Главная Обратная связь

Дисциплины:






Заключительные наставления



Увещевание — древний "риторический и литературный прием, мозаика из разрозненных нравственных наставлений — может сочетаться с другими литературными элементами. Нравственные наставления часто сопровождаются аргументацией, как во многих посланиях Павла (см., напр.: Рим. 12-14; Гал. 5, 6; Еф. 4-6).

13:1.См. коммент. к 10:25; ср.: 12:14. Истинно христианские взаимоотношения внутри общины также помогают противостоять отступничеству.

13:2.Гостеприимство обычно включало в себя предоставление крова и заботу о странниках; самый великий пример этой добродетели, описанный в еврейских текстах, являет собой Авраам, который принял троих гостей (Быт. 18). Поскольку, по крайней мере, двое из них оказались ангелами, этот текст самым естественным образом служит примером увещевания. (Другие истории, напр., ранняя иудейская история Товита или греческие повествования о богах, посещающих людей, сменив обличие, имеют второстепенное значение, но служат иллюстрацией к тому, как древний читатель мог получить наставление.)

13:3. Во И в. христиане были известны своей заботой о тех, кто находился в заточении. Некоторые философы считали посещение заключенных в тюрьмах добродетелью, хотя палестинские иудеи в целом хранят по этому поводу молчание, делая упор на посещение больных или нуждающихся в материальной поддержке. Определение «узники», вероятно, относится к тем христианам, которые попали в темницу за свою веру илимиссионерское служение (как в 13:23). По римскому закону, темница служила местом предварительного заключения, а не наказания; иногда узники питались только за счет передач с воли.

13:4.Многие древние писатели говорили о «непорочном ложе» («ложе» было идиомой, обозначающей сексуальную связь); в одной истории девственность и целомудрие девицы подчеркивается особым образом: в ней говорится, что никто даже не присел на краешек ее постели. В греко-римском обществе притчей во языцех была сексуальная распущенность мужчин. Педофилия, гомосексуализм и сексуальные связи с рабынями были для неженатых греческих мужчин явлениями обыденными. Некоторые греческие философы даже считали, что брак — это тяжкое бремя, и проповедовали свободу сексуальных отношений. Автор Евр. отвергает ценности, принятые в греческом обществе, и опирается на моральные критерии Писания, которые поддерживались в то время и в иудейских кругах.

13:5.Автор отсылает читателей непосредственно к Втор. 31:6,8 и Нав. 1:5, хотя эта мысль высказывается и в других местах "Ветхого Завета (ср.: 2 Пар. 15:2, Пс. 36:28). Моисей адресует ее Израилю от третьего лица, но автор Евр., который рассматривает все Писание как богодухновенное Слово Божье, использует Нав. 1:5 (здесьприводится обетование, одна из форм ветхозаветного "пророчества, обращенная к Иисусу Навину), где Бог говорит от первого лица. Упоминание о сребролюбии, корысти — характерная особенность нравственного увещевания того времени, но здесь это может восприниматься через призму отношений христиан, последователей Иисуса, к материальным проблемам в условиях враждебной культуры (Евр. 10:34; 11:26).



13:6.Здесь автор цитирует Пс. 117:6; ср.: Пс. 55:12. Он может объединить эту цитату с Втор. 31:6 и 8, используя принцип gezerah shavah (соединение текстов на основе общего ключевого слова или фразы), поскольку во втор. л:о и » говорится о том, что слушатели не должны бояться (хотя автор Евр. и не цитирует эту строку).

13:7. Публичные ораторы и моралисты обычно иллюстрировали свои мысли на примерах для подражания, особенно на опыте людей, хорошо известных и писателю, и читателям. Использование прошедшего времени глаголов здесь может указывать на то, что ряд из этих наставников уже умер (хотя не как мученики — 12:4). Вероятно, речь идет о местных руководителях, а не о наставниках масштаба Павла, который, по всей видимости, был казнен за несколько лет до того, как было послано это письмо.

