Главная Обратная связь

Дисциплины:






ПОВЕСТЬ ОБ ИОНЕ, АРХИЕПИСКОПЕ НОВГОРОДСКОМ 1 страница



Подготовка текста, перевод и комментарии М. В. Рождественской

ВСТУПЛЕНИЕ

«Повесть ο новгородском архиепископе Ионе» принадлежит к числу произведений, созданных в Новгороде на рубеже XV—XVI вв. с целью подчеркнуть значение местных новгородских святынь и утвердить начавшее рушиться в результате объединительной политики московского княжества независимое положение Новгорода. «Повесть» сохранилась в списках не ранее XVI в.

Бурные политические события конца XV в. (борьба Василия Темного с Дмитрием Шемякой, сложные отношения с Великим княжеством литовским и др.) отразились в новгородском и московском летописании.

«Повесть ο новгородском архиепископе Ионе» входит в круг повестей агиографического характера ο новгородских владыках, прославившихся не только своим благочестием и верным служением церкви, но и игравших весьма заметную роль в политической жизни города и княжества. Так, по словам «Повести», при посредничестве новгородского архиепископа Евфимия I (Емелиана Брадатого) удалось отвести утрозу разорения Новгорода литовским князем Витовтом, а Иона выхлопотал у московского князя мир с Новгородом и независимость и поддержку своей обители.

Однако Я. С. Лурье в одной из последних его работ «Житийные памятники как источники по истории присоединения Новгорода» (ТОДРЛ, т. 48. СПб., 1993) показал, что, судя по летописным источникам, отношения между архиепископом Ионой и Москвой не были столь благополучны и что летописные факты противоречат тому, что изложено в «Повести».

Жанр «Повести об Ионе» обусловил и выдержанные в агиографическом стиле сцены встречи Ионы с великим князем Василием и беседы с ним в московском Кремле, эпизод переписки архиепископа Ионы с Ионой митрополитом московским. На самом деле Новгород не признавал московского митрополита Иону, и отношение к нему новгородского архиепископа было не столь благодушным. Немаловажным сюжетным звеном явились в «Повести» пророчества-предсказания Михаила Клопского отроку Ионе, Ионы — будущему великому князю Ивану, которые вообще характерны для житийного повествования этого времени. «Повесть» в лице архиепископа Ионы дает нам агиографически просветленный образ мудрого пастыря, строгого наставника и советчика всех нуждающихся в нем, устроителя монастыря, заботящегося не только ο материальном благополучии обители, но и об архитектурном и живописном убранстве построенных или обновленных им церквей (что, несомненно, представляет интерес для историков древнерусского искусства). Кроме того, Иона приглашает известного писателя того времени Пахомия Серба для увековечения памяти почитаемых им русских святых. Его жизнеописания многих выдающихся деятелей русской церкви являют собой образец особого, «украшенного» панегирического стиля. Таким образом, согласно «Повести», архиепископ Иона — благочестивый муж, стоящий во главе новгородской епископии, духовный просветитель христиан. Судя по заключительным фразам «Повести», можно думать, что она была создана вскоре после кончины архиепископа Ионы в 1471 г. Я. С. Лурье относит возникновение «Повести» ко времени «после 1480 г.», когда произошло освобождение Руси от «ординских царей». Написанная в традициях новгородской литературы, для которой было характерно внимание к общественным событиям и известная документальность, «Повесть об Ионе» представляет интерес не только как литературное произведение, но и как исторический источник, по-своему дополняющий летописные сведения, часто пристрастно и неточно, в целях обоснования «новгородской» позиции автора.



«Повесть об Ионе» издается по списку: РНБ, Софийское собр., № 1424, конец XVI — начало XVII в., сверенному с текстом, изданным в ПСРЛ, вып. IV, и в Великих Минеях-Четьих под 5 ноября.

ОРИГИНАЛ

МЕСЯЦА НОЕВРИА 5 ДЕНЬ.

МЕСЯЦА НОЯБРЯ В ПЯТЫЙ ДЕНЬ.

