направилась в папину ординаторскую. Я шла с облегчением, думая, что самое страшное позади, но, оказалось, бывают вещи похлеще.

Моя глупая голова забыла, что после сдачи крови необходимо выпить чай с сахаром или съесть что-нибудь сладкое для восстановления гемоглобина в крови.

Когда в ординаторской мне протянули кружку с горячим сахарным чаем, я резко откинулась назад и, с ужасом вытаращив глаза, сказала:

– Нет! Вы что, с ума сошли? Тут же сахар!!!

– Всего две ложки, – ответил врач.

– Всего? По-вашему, две ложки это мало? Вы издеваетесь.

Я почти плакала, потому что была уверена, что именно эти две ложки заставят меня снова располнеть.

– Ну а просто чай выпьешь? – спросил папа, садясь рядом.

– Да.

Все пять человек, находившихся в ординаторской, смотрели на меня с нескрываемым удивлением, явно не понимая, что со мной происходит, а я радовалась чудесному спасению от сахара.

Спустя десять минут медсестра отдала результаты анализов, после просмотра которых я убедилась в странности нашей медицины. Почти 17 лет врачи убеждали, что у меня вторая группа крови, и поэтому я, как умная Маша, отказывалась от потребления многих продуктов, боясь поправиться, а тут выяснилось, что на самом деле у меня никакая не вторая, а самая первая, положительная!

Теперь в рацион было необходимо включить мясо, морепродукты, а иногда даже баловать себя молóчкой. Это компенсировало мои пережитые страдания.

Сразу после посещения больницы я попросила маму заехать в супермаркет. Там, среди полок с йогуртами, я чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Если мне не изменяет память, то тогда в тележке их оказалось около 15 штук.

XXS

Июнь. Рост: 157. Вес: 38,000 кг.

Хорошая учеба в течение всего семестра принесла мне бонус в виде «автоматов» по всем предметам, и с первого июня летние каникулы вступили в свою законную силу.

Не успел начаться долгожданный первый летний день, как А. предложил встретиться. Я охотно согласилась, теперь мне нельзя было упускать любую возможность прогуляться.

«Во сколько встретимся?» – отправила я SMS. «Давай часа в 4?» – через секунду был получен ответ. «Ок, пойду собираться».

Подойдя к шкафу, я поняла, что в такую жару мне нечего надеть, и не только потому, что в ломящемся от одежды шкафу нет ничего подходящего, но и оттого, что вся без исключения летняя одежда стала мне велика. Пришлось отложить прогулку на день и немедленно отправиться с мамой в ТРЦ. Она единственный человек, с которым я люблю ходить по магазинам. Невероятно, как ее взгляду всегда открываются уникальные вещи, спрятанные в куче заурядных тряпок, которые, пройдя тщательный критический мамин отбор, торжественно отправляются на кассу.

Во время праздничного шествия в честь Дня защиты детей я бродила в поисках летних шорт, маек, платьев и юбок моего мизерного размера. Все, что привлекало мое внимание, оказывалось огромным, и я жалела о своей худобе, поддаваясь миллисекундному помутнению сознания, но моментально одергивала себя и с довольным выражением лица продолжала бродить меж магазинных отделов и наслаждаться отсутствием своего XS размера.

Изучив ассортимент нескольких магазинов, я повернула за угол, где находилась ZARA, славившаяся наличием крошечных размеров одежды. Я зашла внутрь. До того момента, пока на весах не показались заветные 38 килограммов, я ненавидела эту испанскую марку одежды за любовь к манекеновым стандартам. Производители как бы тонко намекали: «Хватит жрать, если хотите влезть в наши шмотки!» Но в тот день я получала неописуемое удовольствие, сознавая, что смогу спокойно надеть брюки 34-го размера и майку XS. Я стояла у полки с новой коллекцией и смотрела на прелестные шорты в морском стиле размера XXS.

– Ну и на кого они их пошили? Ты посмотри на это! – возмущенно обратилась я к маме, рассматривающей белое платье.

– Ты в них влезешь, точно говорю.

– Издеваешься? Я не особо-то и худая.

Да, тогда я была уверенна, что выгляжу стройной, а никак не худой. В голове щелкнуло, и возникла мысль, что мне необходимо стать настолько тощей, чтобы влезать в «заравские» шорты XXS.

– Посмотрим, сколько еще осталось сбросить, – схватив их, я отправилась в примерочную.

По пути я успевала ругать себя за то, что не достигла того тела, на которое шьют самые маленькие вещи.

Сюрприз! Шорты оказались мне впору.

– Мам! – радостно крикнула я, одернув шторку.

– Я же говорила, – она мило улыбнулась, а я крепко обняла ее за шею и запрыгала от радости.

После удачного шоппинга мама предложила перекусить.

– Ты хочешь кушать? – спросила она.

Я чувствовала себя настолько хорошо, что даже голод, мучивший меня со вчерашнего вечера, исчез.

– Нет.

– Ну немножко-то надо!

– Если только немножко, – впервые за последние месяцы я не ответила раздраженным отказом на предложение поесть.

Поднимаясь на эскалаторе на второй этаж к скоплению разнообразных ресторанов и кафе, я рассматривала посетителей этого места. Недалеко от входа моим глазам предстала огромная очередь в «Ростикс». Обезумевшие люди чуть ли не по головам пробирались к кассе, дабы заполучить сэндвич с куском жирной курицы, придавленным калорийной булкой и обильно смазанный майонезом. Где-то среди этого жирного безобразия был одинокий листик салата, который вызывал у меня уважение.

– Ты что там так внимательно рассматриваешь? – спросила мама.

– Пытаюсь понять, почему все эти люди едят этот отвратительный фастфуд.

– Им нравится. Я тоже люблю иногда там перекусить.

– Кошмар, не расстраивай меня, – ответила я, сойдя с трапа эскалатора.

Пообедав в итальянском ресторане, где моему желудку были предложены овощной салат без масла и зеленый чай, мы отправились в гипермаркет за продуктами.

Раньше, когда моя масса тела составляла 50 килограммов, оказавшись в подобном месте, Настина жирная задница первым делом бежала к сладкому, мучному, ну или, на крайний случай, к колбасному отделу. В те, как мне тогда казалось, доисторические времена мне было безразлично, какое количество калорий попадет в мой организм. 3000, 4000 или 5000 – неважно. Желание есть было основополагающим.

Теперь эти запретные зоны обходились стороной, привилегированное положение занял фруктово-овощной отдел. Когда я смотрела на чужие тележки, набитые хлебом, маслом, пачками макарон, тортами, пирожными, замороженной пиццей, жирной масляной рыбой, горами разной колбасы и упаковками пухлых сосисок, мне становилось жутко от мысли, что еще несколько месяцев назад я была такой же сумасшедшей пожирательницей, как эти люди с тележками.

