Главная Обратная связь

Дисциплины:






ПОВЕСТЬ ОБ ИОНЕ, АРХИЕПИСКОПЕ НОВГОРОДСКОМ 2 страница



 

Тѣм же и московьстии князи много любяху его и с говѣниемъ почитаху, и писаниа множицею посылаху к нему, и от него въсписаниа желанно приимаху, бѣяше бо и разуменъ и в словех благъ. Множицею аки и пророчески вѣщати ему. Егда кои увѣщаваеми симъ къ смирению и не преклоняхуся на послушание, запрещениа кая тѣмъ наложити възвѣщаваше, и словесемъ его не погрѣшати николиже, и кротцѣ ему на лукавыа отвѣщавающу. И сего ради вси велможи говѣние велико к нему имѣяху, елма самому ему зѣло благонравну и благодѣиву. И в толицѣ высости сановнѣи мужю древню и сединою многою украшену, гнѣва же и гордѣниа в немъ николи же имуща видяху, велику честь и боязнь к нему соблюдаху.

Оттого-то и московские князья очень любили его и с благоговением почитали, и не раз посылали послания к нему, и от него охотно принимали ответные писания, ибо был он умен и в словах добр. Много раз случалось говорить ему пророчески. Когда же те, кого он призывал к смирению, не преклонялись к послушанию, он велел их наказывать, и его слов никогда не нарушали, а сам он кротостью на зло отвечал. Поэтому все знатные люди относились к нему с великим почтением, так как сам он был благонравен и совершал добрые дела. И занимающего столь высокое положение старца, украшенного сединами, никто не видел в гневе и гордыне, и все высоко чтили его и благоговели перед ним.

 

Прииде же московский князь в Великий Новъград Василей, сынъ Василиевъ, и с нимъ сынове его Георгий и Андрѣй мирно.[20] И архиепископа посѣщая и дани своя приемля. Преже бо двократы при блаженнемъ Еуфимии ратию приходивъ бѣяше, тогда же миром приде и часто съ архиепископомъ бесѣдоваше и вся по прошению его творяше князь, вѣдый великую его добродѣтель, и словесе устъ его непогрѣшателное. И любя зѣло, почиташе его князь, аки отца, и послушаше его въ всемъ. Тогда же и великое чюдо преподобнаго Варлама сотворися на постелници княжемъ Григории, иже рязаньских боляръ сынъ[21]: от смерти бо того паки жити възведе и от тяжкиа болѣзни нецелимыя вскорѣ здрава его показа. Сему чюдеси самовидци быша — все множество градское и москвичь, всѣх бывших тогда въ граде, и архиепископъ и князь самъ и сынове его, и иже о нем боляре и воеводы. И сие умысли архиепископъ Иона в вѣчныя памяти вписати на увидѣние послѣдним родовомъ, еже и сотвори. Пахомию тогда попу сербину, от Святыя Горы пришелцу[22] живущу у него, книжным слогням искусну. Сему повелѣвъ списати чюдо сие преподобнаго Варлама, одаривъ его множеством сребра, куны[23] же и соболми почтивъ зѣло Пахомиа. Повелѣ же и житие с похвалным словом и канонъ преподобному Варламу списати, еще же и великому Ануфрию такоже послѣдование бдѣнию списати повелѣ, яко храму его внутрь Отни пустыни сущу, еиже и ктиторъ[24] именовася блаженный. Повелѣ же каноны[25] и житиа списати и еще блаженныя княгини Олги началницы христианству в Рустѣи земли, иже въ святом крѣщении Елена наречена, и преподобному Савѣ, создавшему монастырь на Вѣшерѣ рѣкѣ,[26] и преже его бывшему архиепископу блаженному Еуфимию. Не пощадѣвъ имѣниа множество истощевати свѣтлости ради памятем Божиих угодникъ, аки к ним прильпнувъ кто бѣше и добродѣтели их яко любя, сего ради зѣло почиташеть я.