 

ВЪСПОМИНАНИЕ О ЖИТИИ ЧЮДОДѣИСТВИ И О ПРЕСТАВЛЕНИИ О БЛАЖЕНЕМЪ ИОНѢ АРХИЕПИСКОПѢ ВЕЛИКАГО НОВАГРАДА, ИЖЕ БЫСТЬ ПО ВТОРЕМЪ АРХИЕПИСКОПѢ ЕУФИМИИ ЧЮДОТВОРЦИ, ИЖЕ НА ВЕЖИЩАХЪ,[1] В ЛѢТО 6976-Е ДО ЛѢТА 9-ГО

ВОСПОМИНАНИЕ О ЖИТИИ И ЧУДЕСАХ И О ПРЕСТАВЛЕНИИ БЛАЖЕННОГО ИОНЫ, АРХИЕПИСКОПА ВЕЛИКОГО НОВГОРОДА, КОТОРЫЙ БЫЛ ПОСЛЕ ВТОРОГО АРХИЕПИСКОПА ЕВФИМИЯ-ЧУДОТВОРЦА, ЧТО В ВЯЖИЩАХ, ОТ ГОДА 6976 (1468) ДО ГОДА 6979 (1471)

 

Вспомянути и блаженнаго нашего пастыря Иону добро по немалымъ словом. В чин же и зде приложися въспомянути его по преподобнемъ архиепископѣ нашемъ Еуфимии, иже въсиавшу пред очима нашима, и добродѣтелей его, и благодѣяний всѣ мы приимателе и свидѣтеле суще. Толико бо трудися за люди своя, паству свою добрѣ пасый, яко добрый пастырь — въистину Еуфимие![2] Въ время изнеможениа благодушьствуяй и предстоя стаду своему по Гоподню словеси: «Не оставляа стада и бѣгая наемническы, но душу свою полагая за пасомыа своя».[3]

Теперь хорошо вспомнить и блаженного нашего пастыря Иону, хотя бы в кратком слове. Кстати вспомнить его здесь после преподобного архиепископа нашего Евфимия, что воссиял пред очами нашими и чью добродетель и благодеяния все мы испытали и были свидетелями им. Ведь так много потрудился он за людей своих, хорошо пася паству свою, как добрый пастырь — воистину Евфимий! Во время бедствий спокойно вел стадо свое, по Господнему слову: «Не оставляй стадо, бегая как наемник, но душу свою положи за подопечных своих».

 

Преже бо зѣло малѣх дней епископьства его въздвижеся Витовтъ, князь виленьский,[4] аки волкъ гладенъ человеком нападая плоти их, оружиемъ хапая иже полнъ и своеродных кровей. И со всѣм литовским множествомъ ходя на Великий Новъград оборити и попленити хотя. И Порховъ градъ уже аки в неводѣ обиатъ войска множествомъ, и борити той начинаше, и вся злая творити не умолчеваше. И от сего всему Великому Новуграду в подвизѣ велицѣ сущу и мнозѣ трудѣ, не многом бо преже с Нѣмци боришася, таже и гладом дручени быша, таже и от своего князя насиловани; тѣм же суровый волкъ яко время гладству своему обрѣте, на уставшая люди уже и много трудившаяся преже прииде пожрети мысля. Преступивъ мирныя клятвы безаконно и пагубно, обаче послѣди въздасть ему Господь ординьскими цари! Цари бо одриньстии с своими татары многое его литовьское воиньство излѣзшее на ня в поле, аки худы нѣкиа животны, иже от пещеръ изскачющая погубиша, и силныа коня его и комони отъяша, самому Витовту в малѣ полцѣ утекшу, и полскыя грады и великая села без заставы оставивъ, свое спасение токмо ища. Их же татарьстии руцѣ пусты ему вся положиша мнозѣмъ гнѣвом царя ихъ.

Совсем незадолго до епископства его поднялся на новгородцев Витовт, князь виленский, подобно голодному волку нападая на людей, оружием поражая даже тех, в ком текла родная ему кровь. И со всей многочисленной литовской силой пошел он на Великий Новгород, покорить и пленить стремясь его. И город Порхов уже, словно неводом, объял множеством войск, и осаду его начал, не переставая совершать зло. И оттого весь Великий Новгород был в сильном изнеможении и военных заботах, так как незадолго до этого с немцами воевал, а также голодом был истощен и насилиями собственного князя; и вот этот свирепый волк, словно одолеваемый голодом, напал на уставших и давно измученных людей, задумав пожрать их. Беззаконно и преступно нарушил он мирный договор, за что после воздаст ему Господь через ордынских царей! Ведь ордынские цари с татарским своим войском его многочисленное литовское войско, напавшее на них в поле, словно какие-то дикие звери, выскочившие из пещер, погубили и могучего коня его, и остальных коней захватили, а сам Витовт с небольшим полком бежал, оставив польские города и большие села без застав, думая лишь о своем спасении. И опустошили их татарские руки из-за сильного гнева их царя.