Было тяжело знать, что и моя любимая мамочка – жуткая сладкоежка.

Заруливая в отдел сладостей, было приятно понимать, что я больше не нуждалась в ежедневном потреблении шоколада, конфет, тортов и булок.

– Вот тебе обязательно это есть? – спросила я, когда мама взяла упаковку свежеиспеченных шоколадных кексов.

– Да, они меня радуют.

– Удивительно! – рассмеялась я над ее ответом.

– Ты не ешь, а я буду, – сказала она и показала мне язык.

– Мама, блин. Пошли давай.

Через час мы были дома. Хвастаясь обновками перед вторым родителем и старшим членом семьи, я только и слышала от папы: «Худая, как велосипед!» и от бабушки: «Теперь можно и поправиться на пару килограммов».Они все еще не понимали, что чем чаще они будут говорить подобные фразы, тем кайфовее будет мне.

Санаторий

День начался с контрольного взвешивания. Ровно 38 килограммов.

Какое счастье видеть эти цифры каждое утро! Они делают мою жизнь лучшее и приятнее.

«Сегодня я вернусь под вечер, возможности пообедать не будет, а значит – можно позавтракать», – чистя зубы и одновременно махая ногой, думала я.

Мама и бабушка чуть ли не запрыгали от радости, когда в маленькую тарелочку я положила овсянки с фруктами и взяла небольшой хлебец с плавленым сыром. Это был первый завтрак за долгое время.

Стрелки часов показывали двенадцать, а, следовательно, до встречи с А. у меня оставалось три часа, и можно было немного пробежаться. Спустя двадцать минут и преодолев два с половиной километра, я пошла собираться. Так получилось, что это была наша первая долгая прогулка вдвоем. Мы много переписывались в «ВК», но встречались мельком, на улице, иногда пересекались в разных компаниях, и нам никогда не удавалось пообщаться тет-а-тет.

Парень опоздал на пятнадцать минут, объяснив это проблемами на дорогах.

Я, как и прежде, не была от него в диком восторге. Оттого, что думы о личности Мистера О. настойчиво не покидали мой мозг.

Манера общения А. сильно отличалась не только от той, которую я наблюдала в виртуальной жизни, но и от манеры общения всех парней, с которыми мне доводилось пересекаться. Этот молодой человек не упускал любую возможность обозначить, что он невероятно классный, а все вокруг лишь мелкое дерьмишко. Меня это сильно раздражало, однако его чертовски привлекательная внешность, как мне тогда казалось, восполняла эти «чудесные» рассуждения о ничтожествах окружающего мира.

– Мне нужно ехать домой, – сказала я, когда пройдя энное количество километров, мы сели на лавочку отдохнуть.

– Уже? Всего же семь часов.

– Я завтра уезжаю, вставать очень рано, и еще нужно успеть собраться.

– Куда ты уезжаешь?

– В санаторий.

– С кем? – поинтересовался А.

– С мамой.

Мы давно собирались съездить в лечебно – профилактическое учреждение и поправить здоровье, а сейчас, когда худоба брала верх, это стало особенно актуальным. Из-за голода и ограниченного питания у меня появились проблемы с желудком и кожей, а волосы выпадали клочьями. Нужно было восстанавливаться, пока не стало слишком поздно.

Первое, что я сделала после встречи с А. – отправила ему SMS-сообщение, содержание которого до сих пор заставляет меня сомневаться в собственной адекватности: «Скажи, я сильно толстая?» Это было крайней точкой идиотизма, но мне нужно было знать его мнение. «Ты сильно худая», – ответил парень. «Прекрасно», – подумала я.

6:00. Автовокзал.

Через двадцать минут мы уезжаем в санаторий. Мама думала, что там я немного поправлюсь и начну нормально питаться, но у меня были совсем другие намерения. Мысль о том, чтобы сбросить еще парочку килограммов, не покидала меня вот уже четыре дня. Мне хотелось весить 36 кг. Для каких целей – непонятно.

Четыре часа в автобусе – и мы на месте. Проезжая мимо дивных сибирских пейзажей, я успела найти складку на животе, обвинить свои худощавые ноги в чрезмерной полноте и заметить несуществующие бока. Теперь у меня была одна цель – избавиться от вымышленных недостатков тела.

В двенадцать часов я и мама заселились в уютный номер с видом на лес и поле одуванчиков. Мне хотелось скорее приступить к реализации своих безумных планов. Спустя тридцать минут после приезда к нам постучали и сообщили о том, что нужно отправиться на прием к врачу, который назначит курс лечения и определит, какие процедуры нужно посещать.

Странно, но почему-то, по моим наблюдениям, 90 % всех женщин-врачей имеет чересчур полные формы, вот и эта милая старушка не была исключением. Она с трудом умещалась на стуле. Смотря на эту женщину, я спрашивала себя, как ей не тяжело носить такой груз жира и как так было можно запустить себя?

После вопроса о цели моего пребывания здесь она знала только о проблеме с желудком и кожей, про похудение я додумалась умолчать. Врач, назначив различные процедуры и прописав чай, который должен был помочь моему бедному желудочку снова нормально функционировать, отправила нас на обед. Милая, добрая мама позаботилась о том, чтобы у меня не было возможности выбрать себе питание, и в результате неделю мне предстояло довольствоваться прелестями шведского стола, изобилующего жирной пищей.

– И что мне тут есть? – спросила я, подойдя к большому столу с кучей жирной еды.

– По-твоему, нечего?

– Тут все на масле! – повысив голос, ответила я.

– Ничего страшного, – спокойно отозвалась мама.

– Прекрасно! Тогда я вообще ничего не буду есть!

– Настя, это уже до абсурда доходит.

– Переведи меня на другое питание!

– Положи себе овощей и не возмущайся.

Я послушалась, но была очень зла на то, что мне не оставили право выбора.

После обеда мы вернулись в номер. Трехминутная дорога от столовой до комнаты сопровождалась удивленными взглядами проходящих мимо людей. Они даже не стеснялись пялиться на меня и говорить со вздохом: «Какая худая девушка», но теперь подобные высказывания не вызывали у меня чувства радости, они стали неотъемлемой частью моего обычного дня.Оказавшись в номере, я занялась составлением расписания своих процедур. В обязательную программу входили озонотерапия, гидромассажные ванны и сауна. Помимо этого, ежедневные занятия аквааэробикой, упражнения в тренажерном зале, игра в большой теннис, двухразовая пробежка и баня на протяжении восьми дней. Я уже забыла о своем желудке и сухой коже, мне нужно было срочно худеть.