13:8. Филон и, вероятно, многие иудеи диаспоры особо подчеркивали ветхозаветный образ неизменного и вечного Бога (Пс. 101:28; Мал. 3:6; ср.: Ис. 46:4), поскольку они должны были передать истину о Боге "рекам, которые подлинно вечным считал то, что неизменно и непреложно.

13:9. В Лев. 11 и Втор. 14:3-20 приводятся примеры нечистой пищи, которую недолжны употреблять иудеи, и это служило предметом размежевания между ними и окрестными народами. Филон воспринимает эти законы питания как аллегории, но подчеркивает при этом, что их все же надо исполнять буквально; в то же время он отмечает, то некоторые евреи, которые находились од глубоким влиянием греческой культуры, рассматривают эти законы как чисто символические и не соблюдают их. Автор Евр. не отвергает эти законы и не истолковывает их в переносном смысле; он просто считает, что наступило новое время. Он полагает, что если пища, ранее запрещенная, приносила пользы тем, кто воздерживал от нее, то в подобных запретах больше т необходимости.

13:10. Теперь автор обращается к особого рода пище в Ветхом Завете: о доле священников в скинии/храме (см. коммент. 1 Кор. 9:13). Он говорит, что верующие служат в качестве священников (13:15) у разного рода жертвенников (ср.: 7:13).

13:11.Сжигание жертв за станом составляло часть ритуала жертвоприношения (ср.: Лев. 9:11; Чис. 19:3), но здесь речь идет о Дне искупления, когда священник входил в святая святых с кровью жертвы (Лев. 16:27). Это жертва Иисуса, принесенная для небесного жертвенника, о чем уже ранее говорилось в Евр.

13:12,13.Кропление кровью предназначалось для «освящения» (обособления, отделения в качестве святого) или «очищения» по закону (9:22). (Тот факт, что Иисус мог очистить Своей собственной кровью, может указывать на Его превосходство над ветхо-заветным первосвященником, который должен был сам получить очищение, прежде чем вернуться в стан после жертвоприношения, Лев. 16:28.) Иисус был распят и похоронен вне стен Иерусалима, и это согласуется и с Евангелиями, и с требованиями иудейского закона о том, что мертвые должны быть похоронены за пределами города (дабы избежать ритуальной нечистоты,вызванной соприкосновением с могилами; ср., напр.: Лев. 24:14; Чис. 15:35,36; Втор. 17:5; 22:24). По римскому закону, распятие тоже должно было проводиться за городом. (Некоторые комментаторы также отмечали, что жертвоприношения за грех в День искупления сжигались вне стана, Лев. 16:27; но следует отметить, что они также приносились в храме или скинии, Лев. 16:5-19.) Выход за стан для этих иудео-христианских читателей мог означать желание быть изгнанными из иудейского сообщества, чье уважение они ценили, — чтобы всем сердцем повиноваться Богу (ср.: Евр. 11:13—16).

13:14.См. коммент. к 11:10 относительно упования древних иудеев на вечный Иерусалим.

13:15,16.В Свитках Мертвого моря часто вознесение хвалы описывается языком жертвоприношений; это характерно и для произведений других древних писателей (см. коммент. к Рим. 12:1); автор Евр., вероятно,здесь особым образом опирается на Ос. 14:2. О духовных жертвах см. также в Пс. 4:5; 26:6; 39:7; 49:7-15; 50:17; 53:7; 68:31,32; 118:108 и Прит. 21:3. Фарисеи также подчеркивали, что Бог принимает благочестие как духовное жертвоприношение, и эта концепция помогла им пережить разрушение Иерусалимского храма в 70 г. н. э.; только незначительная часть участников палестинского движения, напр., последователи фарисеев, а также христиане из иудеев, смогли сохранить свою религию без храма.