 

Егда же борющу сему Витовту град Порховъ и Великому Новуграду злѣ прѣтящу, тогда блаженному Еуфимию с послы Великаго Новаграда от архиепископа Емелиана, иже Еуфимиемъ преименованнаго,[5] к ратнику сему о смирении ходившу. И много к нему трудися, всяко к лукавьству его тайная бо лсти Витовтова сердца прилѣжными къ Богу молитвами претворити на благо и преложити на истину мняшеся, видимую же его злобу множеством сребра укрощаваше. И толико трудися в молитвах к Богови и в дарох к ратнику, донелѣже того въ своя възвратитися сотвори преподобный, и, граду своему многу радость исходатаивъ, прииде.

В то время, когда этот Витовт наступал на город Порхов и угрожал Великому Новгороду, блаженный Евфимий с послами Великого Новгорода от архиепископа Емелиана, который потом был Евфимием назван, ходил к воителю этому говорить о мире. И много потрудился он, стараясь лукавство и затаенное в сердце коварство Витовта усердными к Богу молитвами переменить на добро и справедливость, а явную его злобу множеством серебра укрощая. И до тех пор усердствовал преподобный в молитвах к Господу и в дарах к завоевателю, покуда тот не возвратился восвояси, а он, добившись большой радости для города своего, вернулся.

 

Не по мнозѣ же Емелиану честному почившу, сий възведенъ бысть въ архиепископьство. В немже колико трудися, и въгнѣвѣх своего князя иже на град его, и ратною рукою въздвизающася на своя нелѣпотно двоицею. Ходатаиствуя посреди и тружаяся зело и ового дарми укротя и тяжестию сребра утоляа, овыя же благыми словесы утѣшая, мировати къ князю своему увѣщавая. Изрядндѣе же доброту показа на плененыа и блаженныи, якоже и въ споминаниих о нем сказася и блаженным Ионою, в повелѣном списании в лѣта яже архиепископьства его.[6]

Когда вскоре после этого умер честной Емелиан, Евфимий был поставлен архиепископом. Много потрудился он, когда разгневался князь на город его и дважды поднимал неприязненно оружие на свой город. Усиленно посредничал Евфимий между горожанами и князем, одного укрощая дарами и утоляя тяжестью серебра, других же утешая добрым словом, уговаривая помириться с князем своим. Еще большую доброту проявил он к плененным и блаженным, как это видно по воспоминаниям о нем и в сказании, написанном по повелению блаженного Ионы в годы его архиепископства.

 

Сего же самого приснопаметнаго преподобника и святителя Иону въспомянути приложися нынѣ к памети Еуфимиевы, по нем бо архиерѣиский престолъ Великаго Новаграда церкве украшаше и пастырьская исправляше достойно и праведно. Аще и в мало лѣт прилучися ему настояти, тридесяте бо лѣт точию пасе[7] Христово стадо, но многу и велику свѣтлость показавъ изряднаго благопребываниа и добродѣяниа.

Самого же приснопамятного праведника и святителя Иону следует вспомнить, вспоминая о Евфимий, ибо после Евфимия архиерейский престол церкви Великого Новгорода украшал Иона и долг пастырский исполнял достойно и праведно. Хотя и недолго пришлось ему настоятельствовать — только тридцать лет пас он стадо Христово, — но успел проявить светлость многой доброты и благих дел.

 

Съвершену бо ему сущу старостию помазание архиерѣйства приатъ, юностию же крѣпостию поощряемъ на благодѣиствиа. Прежде же архиерѣиства в пустыни рекомѣи Отни архимандрита Харитона[8] добродѣтелей подвигы прохожаше честный сей муж. В той бо пустыни Отни своих власовъ отъятие и мира отречение сътвори, ту и обѣты Господеви въздаде; тогда тои потребами велми скуднѣи еще. И понеже ту от многъ лѣтъ постяся бѣ и благожизнию дѣтелии и благодѣтию, и игуменьства тоя обители достоинъ бывъ, прозвитерства даръ имый.[9] Мнози же от гражанъ и честных немало пустыни тоя уединению чюдящеся и живущая в ней чтяху, наипаче же игумена ихъ, сего Иону, зело любяще, добрыми дѣлы яко свѣтящася мужа видяху и смирениемъ украшена, многым разсудителна же и незлобива, в простотѣ ходяща, по апостолу. Тѣм же и спомогаху ему от имѣний своих, той же приходящая ему имѣниа не собѣ сокровищьствует, но въ общину всѣм живущимъ ему полагает, имиже и обители помощь умышляет; потребная той пристраяет, и приходы искуповая, якоже и иныя обители стяжаша.