21. +2

Уезжая на некоторое время, начинаешь четко оценивать свою значимость в жизни окружающих тебя людей. Мифы о твоей нужности рассеиваются, и наглядным образом демонстрируется полное безразличие. Несмотря на хорошие дружеские отношения, за прошедшие восемь дней никто не прислал мне даже жалкой SMS-ки «Как дела?» Друзья оказались просто хорошими знакомыми.

Уедешь ты на неделю или на год – ничего не изменится. Конечно, они скажут, что будут скучать, руководствуясь правилами вежливости, а на самом деле забудут о тебе на следующий день, как только ты пересечешь границу родного города.

Пребывание в санатории сопровождалось нескончаемыми комментариями относительно моей худобы, советами поправиться и жалобными вздохами старушек, но я лишь улыбалась всем в ответ.

Каждый день я видела женщин, которые приехали сюда, дабы распрощаться с лишними десятками килограммов жира. Они проходили специальный курс, в который, помимо физической нагрузки, входило питание вареными овощами и гречневой кашей без соли. В первый день я умоляла маму разрешить мне питаться вместе с ними, но, естественно, получила отказ.

Я испытывала чувство зависти, когда эти полные дамы направлялись в столовую. Мне тоже безумно хотелось получать минимум калорий. Но уже на второй день это желание прошло, в мозгу ослабел какой-то барьер, и частичка страха покинула меня. На два с половиной дня я позволила себе вернуться в додиетическую эру и сходить на завтрак, чтобы съесть молочную кашу с булочкой. С этого же дня, наряду с интенсивными спортивными упражнениями, в моей жизни появились шоколад и каждодневное потребление сухофруктов. Я знала, что расходую больше калорий, чем потребляю, наверное, поэтому допустила такую слабость.

Но все меняется, меняется стремительно, особенно в голове худеющего человека.

Под вечер третьих суток проснулась совесть и стала грызть меня изнутри, а внутренний голос жалобно завопил: «Ты не должна этого есть! Нет! Ты поправишься. Ты приехала худеть!» Утром исхудавшего тела почти семнадцатилетней девушки на завтраке замечено не было.

Бег. Большой теннис. Сауна. Спортзал. Гидромассаж. Баня. Бассейн и аквааэробика. Ежедневно, ровно в 17:00.

Занятия по аквааэробике посещали еще 10 ленивых женщин больших размеров. Я старалась больше всех этих толстушек, которые, не досушив волосы, бежали поглощать свою низкокалорийную пищу. Они бежали есть, а я бежала в сауну.

Мне было холодно, всегда было холодно.

Шесть часов в сутки были посвящены занятиям спортом, после такого продуктивного дня нужно было обязательно расслабляться. Вечерние прогулки на свежем воздухе – лучшее средство для расслабления, лучше, чем массаж всего тела. В 400 километрах от города природа совсем другая: кристально-чистый воздух, высокие деревья с ярко-зелеными листьями, полевые цветы и непрекращающееся пение птиц. В часы вечерних прогулок я чувствовала, как из моей жизни улетучивались все проблемы, и становилось невероятно спокойно на душе. Я забыла обо всем и обо всех, даже о Мистере О.

На шестой день жесточайшего режима я начала сходить с ума от желания съесть что-нибудь непозволительное. Я боялась позволить себе взять 40 лишних калорий, прекрасно зная, что питаюсь максимум на 500 ккал, а организм тратит на свою жизнедеятельность около 1400, без учета калорий, сожженных в сауне, на пробежке и аквааэробике. Я уже превысила свою суточную норму на 200, а перешагнуть за 500 калорий в сутки – было сущим кошмаром.

За восемь дней мое тело подтянулось, теперь, делая упражнение на пресс, я не видела ни единой складки, а ноги стали безупречно накачены.

– Просто прелесть, – сказала я, смотря на себя в зеркало перед отъездом.

Странно было слышать от себя подобные изречения.

Пять часов до города пролетели как один миг. Папа встречал нас в автовокзале.

– Ты стала еще худее, – первое, что произнес он, когда мы вышли из автобуса.

– Ура! – довольно взвизгнула я.

Мне не терпелось скорее взвеситься и увидеть вожделенные цифры – 36 килограммов. Я была уверена, что мой вес был именно таким. Залетев домой, я сразу побежала в священный уголок для взвешивания. 40 кг…

– Что??? Какие 40?! У нас весы сломались!!! – заявила я.

– Настя, это нормально, у тебя мышечная масса появилась, – сказала бабушка, проходя мимо.

Я не хотела никого слушать. Меня словно накрыло железобетонным блоком.

40 килограммов!!!

Потребовалась всего секунда, чтобы по моему чувству легкости проехался локомотив. Мне казалось, что я надуваюсь как воздушный шар. Теперь в зеркале я видела жирную девушку, а не ту худую красавицу, которая пару часов назад уехала из санатория.

Я злилась на себя и ругала за съеденные каши, шоколад, сухофрукты, обвиняя их в набранных килограммах. Меня не успокаивало то, что эти два килограмма принадлежали мышцам.

На следующий день я приговорила себя к 200 миллилитрам супа из шпината и зеленому яблоку.

12 июня был День рождения города. Как обычно, вся тусовка сосредоточилась в центре. Я пообещала А. встретиться с ним, даже не зная, хотела я этого или нет. В центр я поехала ради одного – на сцене вечернего города выступал Мистер О. со своей группой. Мне хотелось скорее оказаться там, увидеть его, посмотреть в бесстыжие голубые глаза.

Четыре часа в компании с А. тянулись мучительно долго, каждые пятнадцать минут я смотрела на часы и умоляла стрелки бежать быстрее. Мысленно я уже была с Мистером О. и не слышала, о чем рассказывал рядом идущий парень.

Наконец-то на часах девять. Мы оказались на большой площади, в окружении тысяч пяти пьющих и орущих людей. Мои глаза побежали в разные стороны в поисках Его. И вот… Около сцены стоит тот самый долгожданный пункт вечера.

Мистер О. повернулся в мою сторону и улыбнулся. Сердце замерло, мне захотелось броситься к нему на шею, но я сдержала свой порыв. Я даже забыла, что не одна и пришла сюда с А.

– Привет, – с трудом выговорила я, когда мы подошли к нему.

– Привет, Настюш. – Мистер О. приобнял меня и сказал своим подлым прекрасным голосом: – Я так рад тебя видеть!

Зачем он так делает?! Почему не может просто сказать «Привет!», ему обязательно нужно назвать меня уменьшительно-ласкательным именем! Я ненавидела эти «приветы» только потому, что потом мне становилось еще хуже.