И вот пришел в Великий Новгород московский князь Василий, сын Василия, с миром, чтобы посетить архиепископа и дани свои забрать, а с ним его сыновья Георгий и Андрей. Раньше, при блаженном Евфимии, дважды приходил он с войной, а теперь с миром пришел, и часто беседовал с архиепископом, и все просьбы его исполнял князь, зная о его глубокой добродетели и о непогрешимости слов, исходящих из его уст. И, крепко возлюбя, князь почитал его, словно отца, и слушался его во всем. Тогда же и великое чудо преподобного Варлаама свершилось над княжеским постельничим Григорием, который был сыном рязанских бояр: тогда ведь Варлаам из мертвых вернул его к жизни и от тяжелой неисцелимой болезни быстро вылечил. Очевидцами этого чуда было множество горожан, и все москвичи, случившиеся тогда в городе, и архиепископ, и сам князь, и сыновья его, и бывшие при нем бояре и воеводы. И задумал архиепископ Иона записать это для вечной памяти, чтобы знали об этом следующие поколения, что и было сделано. Тогда жил при нем поп Пахомий, серб, пришелец из Святой горы, мастер книжных сочинений. Ему-то и повелел он описать это чудо преподобного Варлаама, одарив Пахомия множеством серебра и наградив его щедро кунами и соболями. Повелел он составить и житие с похвальным словом, и канон преподобному Варлааму, а также и великому Онуфрию — службу по чину, поскольку в Отенской пустыни стоял его храм, ктитором которого был сам блаженный. Повелел Иона составить житие и каноны блаженной княгине Ольге, первой христианке в Русской земле, нареченной в святом крещении Еленой, и житие преподобного Саввы, основавшего монастырь на Вишере-реке, и житие бывшего до него архиепископом блаженного Евфимия. Не пожалел он многие богатства истратить ради светлой памяти Божьих угодников, которым предан был, любил их за добродетели и весьма чтил их.

 

Бысть же зовому быти блаженному архиепископу нашему Ионѣ митрополитскымъ архиепископом Ионою и князьми Василиемъ и Иваном в Москву к себѣ ити.[27] Ионѣ же архиепископу нашему и старостию одерджиму яко труд великъ ему к толицѣ долготѣ путние, обаче жалость людей своих понуди его толикъ труд пути подъяти. Вѣдяше бо ковъ на люди своя и на град зависти око поощряемо, подвижеся со обычною своею простотою и смиренемъ помощи граду и людемъ — добрый воистину пастырь душу свою за овца своя готовъ положити! Бывшу же ему близ Москвы аки шестьдесят поприщь,[28] въспомянувъ Сергиа преподобнаго,[29] иже в Маковцѣ. Ту к нему завѣщание положи, любве юже отдавна имѣя и храмъ почести съ избранными равно преподобнаго, не бяше бо и еще храма гдѣ въ имя преподобнаго Сергиа.

И вот архиепископ митрополии Иона и князья Василий и Иван позвали блаженного архиепископа нашего Иону прийти к ним в Москву. И хотя архиепископу нашему Ионе из-за старости тяжко было это столь долгое путешествие, однако забота о людях своих понудила его пуститься в этот нелегкий путь. Знал ведь он, что строятся из зависти злые козни против людей его и города, поэтому-то с присущей ему простотой и смирением пришел он на помощь городу и людям, воистину — добрый пастырь, готовый душу свою положить за овец своих! Когда же он находился в шестидесяти поприщах от Москвы, то вспомнил преподобного Сергия, что в Маковце. И из любви, которую давно питал к нему, тут и дал обет возвести храм в честь преподобного наравне с другими избранными святыми, потому что нигде еще не было храма во имя преподобного Сергия.

 

Егда же приближающю ся блаженному ко граду Москвѣ аки за три поприща, ту устрѣтоша его нѣции отъ боляръ княжих повелѣнием князеи и нѣколико честных игуменъ повелѣниемъ митрополита. И вшедшу ему въ град любезно прият бысть блаженным Ионою митрополитомъ и зѣло почтенъ. Приде же и къ князю, тако же любезно прият бысть и лѣпотною честию почтенъ усрѣтенми частыми свѣтлыми: внѣ двора княжа и внутрь боляры, на степенех же сынове княжи по чину своему усрѣтаху и под руцы водяще его, в преддверия же и самъ князь изыде въ срѣтение архиепископу и поддержа десницю его князь, вниде с нимъ в княжьская своя храмы. И елики тяжести даровъ принесены быша архиепископомъ радостно прият князь. Елико же пребысть время в Москвѣ, многою честию присно почитаемъ и от князя и митрополита и собирающеся церковная исправляху. Медлящу же князю отпустити архиепископа нашего Иону въ град свой, яко жалящу князю на град его, тѣм же и запиная от мнозѣ ему.[30] Та же и множицею посылаше нарѣчие князь архиепископу боляры своими ласкаше и жаля на гражаны его, аки не по нелѣпотѣ от них чтомъ, и аще посулит ему въздвигнути руку на град свой.