Уже в старости пришлось ему принять помазание архиерейское, но с силой юношеской вдохновлялся он на благие дела. До архиерейства же прошел этот честной муж добродетельный путь подвижничества в Отенской пустыни архимандрита Харитона. В той Отенской пустыни постригся он и отрекся от мира, там дал и обеты Господу; тогда монастырь этот был еще очень беден. И многие годы посвятил он тут постнической и добродетельной жизни и удостоился стать игуменом этой обители, имея дар пресвитерства. Многие же горожане и честные люди немало дивились уединению той пустыни и почитали ее обитателей, а особенно сильно любили игумена их, этого Иону, ибо видели, что сияет он добрыми делами и смирением украшен, во всем рассудителен и незлобив, и живет просто, по заповедям апостольским. Поэтому они помогали ему от имения своего, а он получаемое богатство не для себя копил, но отдавал в общественное имущество всех живущих с ним, принося этим помощь обители; устраивал, что нужно для нее, и приходы выкупал, так же как и другие обители.

 

Сей блаженный Иона еще дѣтску ему сущу, произбранъ от Бога въ благое, пронареченъ бывъ въ святительство Великому Новуграду. Отрочищу еще ему сущу, осиротѣвшу ему от родителю своею, вдовица нѣкая, матерьски поболѣвьши о немъ, въспита й, приемъ того аки истовая родителница. Еюже вдану ему бывшу нѣкоему диакону наказатися священным книгам. Еще же и нищетѣ к сиротству присовокупившися ему, нездрава тѣлом творяшеть его, и чястое болѣзнемъ приложение худость ему придаяше. Кротостное обычая и тихое нрава по многу снабдѣвати обыче добрыи сей, радованию же и игранию дѣтей николи же приближатися изволи. И аще когда от учителя отхожаше съ множеством съученическим ему и улица граду кдому приходити бываше, всѣмъ яко дѣтемъ игранию радующимся, той подале стояти отъ нихъ обычно имяше, егда и случашеся когда яко дѣтску позоровати.

Когда этот блаженный Иона был еще ребенком, Бог избрал его для благого пути и предназначил ему быть святителем в Великом Новгороде. Будучи еще отроком, потерял он родителей своих, и вдова некая, по-матерински пожалев его, взяла к себе и воспитала его как родная мать. Она же и отдала его одному дьякону для изучения священных книг. К тому же к сиротству его прибавилась и бедность, поэтому телесные болезни одолевали его, а частые хвори сделали его хилым. Привык добрый отрок этот к кроткому поведению и тихому нраву, и к весело играющим детям никогда не приближался он. А когда возвращался от учителя со многими учениками по городским улицам домой, и все по-детски весело играли, то он обычно стоял в стороне, иногда только, как ребенок, взирая на них.

 

Единою же честному Михаилу, уродивому мирови,[10] Богови же премудрому, въ градѣ первое шествие творящу, дѣтищу же сему стоящу на мѣстѣ укромнѣ, и мнозѣмъ съученикомъ его играющим. И блаженнаго Михаила узрѣвше, уродствено грядуща по улицы, вси дѣтие игры своя оставльше, аки на чюдо к Михаилови притекоша, смѣющеся о нем и рукающеся ему, измѣтаемая из домовъ сметиа на главу безумнѣ възметаху и камение по ногах метаху ему, не знаему ему сущу тогда. Ибо преже вселениа его на Клопско и первое въ градѣ явившуся и ходящу в первый день пришествиа его в Великый Новъград, въ епископьство блаженнаго Иоанна, иже позлати верхъ Святѣи Софии.