Я смотрела на него и засветилась от счастья. Улыбка не сходила с моего лица, и я снова была похожа на идиотку. Рядом с ним я становилась другим человеком. Очень странно, что, находясь рядом с парнем, от которого у девушки сносит голову, она в секунду отупевает и начинает нести несусветный бред. Что происходило с моим языком в эти минуты? Я не могла внятно связать предложение и начать говорить уверенным голосом, не могла собраться с мыслями. Что за неконтролируемый процесс? Вряд ли мне когда-нибудь удастся найти способ избежать таких ситуаций.

А. наблюдал за происходящим и явно злился, но мне было все равно. Минуты через три парень вышел из себя и со словами: «Можно и не так явно это демонстрировать», – отошел подальше, а я осталась стоять рядом с Ним.

«Кто мне этот А.? Кто он такой, чтобы мне что-то предъявлять?» – меня разозлила его неадекватная реакция.

День закончился. Я больше ничего не ела, хотя с шести часов вечера голод начал усиливаться…

Утром вес чудом снова вернулся, и священные 38 килограммов вновь радовали мои глаза, а сообщение от Мистера О.: «Ты в своем санатории совсем исхудала» – окончательно снесло мне башню.

«Это плохо?», – честно, я боялась его ответа. «Нет, ты в любом теле замечательная». Ну, за что он так со мной?!Он не отдавал себе отчета, что подобные сообщения только усугубляют мое и без того тяжелое состояние. Парни – странные создания, они не отпускают от себя, не хотят, чтобы другие проявляли к тебе внимание, но в то же время они не могут просто сказать «ты мне безразлична».

Мой день рождения

Конец июня.

С самого раннего детства 22-й день первого летнего месяца становился для меня маленькой сказкой. Родители старались сделать все, чтобы в этот день мне было особенно здорово. Мой день рождения праздновал весь двор, дом наполнялся гостями, были конкурсы, призы, подарки и обилие вкусной еды. Но детство кончилось, и счастливый праздник превратился в примитивные встречи в кафе и загородные поездки. В этом году картина была еще более удручающей. Страх преобладал над праздничным настроением… Я с ужасом ожидала предстоящих суток, когда конфеты и шоколад начнут атаковать мой желудок в неограниченном количестве.

С утра настроение было прекрасное. На столе в зале огромный букет цветов, подарок в красивой розовой обертке с большим белым бантом, коробка любимых Raffaello и, конечно же, 38 килограммов на весах. Все казалось великолепным, пока мысли о грядущих калориях не посетили мою голову…

На часах было 13:00, когда я старательно бежала на дорожке, наматывая километр за километром.

– Может, уже хватит? – спросила бабушка.

– Нет, пока всего три с половиной километра, а мне сегодня предстоит много съесть, – ответила я и преодолела еще километр.

Мне нужно было хоть как-то компенсировать предстоящую атаку калорий. Безусловно, можно было сдержать себя и довольствоваться, например, салатом, но я ждала своего праздника целых два месяца, чтобы съесть столько шоколада, печенья и торта, сколько мне захочется. Но… Всегда это НО! С каждой приближающейся минутой мне все меньше и меньше хотелось праздновать свое 17-летие. Страх поправиться овладевал мною… В голове только и крутилось: «Завтра я буду толще! Завтра я не влезу в свои маленькие шортики! Завтра я буду ненавидеть себя за съеденное!»

Приходилось всеми возможными способами отвлекаться и не думать об этом. Я прыгала по комнате, играла с собакой и дискутировала с мамой о перспективах на будущее. Очередной приступ был ликвидирован звонком А. Парень толкнул пятиминутную речь в мою честь, и я внимательно его слушала первые три минуты… В завершение А. сказал: «Мне очень жаль, что я сейчас не в городе, не с тобой», а мне было безразлично.

Мистер О. поздравил меня в «ВК».

В пять часов я, мои близкие друзья и человек, которого я хотела видеть больше всего на свете, собрались в суши-баре. Настроение было прекрасное, и даже традиционный дождь в этот день его не испортил.

– Ты сегодня даже сладкое ешь? – удивленно спросила Ю.

– Сегодня мне можно все, – довольно ответила я и съела очередной шоколадный ролл.

– А завтра начнешь сходить с ума и корить себя за то, что съела?

– Вероятнее всего, но сейчас мне не хочется об этом думать.

Девушка улыбнулась. Порой мне казалось, что мои повадки хорошо известны окружающим. Я старалась никому не рассказывать о своей диетической жизни, но каким-то чудесным образом друзья раскрывали мои «худые» секреты.

Спустя три часа мы вышли на улицу. Капающий с неба дождь нисколько не удивил. На протяжении семнадцати лет каждое 22 июня сопровождается этой небесной водой. Это аксиома. Несмотря на всю неизбежность, дождевые капли не разрушили нашей тесной компании. Под дождем мы пили шампанское из праздничных стаканчиков и веселились как дети. Это стало одним из самых запоминающихся событий в жизни. Не было никакой шикарной вечеринки и дорогих подарков, только любимые люди и куча незабываемых эмоций.

После танцев под дождем мы поехали ко мне. Только Мистер О. нас покинул, чем очень меня расстроил…

– С днем рождения!!! – с порога закричала мама в клоунском колпачке и дернула нитку хлопушки.

– Мама, ты как обычно. Спасибо большое! – Я обняла ее и поцеловала в щеку.

– Так, быстренько проходим и садимся за стол.

– О боже, сколько можно есть, – застонали мы, но с мамой спорить бесполезно.

Поглощение, нет, пожирание еды продолжилось. Мне даже дышать стало больно. Желудок не соображал, что происходит, с чего такая щедрость, а я недоумевала, как я могу столько съесть, учитывая тот факт, что мне было достаточно 200 граммов любой пищи, чтобы погасить пищеварительный пыл.

После группового акта обжорства мы пошли гулять. Под утро, проводив гостей и вернувшись домой, я принялась доедать именинный торт. Он был невероятно вкусным, с орешками и карамельной глазурью. Коварный торт выманивал меня из комнаты каждые десять минут, и в итоге, не сумев справиться с соблазном, я перенесла его оставшуюся часть в свою комнату. И за просмотром фотографий дня рождения я прикончила этого шоколадного мерзавца.

После чрезмерного потребления калорий и поедания жиров последовали три дня на яблоках и воде. 26 июня вес снова был в норме.

Начало конца

Конец июня – праздник для тех, кто заканчивает школу. Двадцать пятого числа у Ю. был выпускной, и именно в этот день Мистер О. пригласил меня на прогулку. Я не могла упускать такой шанс побыть с ним вместе. Однако через полтора часа мне пришлось оторвать себя от приятной компании, чтобы поехать к подруге. Я считаю, что дружба – одна из самых главных ценностей на Земле, которой нужно дорожить, и делать все, чтобы сохранить ее как можно дольше. Но так устроен наш мир, что все заканчивается, цветы умирают, и дружба тоже. Друзья появляются и исчезают, мы прощаемся с ними навсегда. И порой больно забыть человека, который был другом.