Когда же блаженный подошел к городу Москве на расстояние трех поприщ, то по повелению князя и митрополита встретили его здесь княжеские бояре и досточтимые игумены. А когда вошел в город, то любезно и с большими почестями был принят блаженным Ионою-митрополитом. И когда пришел к князю, также любезно и с большой честью принят был им: вне княжеского двора и внутри него радостно встречали его бояре, на ступенях княжеские сыновья, каждый соответственно своему титулу, встретили Иону, ведя его под руки, а в дверях уже сам князь вышел навстречу архиепископу и, поддерживая его за правую руку, вместе с ним вошел в свои княжеские палаты. И с радостью принял князь все многие дары, что принес с собой архиепископ. Во все время пребывания Ионы в Москве много почестей было ему оказано князем, и митрополитом, и собиравшимися на церковные службы. Князь медлил отпускать архиепископа нашего Иону в город его, ибо имел он обиду на этот город, потому и Иону всячески задерживал. Не раз оказывал князь милость архиепископу через бояр своих, но негодовал на жителей его города за то, что те не воздают ему подобающих почестей, и грозился поднять руку на город свой.

 

Нѣкогда же бывшема вкупѣ, князю Василию и сынове его князю Ивану и преподобныма архиепископома Ионѣ митрополиту и владыки нашему Ионѣ, велику жалость князь изложи предъ святители на Великий Новъград, аки презираемъ от него, а ему великого княжениа власть над князьми рускими предержащу и сего ради искаше подъяти руцѣ на Великий Новъград. Иона же владыка отвѣщаваше за град и многа утѣшителная словеса въ увѣщание князя предглаголаше. Елма же князь неутѣшиму жалость имѣя ярость приимаше помногу, тогда старець подвих ся духомъ, свидѣтеля полагая митрополита, паче же самого того иже священьства духа аки зря, и вѣщаше, аще не приведеть от града его зависти ока, не приложит на любовную дѣтель и презрѣ молящася его о градѣ, въздвигнеть руку на послушныя его люди и ничѣмже обидѣвшая его раздѣляти неправедно произыдет, — да вонмем и себѣ, — егда како и в чадех его зависти око узрит коеи раздѣлениа послѣди близ будеть. «Нынѣ же молитву мою услыши, — глаголаше, — и блажаишее въсприими, яко князь благочествъ паче же и над князи много благодѣяти мощну сущу. Неправды коея клевет ради нечестивых языкъ на правдивыя не подвигни и тихима очима своя повинныя сматряй и свободныя на работу приимати не начинай. Тебѣ самому дние приближаются, яко сынови же твоему Ивану хоругви рускиа съдержати, о семъ молитвы со всѣми своими къ всесилному Богови прилѣжно възносити потщуся. Наипаче же свободу сынови твоему от ординьских царей приати от Бога испрошу за свободу града моего, еже о тебѣ, еще же молитвую Господеви възвысити десницу сына Твоего над всѣми и покорити ему вся супостаты его, и больши прародителей прославитися властию и укрѣпитися княжению его в руку его и простертися силы его на многы, и страны великиа приати ему точию аще благочестивѣ поживет, и тихима очима владомыя смотрѣти будеть».

Как-то, когда собрались вместе князь Василий с сыном своим, князем Иваном, и преподобные архиепископы Иона-митрополит и владыка наш Иона, поведал князь святителям о своей глубокой обиде на Великий Новгород за то, что не почитает тот его, имеющего власть великого княжения над русскими, и потому решился он поднять руку на Великий Новгород. Иона же владыка отвечал за свой город и сказал князю в утешение много успокоительных слов. И так как князь был полон неостывающей обидой и великим гневом, то старец собрался с духом, и беря в свидетели митрополита, а скорее словно самого духа священства видя, сказал, что если не отведет князь от города его яростного ока, не сменит гнев на милость, и пренебрежет его мольбой о городе, и обрушит руку на послушных ему людей, и несправедливо будет судить ничем не обидевших его, тогда — вдумаемся в это — увидит и в детях его зависть, а вскоре за тем и раздоры. «Ныне же услышь мою просьбу, — говорил Иона, — и увещевания мои прими, как благочестивый князь и превосходящий других князей во многих добрых делах. Из-за какой-либо нечестивой клеветы не накажи невиновных, спокойно взирай на повинных и не отдавай в рабство свободных людей. Ведь для тебя самого приближаются дни, когда твой сын Иван возьмет в свои руки русские знамена, и об этом стремлюсь я вместе со всеми своими людьми усердно возносить молитвы к всесильному Богу. А больше всего прошу у Бога освобождения твоему сыну от ордынских царей за свободу моего города, а для тебя еще прошу, чтобы возвысил Господь десницу сына твоего надо всеми, и покорил он всех своих врагов, и чтобы прославился он больше предков своих, и чтобы княжеская власть укрепилась в его руках, и распространилась далеко, и чтобы сильные государства подчинились ему, если только будет жить он благочестиво и на подданных смотреть милостивым оком».