Однажды, когда честной Михаил, юродивый в миру, но мудрый в Боге, шел в первый раз по городу, мальчик этот стоял в укромном уголке, а множество соучеников его в это время резвились. И, увидев блаженного Михаила, который, юродствуя, проходил по улице, все дети бросили игры свои и подбежали к Михаилу, словно к некоему чуду, и, насмехаясь и издеваясь над ним, стали, по глупости своей, кидать выбрасываемый из домов мусор ему на голову и бросать камни под ноги, ибо тогда еще никто не знал его. Ведь это было до того, как Михаил поселился в Клопском монастыре, и тогда он впервые появился в городе и ходил по нему в первый день своего прихода в Великий Новгород, во время епископства блаженного Иоанна, который покрыл золотом купол Святой Софии.

 

И блаженный Михайло, ни единоже радение о безумии дѣтей творяше грядый, но устремися въ уголъ улицы, идѣже честное дѣтище се стояше в тихости своей. Дневному свѣту уже оскудѣвающу и вечеру бывающу, но обаче внутрениа пресвѣтлы очеса Михаилови бываху. Притекъ бо взятъ отрочища сего за власы, и подъемъ его вышши себе, въпиаше ему: «Иване, — тако бо от святаго крещениа имя дѣтищу — учи книгы прилѣжно, имаши бо великому граду сему архиепископъ быти». И, обиемъ его, отиде. Яко нѣкогда Господь нашь Исус Христос отрочя едино пречистыма си рукама обьемъ, учаше апостолы: «Иже, рече, не смирится, яко отроча се, не прииметь Царства Божиа.[11] И приемляй таково отрочя во имя мое, глаголаше Господь, мене приемлет». Тако и блаженный Михайло Иону сего дѣтска обьем, пророческимъ духомъ глаголаше ему внимати учению святых книгъ, именемъ нарицая, егоже николи не знааше, Иваномъ, тому приглашая. Духовныма бо очима яко настоящая смотря, по мнозѣх лѣтех хотящаа ему быти, увидѣвъ божественым откровением пронареченное ему от Бога святительство (якоже древле и къ Иеремию пророку реченое[12] от Бога): «Зрю, яко преже реченое зачятся свѣм тя, и преже даже не родися, святих тя». И на семъ Ионѣ, помыслить кто, Божие благословение тако же бываемо.

И блаженный Михаил проходил по улице, не обращая никакого внимания на безумие детей, но вдруг он устремился в конец улицы, где тихо стоял этот честной отрок. И хотя уже угасал дневной свет и наступал вечер, однако Михаил все видел светлым внутренним взором. Он подошел и, взяв отрока сего за волосы и приподняв его над собой, воскликнул: «Иван! — так назвали при крещении отрока, — изучай книги прилежно, так как быть тебе архиепископом сего великого города». И, обняв его, отошел. И некогда Господь наш Иисус Христос одного отрока обнял пречистыми своими руками, поучая апостолов: «Если, — сказал, — не смиритесь, как отрок сей, не обрящете Царства Божия. А кто примет этого отрока во имя мое, — говорил Господь, — тот меня приимет». Так блаженный Михаил обнял отрока Иону, пророческим духом наказывая ему внимать учению Священного писания, и, никогда не зная прежде, назвал по имени — Иваном. Ведь духовными очами увидел как свершившееся то, что должно было произойти с Ионой через много лет, прозрев божественным откровением предназначенное тому от Бога святительство (так же и в древности Иеремии-пророку предсказано было Богом): «Знаю тебя до твоего зачатия и прежде твоего рождения святил тебя». И на том Ионе, если размыслить, было такое же Божие благословение.

 

Преподобный Михайло от далняа земля новопришед и иного отчества сый странствуя прииде в незнаемъ град ему, аще и величества ради своего вселеннѣй всей отдавна вѣдомъ град и славенъ. Но той тогда первие вниде в сей Великий Новъград, никогдаже преже в нем бывавъ — како ли живущая в нем знаемы ему будуть, яже преже видѣны никогдаже тѣмъ? И тако скоро, яко отдавна ему знаему, и свое присно отроча приемъ, будущая ему възвѣщаваше, аки послану ему ко отрочати Иванови бывшу. И аки сего ради прииде, да благословение Божие подасть ему, не чаемое никогдаже, чисту сердцемъ преподобнику сему и Божиа яко зрящу по Божию словеси. «Блажени бо, — рече, — чистии сердцемъ, яко тѣи Бога узрять».[13] Тѣмъ же не сматряше телесныма очима сиротьства и убожества и худости отрочищу, но яко съвѣт Господень разуменъ ему, и сердечныма очима зря лежащее на немъ благословение. Моляще его и повелѣваше прилѣжно учити книгы, яко хотящу епископьствовати, и подобаеть многое множество божествеными просвѣщати, яко всѣм на нь зрящимъ, да некако не внемлемъ священныхъ книгъ разума. Многому медление подасть препятие кое добрых желательству не по нелѣпотѣ сана. Тако тогда прорече и заповѣда Ионѣ дѣтищу и еще чюдный Михайло.