Лето, чудесная погода, прекрасные выпускники, которые счастливы, и это неудивительно: окончание школы = праздник, свобода! Лично для меня было так. После выпускного вечера один из моих знакомых – по совместительству одноклассник Ю. – написал на стене в «ВК»: «Хотели бы вы накормить Анастасию?»

У меня возникло чувство, равносильное тому, если бы мне подарили Porsche или, в крайнем случае, Mercedes.

Третье июля.

После ночного марафона по улицам города и нон-стопа в кино я вернулась домой. Дико болела левая нога. Сначала я подумала, что ничего существенного и всему виной десятки километров, пройденные за ночь, но, на всякий случай, я смазала ногу специальной мазью и обернула бинтом. Боль прошла, но через два дня пришлось принять пять таблеток обезболивающего средства, чтобы как-то дотянуть до утра. Нога опухла, и было понятно, что ситуация хреновая.

5 июля. 11 часов. Больница.

Папа уже ожидал меня в холле, успев два часа назад сообщить, что мне предстоит небольшая операция. И вот… Операционный стол, огромные лампы и три врача в белых халатах и масках высятся надо мной. Я начала ерзать по операционному столу как маленький ужик, в результате чего двум рослым мужикам пришлось немного придерживать меня за руки, чтобы поставить наркоз.

– Это же совсем не больно, – сказал мужчина милым голосом.

– Ага, вам хорошо говорить, это же не вас тут режут! – Мне почему-то стало смешно.

– Потерпи еще минут пятнадцать, – уговаривал папа и усердно резал подошвенную сторону моей левой стопы.

– Сколько? Папа, выпусти меня, пожалуйста! Я больше не могу.

Мне не было больно, но я ощущала все манипуляции, производимые с моей несчастной ногой.

– Все, готово! – объявил папа-доктор. – Такое чувство, что тебя тут убивали, – улыбнулся он.

– Лучше бы меня убивали, – не задумываясь, ответила я.

– Вставай, бедолаженька, – засмеялся самый большой мужчина-врач.

Мне поставили дренаж в прекрасную четырехсантиметровую дырку на подошве и замотали двумя бинтами, из-за чего на левую ногу было невозможно наступать. Я облокотилась на врача и потихоньку сползла со стола.

Первую неделю ходить было невозможно. Приходилось все время лежать на диване и три-четыре раза в день прыгать на одной ноге до кухни или жизненно важных комнат. Четыре дня после мини-операции прошли под лозунгом: «Бедная и несчастная Настя». Настроение поднимали чипсы, мороженое и шоколад. Однако все это съедалось до часу дня и в маленьких количествах, не превышая 1000 килокалорий. Я могла контролировать себя. Сидя на диване и уставившись в монитор, я поражалась тому, что 99 % моих друзей-знакомых, зная о случившейся неприятности, не писали и не звонили. Только Мистеру О. я могла простить подобное поведение.

Обиднее всего было то, что Ю., живя в двухстах метрах от меня, не соизволила меня навестить! Если даже она не хочет меня навещать, чего ожидать от других?

1  % вспоминающих приходился на долю А. Каждый день слова поддержки, милые сообщения и «бла-бла-бла» приходили то на сотовый, то в «ВК». Но однажды я потеряла терпение, парень раздражал меня своей любвеобильностью и навязчивостью, пришлось поругаться. Но через пару дней атака А. продолжилась. Мне даже на 0,0001 % не становилось лучше.

Ежедневные смены дренажа и повязки добавляли поганства унылой ситуации. Мне было невыносимо больно. Даже сейчас, когда я вспоминаю тот июль, меня передергивает. Не советую запускать свои ноги!

Началась вторая неделя моей реабилитации, рана начала потихоньку заживать, но, чтобы не было последствий и заживление пошло быстрее, я принимала антибиотики. Must have на ближайшие две недели – каждые 8 часов выпивать заветную пилюлю оранжевого цвета. Если бы просто одну таблетку… Но ее нужно было глотать только во время приема пищи, и не просто закусывая яблоком, а вместе с нормальной человеческой едой! Один из приемов приходился на 19:30. Когда папа сообщил мне эту «радостную» новость, я наотрез отказалась глотать эту пилюльку, способную нарушить мою систему.

– Не буду я этого делать! – вопила я, проявляя недовольство.

– Я тебя не спрашиваю, будешь ты или нет, я говорю, что ты обязана это делать! Речь идет о твоем здоровье!

– Мне все равно, я не буду ужинать вечером!

– Ты издеваешься? – возмутился он.

– Нет, серьезно говорю тебе.

После десяти минут препираний я сдалась. Папа – врач, и ничего не поделаешь. Как послушная дочь, ежедневно сквозь слезы в течение недели я пила антибиотики и ужинала. Обычно это были овощи с кусочком вареного мяса или овощной салат с рыбой. После такого лечения питание по вечерам благополучно перешло в привычку.

На десятый день на весах меня ожидали 43 килограмма. Пять килограммов за девять дней.

Вечером началась дикая истерика. Я плакала часа три, захлебываясь слезами, не веря в то, что все мои труды оказались напрасны, и все из-за какой-то жалкой еды.

«Еда все портит, приносит одни неприятности!» – твердила я, сидя на стуле и рыдая в прижатую к коленям подушку.

Проревевшись, я стала обдумывать план дальнейших действий, и первое, что мне пришло в голову, – это развесить картинки худых девушек и листочки со словом «свинья». Папа все содрал, чем привел меня в ярость.

– Что за глупости? Ты хоть сейчас нормально выглядеть стала и перестала походить на скелет! Тебе еще килограмма три не помешает.

– Нет! Я была нормальной! А сейчас… – И снова слезы.

Он еще успел накричать на меня за мои выходки с картинками… Папа не понимал, как мне важно быть худой, как важно засыпать и знать, что ты все еще весишь 38 килограммов. Ему никогда не понять, он не знает, как тяжело было скинуть 12 килограммов, сколько пришлось бороться с собой и соблазном съесть сладкое. Каждые сто граммов давались с трудом.

На следующий день, пока папа был на работе, я вернула все демотиваторы на свои места. Было бесполезно спорить со мной, что-то говорить и срывать эти картинки. Я априори была, есть и буду упрямой, настойчивой и немного невыносимой. Оставшиеся дни второй недели я ела немного, и только овощи.

Мне не разрешали выходить на улицу, потому что малейшее попадание пыли в заживающую рану могло привести к страшным последствиям. Заточение в четырех стенах сводило с ума, и у меня потихоньку начинала ехать крыша.Как в детстве, я болталась на балконе, наблюдая за гуляющими человечками.