13:17. Автор Евр. убеждает своих читателей повиноваться своим лидерам (вероятно, как и ранее, прежним — 13:7), которых он представляет как пастырей («пекутся о душах ваших»; см.: Иез. 3:17; 35:7; ср.: Ис. 21:8; Авв. 2:1). Греко-римские моралисты часто рассуждали на тему о том, как повиноваться своим правителям; автор Евр. выступает здесь со своеобразным «рекомендательным письмом», ставя свой собственный авторитет ниже авторитета их церковных руководителей. Он, однако, в отличие от некоторых религиозных групп, например Кум-ранской общины, не ставит в центр всего церковное руководство; в Свитках Мертвого моря говорится, что именно руководители общины ответственны за духовный рост ее членов или отсутствие такового, влияние на их положение в общине и, следовательно, их предстояние перед Богом.

Заключение

13:18,19.Это может быть молитвой о несправедливо заключенных в темницу; ср.: 13:23.

13:20,21.Об Иисусе как о «Пастыре» см. в коммент. к Ин. 10:1-18. В тексте Септуагинты Ис. 63:11 говорится о том, что Бог «вывел их из моря с пастырем овец Своих» (Моисеем). Пророки также возвещали о грядущем новом исходе (который мог включать и выход из моря), что нашло свое исполнение в Христе (море можно сравнить с воскресением, см. коммент. к Рим. 10:7). Первый завет-договор был ратифицирован «кровью завета» (Исх. 24:8), который иногда называют «вечным заветом» (Псалмы Соломона 10:4; Свитки Мертвого моря). Но новый завет тоже может быть назван «вечным» (Ис. 55;3; Иер. 32:40; Иез. 37:26), и автор Евр. пишет именно о крови этого завета (9:11-22).

13:22.Философы и моралисты произносили весть увещевания. Такие устные послания могли затем записываться и передаваться, например, в письмах-эссе, к разряду которых относится и Евр. Профессиональные публичные ораторы часто отмечали, что написали немного или кратко, когда им самимчто-то было не до конца ясно.

13:23.Если Тимофей был арестован в Риме во время правления Нерона, что звучит правдоподобно, он мог заведомо быть освобожден до смерти Нерона, поскольку преторианская гвардия и римская знать давно уже к тому времени разочаровалась в политике Нерона. Эти обстоятельства и могли быть положены в основу послания в конце 60-х гг. (см. введение).

13:24,25.«Италийские» — возможно, люди родом из Италии (но проживавшие в других местах), которые передают привет своим землякам; большинство комментаторов, из тех, кто придерживается этой точки зрения, подразумевают здесь Акилу и При-скиллу (Деян. 18:2). Более вероятно, однако, особенно в виду возможного места заточения Тимофея (13:23), здесь имеется в виду, что он передает приветствия от святых в Италии и что это письмо написано в Риме.


ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА

ВВЕДЕНИЕ

Авторство.Многие исследователи сегодня высказывают предположение, что четвертое Евангелие и Откровение были написаны разными авторами. Откровение по своему стилю настолько отличается от четвертого Евангелия, что некоторые богословы вот уже несколько столетий отрицают саму мысль о том, что оба эти произведения могли быть написаны одним автором.

Однако тщательное изучение этих книг показывает, что лексика в них во многом совпадает, хотя и использована по-разному; можно говорить, что большая часть стилистических вариаций определяется двумя различными жанрами: евангелием и апокалипсисом (по своему стилю эта книга весьма схожа с книгами Иезекииля, Даниила, Захарии и др.). В том, что в едином произведении могут неразрывно сочетаться черты евангелия (хотя там подчеркивается грядущая слава, опыт которой проявляется в настоящем) и апокалипсиса, нет ничего удивительного; Свитки Мертвого моря тоже содержат документы столь же разные по жанру. Нет ничего невероятного и в том, что один автор мог писать в разных жанрах (ср., напр., такие произведения Плутарха, как «Lives» и «Moralia»; хотя, конечно, жанровые различия в них не выражены столь ярко, как в четвертом Евангелии и Откровении).