Преподобный Михаил, из дальней земли пришелец и уроженец иной стороны, странствуя, пришел в незнакомый ему город, хотя своим величием всему свету давно уже известен город этот и славен. Но он тогда впервые пришел в сей Великий Новгород, никогда прежде не бывав в нем, — откуда же жители его известны ему, если он их раньше никогда не видел? И сразу, словно давно знал, — как своего, принял отрока, предсказав тому его будущее, словно послан был он ко отроку Ивану. И словно пришел он ради того, чтобы дать никак не ожидаемое Божие благословение ему, чистому сердцем преподобному, словно видящий божественное по Божьему слову. «Блаженны, — сказано, — чистые сердцем, так как они Бога узрят». Потому-то не взирал он телесными очами на сиротство и убожество и нищету отрока, но, поскольку свет Господень явлен был ему, сердечным взором видел он лежащее на отроке благословение. Молил он его и повелевал прилежно изучать книги, потому что тому, кто будет епископствовать, подобает многое множество народа просвещать божественным, и как бы не оказалось на глазах у всех, что он не понимает смысла священных книг. Это многое замедлит и послужит препятствием в добрых желаниях, а не то, что сан епископский нехорош. Так тогда предсказал и заповедал Ионе, еще ребенку, чудесный Михаил.

 

И лѣтомъ мнозѣмъ текущимъ и самому пророку почившу, и Иону старость преимаше, обаче слово Божиа человека не мимо хожаше и время прореченое надстояше. По успении бо честнаго Еуфимиа жребием и нарокомъ всѣх людий и изволениемъ всего собора Божие наречение архиепископьства прииде на Иону, и въ епископию възведоша его, радующися добродѣтели мужа и красящеся добронравиемъ того. Утѣшение приемше по добромъ своем пастыри Еуфимии Ионою к митрополитскому послы с ним абие послаша архиепископу и къ князю, молящеся желаемаго имъ пастыря рукоположити.

Прошло много лет, и сам пророк почил, и к Ионе старость подошла, однако слово Божие человека не миновало, и наступила предсказанная пора. Ведь после смерти честного Евфимия избранием и волей всех людей и решением всего собора Божие предназначение архиепископства Ионе сбылось, и возвели его на епископию, радуясь и любуясь его добродетелями и добронравием. После доброго своего пастыря Евфимия, утешаясь Ионой, тотчас послали послов с ним к митрополиту, и архиепископу, и к князю, прося рукоположить желанного им пастыря.

 

Тогда честному Ионѣ епископу рязаньскому[14] митропольскиа архиепископиа власть своими управися епископы, и той преподобный архиерей Иона митрополиа правя. Древле наречену бывшу ему в митрополию рускую, и благословение патриарше преже принесено ему о семъ, еще живу сущу митрополитскому архиепископу. Ради царей ординьских шатаниа и насилиа татарьская неудобенъ путь къ Царюграду. Еще же и бывшаго ради лукавьства Митяева изволиша общею волею благословение напред приимати,[15] поставленую произбираемымъ в митрополию и рукоположениемъ епископьства преже почтену бывшу донелѣ же живущу митрополиту. Умершу же тому тогда готову сущу нареченному и без труда многаго, епископу сущу, управят митрополию. Посему управися митрополиа честному Ионѣ епископу рязаньскому по Исидорѣ митрополитѣ. Сему же Исидору не по правилу пришедшу,[16] но насильствомъ наскочившу на престолъ, преже бо его пронареченъ на престолъ Иона. Сего ради епископьством усаненъ сей Иона митрополит. Сей же о нем епископъ честнаго собора архиепископа Великому Новуграду нашего Иону радостно подастъ. Доброта бо в нем честных дѣтелий свѣтяшеся и толико подвижеся добродѣтелми на престолѣ своемъ, яко мнѣти его самого Еуфимиа или иже преже преподобно епископьствовавших. Вся бо епископьская тщашеся доброчести исправити и вся на добру жизнь управитися учаше. Самъ первие воображашеся доброжизниемъ и очи свои положи на вдовыа, сироты и на убогыя града, яко сему Иевова приглаголати: «Уста вдовыа благословиша мя, бых сирым аки отець. Не помолчях смирити нечестива, ни увратих суда силнаго ради и много мстих на насильствующемъ, и зяхъ от руку грѣшничю смиренаго, изведох суд нищему».[17] Ако просвѣти жизни своея доброту, яко видѣвшим добрыа его дѣла и славити его ради Бога Отца по евангельскому гласу.