– Ну, пожалуйста, можно я пойду на улицу, прогуляюсь? Я же не собираюсь ехать в город! – умоляла я пришедшего с работы папочку.

– А как нога? Тебе нельзя ее разматывать, и не дай бог туда что-нибудь попадет.

– У меня есть «прекрасные» летние сапоги! Я даже готова надеть их! И носок сверху, ну пожалуйста!!! – нудила я.

– Хорошо, сходи, прогуляйся.

Я была рада вырваться на свободу, и, встретившись с одной хорошей знакомой, мы отправились покорять деревенские просторы.

Левой ноге было безумно жарко, так как хлопковый носок, два рулона бинта, сверху еще носок и безумные сапоги, которые я была вынуждена носить, защищали мою ногу от злопакостных уличных напастей.

Мы гуляли около трех часов, периодически останавливаясь под тенистыми деревьями, чтобы посидеть на траве.В прекрасном настроении я вернулась домой, где меня ждали оранжевая пилюля и ужин. Утром было приятно обнаружить, что два килограмма покинули мой организм и вес снизился до 41.

Мы едем к бабушке

Нога заживала не так быстро, как бы мне хотелось. На улице я появлялась очень редко. Мне приходилось довольствоваться общением по ooVoo с народом из других городов или прогулкой от дома до магазина с бабушкой.

Теперь каждое утро начиналось с завтрака, состоявшего из гречневых хлопьев, кисти винограда и зеленого чая либо рисовых хлопьев, зеленого яблока и зеленого чая. Ближе к обеду организм начинал требовать бега, и я не могла усмирить это чувство. Мне безумно хотелось бежать, бежать, не останавливаясь, но вместо этого я прыгала на одной ноге из комнаты в комнату. Моя правая нога прилично подкачалась, а вот левая превратилась в дряблый кусочек мышечной ткани.

41 килограмм окрашивал мое вынужденное заточение в паршивые тона, но вес никак не хотел уходить. Пришлось с этим смириться, но надежда на светлое 38-килограммовое будущее все еще жила.

Сидя дома, от безделья я начала есть сухофрукты после 18:00. Вместе с кучей калорий они вселяли некую радость в мое уже «нормальное» тело.

Однажды вечером, наслаждаясь очередным сушеным ананасом, я сидела на диване с перебинтованной ногой и смотрела телек.

– Настя! Через десять дней мы едем к бабушке! – радостно сообщила вернувшаяся с работы мама.

– Чего? Я не могу ходить еще. Что будет с ногой?

Почему я в первую очередь подумала о ноге? Мы едем к БАБУШКЕ! Нужно было задуматься о вещах пострашнее. Пирожки. Булочки. Блины. Жареная картошка. Все жирненькое и «Из-за стола не выйдешь, пока не съешь. Ты слишком тощая!»

– Заживет к тому времени, ты ведь можешь на нее наступать! – метко заметила она.

– Ну, по идее, могу, а если туда песок попадет? – я заволновалась.

В разговор вмешался папа.

– Эту неделю старайся находиться дома и меньше напрягать ногу.

– Хорошо, разницы-то нет. Все равно приходится отсиживаться дома, не важно, здоровая у меня нога или нет, – бурча себе под нос, я нервно дергала здоровой правой конечностью.

– Завтра я привезу тебе мазь, она ускорит заживление, – обнадежил папа.

– А раньше ты этого сделать не мог?

– Ее нужно применять только в крайних случаях, – отмазался он, явно принимая меня за дурочку.

– Ну, okay, пойду просиживать свой зад дальше, – сказала я и попрыгала в комнату.

В голове сразу начали носиться мысли о собственной беспомощности и ненужности. Захотелось с кем-нибудь поговорить. На глаза попался мобильник. Не знаю, почему, я написала А., чтобы получить маленькую порцию фальшивой поддержки.

«Не переживай, все будет хорошо. Я с тобой:*»

– Ага, полегчало, ничего не скажешь! – сказала я сама себе.

«Ммм… Только не уверена, что в ближайшие дни все будет хорошо…» – «Малыш, мы же вместе, а значит все здорово!*»

Я чуть не разбила телефон о стену, когда прочитала его SMS. Я еле сдерживала себя, чтобы не высказать парню все, что я об этом думаю. Немного перебесившись, я захотела признаться ему, что он мне безразличен, что все мои сердечные чувства принадлежат Мистеру О. Ради него я меняюсь, худею, совершенствуюсь. Все ради парня, которому, мягко говоря, до лампочки мои чувства, но для меня это не преграда. Я продолжаю свою мистерОшную жизнь. Жалко, что разочарование в нем наступит слишком поздно…

Мое питание из стадии голодающего перешло в стадию четырехразового питания. Фрукты, сухофрукты, овощи, рис и молочные продукты были обязательными в моем каждодневном рационе. Суточное потребление килокалорий с 300 возросло до 1200.

Двадцать шестое июля.

Неделя прошла незаметно. Сегодня мне пришлось съездить в больницу на контрольный осмотр. Врачи сказали, что все хорошо и через пару дней рана полностью заживет, чудодейственная мазь сделала свою работу, но надевать открытую обувь пока рано.

На следующее утро мне позвонила Ю. и предложила погулять. Безусловно, я согласилась.

– Только мне нельзя много ходить, – сказала я девушке, пока мы ехали в автобусе.

– Ничего страшного, главное вместе время провести.

– Хорошо, – я улыбнулась.

– Ты есть не хочешь?

Естественно, я отрицательно помотала головой. Не хватало мне еще лишних калорий подцепить.

– А я хочу.

– Ну, давай зайдем куда-нибудь?

Идем в пиццерию, где Ю. заказывает суши. Это странно.

После небольшого обеда-ужина мы пошли гулять по центральным улицам города. Нога начала немного побаливать, и мы сели на лавочку под большим деревом, как вдруг откуда ни возьмись появился А. в компании незнакомой мне девушки. Сегодня днем он написал, что уедет по делам. Почему-то я разозлилась, проигнорировав его «Привет». Вечером Мистер Похотливый Самец написал извинительное сообщение. Мне не хотелось откликаться на него, поэтому сообщение находилось в листе ожидания на ответ.

Через два дня А. пришлось простить лишь потому, что мне не хотелось сидеть дома. Это был последний день в Красноярске, завтра в пять часов утра боинг перенесет меня на море, к бабушке.

Я с неохотой поплелась в центр. Спустя пару часов мы в очередной раз благополучно поругались. Почему? Потому что ему была присуща очень интересная поведенческая манера общения с девушками. Со мной по крайне мере… А. демонстрировал крайнее пренебрежение ко всем окружающим, ко мне в том числе, поднимаясь как бог над миром ничтожных людишек. Суперпарень не умел говорить «прости», такого слова не существовало в его лексиконе. Спустя какое-то время мне стало невмоготу терпеть омерзительное отношение, и, психанув, я уехала домой, только чтобы не видеть его симпатичную морду.