Представляется более вероятным, что один автор, используя одну и ту же лексику, мог создать два совершенно разных произведения, как бы рассматривая происходящее с различных позиций, чем два близких по духу писателя, придерживаясь разных точек зрения, использовали одну и ту же лексику. Богословские течения и школы (см. введение к Первому посланию Иоанна) обычно имеют больше общего в своих воззрениях, чем в терминологии. А вот авторы могут приспособить свой стиль к жанру, в котором они пишут, и подчеркивать определенные аспекты, связанные с конкретной ситуацией, к которой они обращаются, используя в значительной мере ту же лексику.

Аргументы против единого авторства не являются определяющими, а доводы в пользу того, что Иоанн был автором обоих произведений, заслуживают большего внимания, чем обычно это делается в современных исследованиях. В большинстве ранних преданий Церкви оба документа соотносят с апостолом Иоанном; аргументация в пользу написания им Откровения звучит весьма убедительно (см. коммент. к 1:1; об авторстве четвертого Евангелия см. во введении к Евангелию от Иоанна).

Дата

написания.Некоторые исследователи считают, что Откровение было написано в конце 60-х гг., вскоре после смерти Нерона, после того как несколько императоров подряд были убиты (ср.: 17:10). Здесь, однако, описывается ситуация, когда власть императора была стабильной, а это не могло иметь место в 60-е гг. Аналогичным образом, культ императора в Асии (западная Турция), по-видимому, набирал свою силу и представлял непосредственную угрозу первым читателям книги; эта ситуация лучше согласуется с 90-ми гг. Iв. н. э. Церковь также, по-видимому, закрепляла свои позиции в крупных городах Азии; таким образом, дата написания книги во время правления императора Домициана в 90-е гг., которая принята в преданиях ранней Церкви и по-прежнему поддерживается большинством исследователей, представляется наиболее вероятной.

Жанр.Элементы ветхозаветного пророчества здесь тесно переплетаются с апокалиптическим жанром, создавая особый стиль, который уходит своими корнями в ветхозаветное пророчество. Хотя почти все образы книги находят свои параллели у библейских пророков, особо подчеркиваются образы, наиболее близкие читателям конца I в. н. э., которые ярко выражены в популярных еврейских откровениях о конце времен. Гл. 2, 3 представляют собой «послания оракулов», этот жанр посланий особенно характерен для Ветхого Завета (напр.: Иер. 29:1-23,29-32), но встречается и в греческой литературе, как это удостоверяется фрагментами дошедшей до нас керамики.

Хотя структура таких документов носит, возможно, более поздний характер, т. е. была доработана, исследователи все больше убеждаются в том, что многие еврейские мистики и другие древние гадатели и провидцы обладали опытом видений или пребывания в состоянии транса. Подобно ветхозаветным пророкам, которых он более всего напоминает, Иоанн мог действительно получать видения, и ему не нужно было использовать их просто как литературный прием. (Апокалипсисы обычно писались под псевдонимом, а потому нельзя точно определить, какой религиозный опыт они отражают. Но другие произведения иудейских мистиков, в которых описываются попытки проникнуть в небесные сферы в опытах видения [см. коммент. ко 2 Кор. 12:1—4], а также свидетельства этнографов об общем характере описаний состояния транса в разных культурах во всей мировой практике позволяют полагать, что многие такие опыты были истинными. Ранние христиане обычно принимали реальность языческой инспирации, но приписывали это демоническим силам, тогда как свой опыт христианской богодухновенности рассматривали в неразрывной связи с опытом ветхозаветных пророков. Они признавали, что в мире существует много духов, но не все они добрые, 1 Ин. 4:1—6.)

Структура книги.После введения (гл. 1—3) книга включает сцены, описывающие три категории судов (печати, трубы, чаши гнева), которые, вероятно, проходили синхронно (все они достигают своей кульминации в конце времен); затем идут небесные сцены (гл. 4—16); после этого — пророчества о Риме (гл. 17, 18) и о конце времен (гл. 19—22). Эти суды могут охватывать период (вероятно, символический, но, возможно, и отсроченный) в 1260 дней, ссылки на этот период постоянно повторяются в книге (см., в частности, коммент. к 12:6; если это действительно период символический, то он может охватывать историческую эпоху между первым и вторым пришествиями Христа). В книге представлен не хронологический, а логический порядок событий; Иоанн, несомненно, преподносит видения в том порядке, в котором они были ему даны, но каждый раз, получая очередное видение, он всегда отмечает это: «И увидел/услышал я». Новый образ, хотя и связан с предыдущим, не всегда сопоставим с последующим во времени событием.