Тогда митрополичья архиепископская власть была вручена собором русских епископов честному Ионе, епископу рязанскому, и тот преподобный архиерей Иона правил митрополией. Уже давно был наречен он митрополитом русским, и было ему дано благословение патриаршее на это, еще при жизни его предшественника митрополита. По причине частых смен ордынских царей и насилия татарского труден был путь до Царьграда; из-за этого, а также из-за бывшего когда-то лукавства Митяева общею волею русских епископов решено было давать избираемому в митрополиты благословение на митрополитство заранее и рукопологать его до поставления в Царьграде, собором епископов, пока еще жив митрополит. И когда тот умрет, то будет вместо него уже нареченный митрополит и беспрепятственно, оставаясь в сане епископа, начнет управлять митрополией. Вот почему управлялась митрополия честным Ионой, епископом рязанским, после Исидора-митрополита. А Исидор этот не честным путем, но насильственно захватил престол, так как раньше него наречен был на престол Иона. Из-за этого и сан епископа имел митрополит Иона. Он же с радостью предложил честному собору нашего Иону в архиепископы Великого Новгорода. Ведь светился тот добротой и честностью и так возвысился добрыми делами на престоле своем, что можно было сравнить его с самим Евфимием или с прежними преподобными епископами. Все, что требовалось от епископа, он стремился честно исполнять и всех на праведный путь наставлял. Сам первый стал образцом благообразной жизни и обратил очи свои на вдовых, сирот и на убогих в городе, как о том сказано Иовом: «Благословили меня уста вдовых, и был я сирым, как отец. Не молчал, чтобы смирить нечестивого, судил я нелицемерно и перед лицом сильных, по заслугам наказывал притеснителей, спасал от грешных рук смиренного, суд судил нищему». Так Иона осветил жизнь свою добротой, и люди, видевшие его добрые дела, прославляли его во имя Бога Отца, по евангельскому слову.

 

Изволи же ся честному отцѣ Ионѣ архиепископу нашему поновити обитель архимандрита Харитона Отню пустыню, в неиже древле постися, от приходящаго ему имѣниа, но не от церковнаго стяжаниа. От негоже церкви великая строение приемлеть, и епископи и причетницы удовляются, и нищии назирание приемлють. Тогда бо всею лѣпотою все исполнено в велицей церкви и вси урочнии причетницы удовляеми, не лишаеми же и нищии от сего, и невредимо имѣние то снабдимо бѣ. Тому же особъ приходящее имѣние избываемо, имже обнови великодарною десницею Отню пустыню. И лѣпу церковь камену Богови тамо възвидже въ имя святых триех святитель: Василиа Великаго, Григория Богослова, Иоанна Златаустаго;[18] многою лѣпотою украсивъ тую хитрых живописец, священныя иконы поставивъ в ней, ихже добрѣиши не обрѣтеся инъ живописець в то время и во дни наша. Такоже вся стѣны церкви и столпы нарочитыми живописцы подписа и весь олтарь, и пол мрамореном плинфомъ[19] всюду помостивъ. Наипаче же священными книгами преисполнивъ тую: святая Еуангелиа съ златыми писмены и сребром позлащеном хитро покова с каменми честными. И священныа съсуды и от камене изборна и от сребра чиста положи, и священныя одежа свѣтлыи многы украшены с жемчюги съдѣла. К сим же и трапезницу камену созда, присовокупивъ ей и церковь во имя святаго Николы, упокоениа ради в зимныа мразы не могущим терпѣти. Еще же и славному Предтечи церковь созда, к паперти Трем святитель церкви приткнувь, возведе основаниа каменемъ и плинфомъ, да иже до комаръ, верхъ же тоя древесы покры, в неи бо гробъ себѣ ископа. Да не отяжгавъ каменный верхъ, и коею виною не могии поддержатися, и внутрь падшу когда повредить гробъ его и истнитъ гробная и вся яже во гробѣ — и тоя ради вины не камениемъ, но древом покры церковь славнаго Предтечи. Многу бо вѣру имяше к великому и честному Предтечи, ибо и въ имя того наречено ему сущу, и честному празднику его родити матери его приспѣвши. Тѣм же и душу прилпену к нему имѣя яко тако и телеси своему в храмѣ его положитися хотяше, поручая съ душею и тѣло свое святому, неотторжену вѣру и любовь к нему извѣстуя блаженыи. Многая же села покупи обители и рыбная засѣданиа и въкупивъ и въ вся монастыря вѣчныя вклады за ню подавъ сребром да не достаточьная тои и оскудѣваемая, тии от своих преисполнени и утѣшают. Многу и велику тяжесть имѣниа ту истощи и малу сущу обитель велику сотвори, и скудну бывшу велми обогати сию. Толико же любочестенъ о Божиих угодницех и теплъ, яко вся своя особная имѣниа свѣтлости их ради истощевати. Многу же и свѣтлу о немъ добрдѣянию всюду обноситися и всѣм и любимъ и желаемъ, слышащим и видящим сладокъ, кротокъ бо и смиренъ по многу добродѣиственъ ко всѣм.