Я не успела сесть в автобус, как мне позвонила мама и предложила съездить в ТРЦ. Я не смогла отказаться. Нужно было поднимать себе настроение.

Шоппинг. Шоппинг. Шоппинг.

Туфли, сумки, блузки, шорты, аксессуары и прочие элементы гардероба рождают во мне зависимость. При наличии около пятидесяти пар летней обуви мне всегда недостает то зеленых туфель на высоком каблуке с розовой полоской, то балеток в цвет пиджака, то черной обуви на танкетке с тоненьким ремешком, то еще чего-нибудь.

Вечер пятницы – самое удачное время, чтобы насладиться обилием людей в магазинах.

Полка за полкой, отдел за отделом я проходила в безуспешном поиске коротеньких шорт, едва прикрывающих пятую точку. Их пришлось купить в детском отделе, так как во взрослых все размеры оказались велики. Я не понимала, как при трех лишних килограммах мне выпадает такая удача. Плохое настроение немедленно исчезло, и я почувствовала себя лучше. Мы прошатались по торговым площадям около двух часов, но мысль о том, что в руке я держу пакет с маленькими шортами, вселяла в меня невероятный заряд жизненных сил, не ощущалась даже острая боль в ноге.

Почти перед выходом из «Рая» я вспомнила, что у меня нет купальника. Старые были просто огромными.

– Только не ругайся, если я буду психовать, – предупредила я маму.

– Почему ты должна психовать? – удивленно спросила она.

– Потому, что я толстая!

Мне кажется, иногда мама бы с удовольствием в меня чем-нибудь запустила. И я понимаю, почему…

На удивление мне понравилось отражение в зеркале, и, купив два маленьких купальника, довольная я поехала домой.

За ужином, который был в девять вечера, я позволила себе курицу, запеченную на соли, салат и маленький эклер с крем-брюле.

Последующие полтора часа я собирала чемоданы. Уложив все необходимое, я бездумно убивала драгоценное время в социальных сетях. Ничего интересного там не было, кроме статуса «онлайн» на странице Мистера О.

Я собиралась выключать комп, как неожиданно позвонил… Мистер О… Счастье было запредельным. Мы проговорили до двух часов ночи. Мне не хотелось прерывать наше общение, несмотря на то, что на сон оставался всего лишь час, я решила, что отосплюсь в самолете.

– Настенька, – боже, как я любила и в то же время ненавидела, когда он меня так называл, – ты же совсем не выспишься, ложись спать, – парень говорил это с такой заботой.

– Все нормально, мне не привыкать. – Все-таки я умею искусно врать.

– Обязательно сообщи мне, как прилетишь.

– Зачем тебе это нужно?

– Я хочу знать.

– Ну хорошо, напишу.

Перед отъездом я очень хотела написать ему о том, что я чувствую, что мне безумно хорошо проводить с ним время. Я хотела, чтобы он все знал. Я была готова получить в ответ жестокую правду. Мазохистка.

Но что-то меня остановило, и сообщение так и не было отправлено.В три часа ночи зазвонил будильник – пора собираться. Я чувствовала себя каким-то расклеившимся овощем, нет, не потому, что поспала чуть меньше часа, а потому, что так и не отправила ему SMS.

25. Красноярск – Хабаровск – Владивосток

04:10. Аэропорт.

На месте выяснилось, что к бабушке во Владивосток мы летим с пересадкой в Хабаровске. Почему нельзя было сообщить нам об этом при покупке билетов? Неужели так сложно предупредить, что рейс не прямой? Что за люди работают в авиакомпаниях?

Но это было уже не важно. Мы летели к родственникам.

В 5:30 шасси оторвались от взлетной полосы, мы поднялись в небо, и совсем скоро Красноярск остался позади.

Через четыре часа самолет приземлился в Хабаровске. В аэропорту, на ленте выдачи багажа нас ожидал небольшой сюрприз.

– Простите, но рейс до Владивостока задерживается на 12 часов, – дрожащим голосом сообщил молодой сотрудник.

– На сколько? Да вы что тут все (цензура)? – возмутился большой волосатый тип.

– Нам очень жаль, но мы ничего не можем поделать.

– Почему задерживают рейс? – спросила пожилая женщина в черном платке.

– Мы не знаем.

Позже выяснилось, что причина задержки рейса в том, что группу местных чиновников требовалось немедленно переправить во Владик именно на нашем самолете, из-за чего пассажирам рейса предстояло провести весь день в аэропорту. Сотрудников авиакомпании и чиновников мало волновало, что двое из ста двадцати человек летели на похороны, пятеро на свадьбу и один мужчина летел к жене, которая родила ему сынишку. Чиновники важнее. Кто мы такие? Простые смертные.

Получив сухой паек, злые и уставшие, мы с мамой поплелись в зал ожидания. Как только я села в неудобное кресло, здоровенный калорийный кекс оказался в моих рученьках, а через минуту уже лежал в желудке. Даже страшные цифры 800 (килокалорий) не смогли меня остановить.

Мне было очень стыдно за свой поступок, но я нашла себе оправдание: задержка рейса заставила меня нервничать, и съеденный кекс не в счет.

– И что будем делать? – спросила я, допивая сок.

– Может, город посмотрим?

– Ты чего? А вдруг информацию какую-нибудь скажут? – Надежда, что мы улетим быстрее чем через 12 часов, все еще не покидала меня.

– Ничего не произойдет. Можно смело отправляться.

– Ну хорошо.

Сдав вещи в камеру хранения, мы сели в автобус и через пятнадцать минут оказались в центре города. Я бы никогда не подумала, что это настолько прекрасное место.

Красивый, ухоженный, чистый, приятный маленький городишко с небольшими улочками и старинными домами. Я дала ему название – «Маленький Питер».

Гуляя по улицам Хабаровска и наслаждаясь городским пейзажем, я случайно увидела лавку с мороженым. Что-то щелкнуло в моей голове, и я на секунду остановилась. Было жизненно необходимо его заполучить. Во мне боролись Ангел Худобы и Жиро-Демон. Второй говорил, что нужно непременно купить это холодное счастье, а первый шептал, что из-за него меня разнесет и лучше пройти мимо. Жиро-Демон победил…

– Давай купим? – предложила я маме, указывая на лоток с мороженым.

– Что ты сказала? – она чуть не заплясала от счастья.

– Хочу мороженое.

– Конечно, какое?

– С черносливом, шоколадом и орехами.

– Хорошо.