Толкование.Существует несколько главных подходов к толкованию этой книги: 1) здесь предсказывается в деталях ход человеческой истории до второго пришествия Христа; 2) отражается общая направленность истории, общие исторические принципы; 3) повествование обращено только к событиям исторического времени Иоанна; 4) здесь раскрываются только события конца земной истории; 5) сочетание вышеуказанных подходов (напр., Иоанн обращается к историческим принципам с позиций неминуемого приближения конца истории и разъясняет эти принципы своим читателям в конце I в. н. э. в свете сложившейся ситуации).

Многие комментаторы в дни Иоанна (особенно занимавшиеся толкованием Свитков Мертвого моря) воспринимали ветхозаветные ""пророчества как прообразы событий собственного поколения, и Откровение истолковывалось подобным же образом учителями каждого последующего десятилетия XFX в. (О более трезвом подходе к постоянно меняющейся картине предсказаний в непосредственной связи с новыми событиями в прошлом столетии см.: Dwight Wilson, Armageddon Now![Grand Rapids, Mich.: Baker Book House, 1977]; о толковании с расчетом на более длительную историческую перспективу и с меньшими подробностями см.: Stanley J. Grenz, The Millennial Maze [Downers Grove, 111.: InterVarsity Press, 1992], pp. 37-63.)

Некоторые толкователи пророчеств интерпретировали и переосмысливали Откровение в связи с новыми веяниями и требованиями времени. Но образы у Иоанна означали вполне конкретные вещи для его первых читателей, и настоящий комментарий строится именно на этой основе, используя тот же подход к толкованию, который применялся и для других книг Нового Завета. Таким образом, данный комментарий непосредственно опирается на третий подход к толкованию, в сочетании со вторым подходом (как это частобывает и в проповеди) и, в определенном смысле, как это будет ясно в ходе комментария, с четвертым подходом (о пяти подходах к толкованию см. выше).

Метод толкования.Иоанн писал по-гречески и использовал ветхозаветные еврейские и иногда греко-римские фигуры речи и образы; он ясно заявляет, что пишет «церквам, находящимся в Асии», т. е. в Малой Азии, в I в. н. э. (1:4,11). Какой бы еще смысл не вкладывал автор в свои слова, они, вероятно, были понятны его первым читателям (см. коммент. к 1:3; 22:10). Древние читатели, в отличие от современных, не имели возможности обратиться к газетам, где могли бы, как это принято ныне, найти объяснение событий; нопоследующие поколения могли, изучая эту книгу, найти там толкование ветхозаветной истории и событий Iв. Такая историческая перспектива делает книгу доступной и полезной для всех поколений.

Эта точка зрения подтверждает, что послание книги актуально для каждого поколения, хотя в ней использованы символы, знакомые поколению ее первых читателей. (Так, напр., оппоненты Церкви могут быть описаны через образ нового Нерона, фигуру более понятную и значимую для первого читателя, чем для современного. Но христиане, подвергавшиеся гонениям во все времена, если поймут этот образ, могут получить одновременно и предостережение о том, что такие личности существуют, и ободрение в том, что конец таковых предречен.) Проливая свет на первоначальный смысл символов, этот комментарий позволяет современному читателю, который будет искать пути применения этой вести к современной ситуации, лучше понять послание книги.