Честной отец Иона, архиепископ наш, решил на собственные средства, а не из церковных доходов, обновить обитель архимандрита Харитона, Отенскую пустынь, в которой подвизался когда-то. И была им церковь большая перестроена, и епископы с причтом получили все необходимое, а нищие — присмотр и уход. Тогда ведь очень красиво все сделано было в большой церкви, все нанятые причетники достойно вознаграждались и нищих ничем не обошли, а монастырская казна — в целости. Отдельно поступающие к Ионе доходы он отдавал щедрою рукой на обновление Отенской пустыни. И прекрасную каменную церковь Богу поставил в ней во имя трех святителей: Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста; украсил ее многими украшениями, сделанными искусными мастерами, и поместил в ней святые иконы, которые были написаны изографом, лучше которого не было тогда и не найти в наши дни. Также и все стены церковные, и столпы, и весь алтарь знаменитыми мастерами были расписаны, а пол всюду вымостили мраморной плинфой. Особенно же много вложил он в церковь священных книг: святые Евангелия с золотыми буквами, искусно окованные золоченым серебром и украшенные драгоценными камнями. И священные сосуды из чистого серебра с лучшими камнями в церковь дал, и множество светлых священных одежд, обильно украшенных жемчугом, сделал. К тому же поставил и каменную трапезную, пристроив к ней церковь во имя святого Николы для тех, кто не мог выносить зимнего холода. Еще и во имя славного Предтечи построил он церковь впритык к паперти храма Трех святителей, возведя основание ее вплоть до закомар из камня и плинфы, верх же ее покрыл деревом, а внутри ее выкопал себе гробницу. И для того чтобы каменный свод, по какой-либо причине не удержавшись, не мог упасть внутрь и повредить гробницу его и разрушить гроб и все лежащее в нем, — Иона не камнем, но деревом перекрыл храм преславного Предтечи. Сильную веру имел он в великого и честного Предтечу, так как назван был во имя него — ведь его матери в его святой праздник случилось родить Иону. Поэтому и душа Ионы стремилась к нему, потому и тело свое хотел он в его храме положить, предавая вместе с душой и тело свое святому, свидетельствуя этим о неотторжимой вере и любви к нему. Блаженный купил для обители многие села и рыбные угодья, и во все монастыри вложил вклады серебром за обитель навечно, чтобы небогатые и оскудевающие монастыри пополнить своими приношениями и тем утешить их. Огромные и обильные средства истратил он и превратил малую обитель в большую, бывшую бедной — в богатую. А с какой любовью пекся Иона о Божьих угодниках, ведь все свое собственное имущество он истощил ради них. И вот всюду разнеслась весть о многочисленных прекрасных добрых его делах, и всеми был он любим, всем желанен, слышащим и видящим его — сладок, ибо кроток был и смиренен, ко всем безмерно доброжелателен.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...