Я стояла возле небольшого прилавка и от нетерпения слегка подпрыгивала на месте. Мне хотелось снова ощутить вкус мороженого…

Мороженое!!! Я выступила инициатором его покупки. Такого не происходило с прошлогодней осени. Мороженное было потрясающе вкусное, и я до сих пор помню, какое испытала наслаждение, когда взяла в руки вафельный рожок с тремя холодными шариками.

– У тебя такая счастливая морда, – усмехнулась мама.

– Я так соскучилась по нему!

– Еще бы, нужно иногда себя баловать, – начала свои рассуждения мамочка.

– Нет, нет. Это было в последний раз.

Если бы…

Семь часов пролетели незаметно, и мы уже собирались сесть в автобус, чтобы вернуться в аэропорт, как вдруг недалеко от набережной я заметила любимый магазин.

– Мама!!! Пошли скорее! – я потянула ее за руку.

– Куда ты собралась? Нам надо ехать.

– Я не могу туда не зайти.

– Только быстро, – она улыбнулась.

– Конечно. – И с этими словами я заскочила в магазин.

Белые бриджи XS размера, две футболки, олимпийка и спортивные серые брюки с мотней (тогда они были в тренде и не считались верхом безвкусицы) отправились на кассу. Я сомневалась относительно приобретения белых бриджей, но после маминых слов: «Твои ноги в них выглядят еще худее», они были немедленно куплены.

22:00. Снова аэропорт.

Темнело и становилось тихо. Лишь изредка слышался шум приземляющихся самолетов и подъезжающих машин для перевозки багажа.

Наконец объявили посадку. После тридцатиминутного стояния в очереди и унизительной процедуры личного досмотра мы оказались в самолете в надежде взлететь. Но самолет оставался на месте из-за бестолкового пассажира, потерявшегося в крохотном аэропорту. Через какое-то время пропажа нашлась, но дело приняло еще более сумасшедший оборот: багаж погрузили в другой боинг. Прошел еще один час, и только в 23:50 самолет начал движение. Многие люди стали возмущаться, а кто-то стал запивать нервный день коньяком, я чувствовала это по запаху.

00:00. Шасси собрались в кучу, и на высоте 10 000 метров выключили свет.

Через час полета стюардесса объявила: «Добро пожаловать во Владивосток! Температура за бортом +24 градуса. Дождя нет. Спасибо, что воспользовались нашей авиакомпанией».

– Это было последний раз! – орал мужик, вероятно, тот, который усердно расправлялся с коньяком.

По трапу спустилось сто двадцать измотанных пассажиров. Среди них: женщина с мужем, которые не успели проводить кого-то в последний путь, пять человек, не попавшие на свадьбу, и мужчина, спешивший к жене и малютке-сыну.

Мы преодолели расстояние от самолета до здания аэропорта и за большим стеклом увидели мамину маму – мою бабушку, маминого брата, ее дядю и его сына.

Мы не виделись пять лет, и слезы радости непроизвольно брызнули из глаз. Десять минут крепких объятий, после которых снова можно было дышать.

Неожиданно я вспомнила, что не сделала важную вещь – не написала Мистеру О., не папе или бабушке, а ему…

Я покопалась в сумке, которая вмещала в себя немыслимую кучу нужных и ненужных вещей, и нашла телефон.

«Прилетела и ужасно устала. Это был невыносимый полет, но зато я посмотрела Хабаровск. В общем, все хорошо. Буду скучать…» В ответ: «Я очень рад:* Отдыхай!»

Если честно, я ждала других слов.

Пока мы ожидали багаж, вся дружная кучка родственников успела раз десять высказаться о моей худобе.

– 41 килограмм. Худая??? Да что вы. Это же самый предел допустимого веса! – отвечала я им, ничего не понимающим людям.

– Ты как ребенок. Такое чувство, что тебе лет двенадцать.

– Я не как ребенок, а как миниатюрная девушка.

– Ой, не знаю, – бабушка тяжело вздохнула.

– Я знаю, что для меня хорошо и что делает меня счастливой.

Мне не нужно долго разговаривать с людьми, чтобы показать им, как меня интересует их точка зрения по поводу моей фигуры, моя интонация дает это понять.

Еще несколько любопытных и удивленных взглядов от незнакомых людей, парочка вздохов, штук пять «Какая она худая» – и мы вышли из аэропорта и поехали домой.

Когда я села в машину, еще не знала, что эта поездка будет началом конца моих худых дней.

Первое утро

Утро.

Не знаю, то ли смена часовых поясов, то ли обилие мыслей в голове не дали мне поспать больше четырех часов. Несмотря на вчерашний приключенческий день и утомительный перелет, я совсем не чувствовала усталости, наоборот, у меня наблюдался прилив сил.

Уже около часа, скрестив руки на животе, я лежала и тупо смотрела в потолок. За окном с улицы доносились шум от несущихся мотоциклов, разговоры людей, лай собак, сигнал скорой помощи и детских смех.

Под подушкой завибрировал телефон. Это А. интересовался, как я долетела и как мои дела. Уместив ответ в одно слово «Хорошо», я выключила мобильный и встала с кровати. Совершенно не хотелось ему отвечать. Не знаю, по каким таким причинам, но в последнее время парень сильно меня раздражал, без особого на то повода, ничего при этом особенного не делая. Стоило только подумать об А. или на секунду представить его наглую морду, как становилось мерзко.

Надев джинсовые шорты, майку, оголяющую живот, на котором всеми силами боролись за свое существование два кубика, я вышла из комнаты.

Мама и дядя еще спали, дедушка ушел на работу. В квартире было тихо, только из кухни доносился треск жарившегося масла. Бабушка ловко орудовала лопаткой, переворачивая свои фирменные блины-вредители, которые невозможно съесть в маленьком количестве.

Спустя пару секунд я незаметно проскользнула на маленький балкончик. Здесь еще оставалась клетка любимого попугая, который улетел несколько лет назад. Отведя взгляд от кованого дома Петруши, я узнала знакомый с детства пейзаж: огромная сопка, загадочный дом (я возлагала большие надежды на это сооружение и была очень расстроена, узнав, что это всего лишь фабрика), окутанные туманом. Туман был неотъемлемой составляющей утреннего города.

Около тридцати минут я наблюдала за происходящим на улице, в голове всплывали воспоминания.

Летние друзья. Родители. Родственники. Ежевика. Фрукты. Ночные посиделки на балконе. Покупка цыплят. Сестра. Классики.

Вдруг я заметила знакомый павильон с мороженым, который едва виднелся из-за листвы. Всякий раз, приезжая в гости к бабушке, я сразу бежала в этот уголок холодного лакомства, где продавали фантастическое дынное мороженое. Но в этот раз о нем не могло быть и речи. Чуть ли не со слезами на глазах я перевела взгляд на маленькую псину, сидевшую рядом с павильоном.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...