Символизм.Как и у ветхозаветных пророков, многие символы, использованные здесь, призваны вызвать ассоциации с разными образными картинами и не являют собой детальное описание буквальных событий. Читателям, основательно знакомым с ветхозаветной и еврейской апокалиптической литературой, этот метод толкования будет вполне понятен; более древние символы могут быть переосмыслены в свете новых обстоятельств, но они должны пробудить такой же отклик у читателя, как и в прошлые эпохи. Иногда Иоанн просто объясняет, что означают символы (напр.: 1:20); в других случаях первые читатели могли сами понять их, опираясь на ключи к разгадке в самой книге, или на культурные особенности, или на знания о том, как эти символы трактовались в древности, что было понятно и автору, и его читателям. Иоанн надеялся, что его читатели поймут его мысль (1:3; 22:10).

Историческая обстановка: культ императора. Вгреческой религии всегда была тонкая грань между человеческим и божественным, и на греческом Востоке люди строили храмы, посвященные римским императорам, начиная со времен правления первого императора; первые такие святыни были построены в Эфесе и Смирне. В Риме сам по себе культ императора рассматривался как символ верности римскому государству, а императоры обожествлялись только после своей смерти. Но некоторые императоры (всех их после смерти не обожествили, а, наоборот, прокляли) были при жизни объявлены богами (Гай Калигула, Нерон и Домициан). Императором во время написания Откровения был всеми ненавидимый Домициан, который требовал поклонения себе при жизни. В восточной части империи поклонение образу императора в его храме было проверкой на верность государству. Считалось, что тот, кто отказывается участвовать в поклонении, подрывает устои государства, и Рим всегда крайне жестоко преследовал религии, которые проповедовали оппозицию его власти.

Домициан репрессировал аристократов, выдворил из Рима астрологов (поскольку они предсказывали его падение) и преследовал философов и последователей религий, которые он воспринимал как враждебные по отношению к себе. Разные источники также показывают, что он подавлял иудаизм и христианство, хотя они на тот момент не разделялись. Данные о культе императора в Азии и прямое преследование христиан в провинции Асия в начале II в. (преследования продолжились во времена Траяна) позволяют полагать, что собственные декларации и поведение Домициана стимулировали развитие ситуации, в которой усиливалось преследование христиан в Малой Азии.

Историческая обстановка: неизбежность конфликта.Иудеи были неофициально исключены из культа поклонения императору, но состоятельные евреи, репрессированные Домицианом и напуганные недавним мятежом палестинских националистов (66—70 гг. н. э.), панически боялись, что их могут заподозрить в связях с мятежниками. Многие азиатские "синагоги изгоняли из своих рядов иудео-христиан (2:9; 3:7—9), которые могли при этом столкнуться с преследованиями римлян, если их принадлежность к еврейской нации ставилась под вопрос.

Римляне преследовали все религиозные течения и группы, пророки которых обличали Рим, но Иоанн находит свое особое место в русле ветхозаветных традиций пророчеств против народов и империй, угнетающих других, особенно народ Божий. Некоторые другие еврейские авторы возвещали суд против Рима, часто изображая его символически и скрыто как Вавилон, Эдом или Киттим, и многие еще жаждали отмщения (эта революционная лихорадка вскоре возникла в Египте и Киренах); но Откровение совершенно недвусмысленно можно отнести к пророчествам о суде над Римом за его мятеж против Бога. Весть. Откровение раскрывает перспективу вечности, фокусируя внимание на многих важных темах. Это и антагонизм мира в его восстании против Церкви, послушной воле Божьей; и единство земного и небесного богослужения; тезис о том, что победа зависит от завершения работы Христа, а не от человеческих усилий; готовность принять смерть, защищая честь Христа; утверждение о том, что представители всех наций предстанут перед Его престолом; непреложность Его пришествия вселяет надежду, которая превыше всехземных благ, и др. С самого начала ветхозаветный договор и обетование давали гарантию, служили залогом будущего для народа Божьего. Когда перед Израилем встали проблемы индивидуального спасения, ветхозаветные учения о справедливости и надежде привели их к восприятию таких концепций, как воскресение (Ис. 26:19; Дан. 12:2). Это грядущая надежда далее развивается и вплетается в образную картину Откровения.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...