 

О сем пророчествѣ святителя старца услади князь и возвеселися зѣло о обѣщании свбоды сынови своему отъ ординьских царей, вѣдый непогрѣшателное словесъ его. И внят о чадех любезных радостно, пред митрополитомъ обѣща архиепископу снабдѣти люди его, и всякъ гнѣвъ отложивъ, миръ Великому Новуграду дарова, утвердивъ смирение. Прошаше же князь у святителя тверду быти обѣщанию Ионину сынови его. Споспѣшествоваше же вси еи блаженныи митрополитъ, и тако уповавшу Господню обѣщанию, якоже въ святемъ Евангелии сказася: «Аще два отъ вас совѣщаетася о всякой вещи, еже аще просита, будеть вама отъ Отца моего Небеснаго, моляще же ся отпущаите аще что имате на кого».[31] Сице князь жалость и гнѣвъ остави граду. Святителя же тезоименная молитися совѣщаста о прошении князя, еже приати свободу отъ мучительства ординьских царей и татаръ и укрѣпитися в руку его руским хоругвам. По умолчании же всѣх прослезися всеосвященны старець и проплака. Князь и митрополит о семъ велми дивящеся желѣста увидѣти от него вину плачя его. Той же рече: «Кто озлобит людии моих толикое множество или кто смирить таковое величество града моего, аще не усобицы их смятуть их и разделение их низложить их, и лесть неправды расточить их, и лукавьство зависти развѣеть их. Обаче во дни моя да дасть Господь мир и тишину и благословение людемъ моимъ». Тогда же архиепископъ Иона прошение предложи у обою князю монастырю своему управити суди, да снабдимъ будеть от насила многых и от самѣх намѣстниковъ их и сами, и поселяне, и работницы монастырьстии всѣ да не судими будуть. Проувидѣ бо духомъ, яко людемъ его невозможно до конца содержати в свободѣ града своего продерзовающияся ради неправды в них и насилиа, сего ради взыска Отни пустыни свободу во вѣкы. Князи же таковое прошение радостно даруют, архиепископу грамоту списавше таковаго повелѣниа и печятавше обою князю въображениемъ надвою позлащеною печатию. Тогда же и самъ князь Василие вѣровавъ обѣщанным ему от святителя, духовную грамоту списа, уставляа сыномъ своим и женѣ своеи грады во власти и како дани подаяти тѣм великому их князю, вящшему сынови его Ивану. Егда и еще ординьстии цари шатающеся будуть и яко не даяти тѣм тѣмъ дани великому их князю внегда потребить Господь с лица руских князей.

Этим пророчеством святителя старца усладился князь и обрадовался очень предсказанию освобождения сына его от власти ордынских царей, зная пророческую силу слов Ионы. И, с радостью восприняв слова о детях любимых, обещал архиепископу при митрополите охранять его людей и, уняв весь свой гнев, утвердив мир, его Великому Новгороду даровал. И просил князь у святителя твердого исполнения обещания Ионы сыну его. Помогал в этом и блаженный митрополит, и так они уповали на обещания Господа, ибо в святом Евангелии сказано: «Если двое вместе захотят просить о чем-либо, то чего бы ни попросили — даст вам Отец мой Небесный», и «когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого». Так и князь обиду и гнев на город оставил. А оба тезоименитых святителя стали молиться о прошении князя, чтобы получил он свободу от мучений татар и ордынских царей и чтобы утвердились в его руках русские знамена. А когда все замолчали, прослезился пресвятой старец и заплакал. Князь и митрополит очень удивились этому, желая узнать от него причину плача его. Он же сказал: «Никто не обидит такое множество людей моих, никто не смирит величия города моего, если только не раздерут их усобицы, не погубят их раздоры, не разведет их коварный обман, не развеет их зависть и хитрость. Однако при моей жизни да пошлет Господь мир и тишину и благословение людям моим». Тогда же архиепископ Иона просил обоих князей дать право своему монастырю самому решать свои дела, чтобы оградить монастырь от всякого притеснения и от самих княжеских наместников и чтобы всех крестьян и работников монастырских не судили. Ибо видел он в душе, что его люди не смогут из-за лжи и насилия удержать свободным до конца город свой, и просил для Отенской пустыни независимости навсегда. И вот князья с радостью исполняют эту просьбу, составив о том грамоту архиепископу и скрепив ее двойной позолоченной печатью с изображением обоих князей. Тогда же и сам князь Василий, поверив в обещанное ему от святителя, духовную грамоту составил, указав своим сыновьям и жене города во владение и то, какую им дань давать будущему великому князю, старшему сыну Ивану. А если же ордынские цари будут подстрекать их, чтобы не давали дани великому князю, тогда прогонит их Господь от лица русских князей.

 

И тако съ многою честию и говѣниемъ князи отпустиша архиепископа нашего Иону. И свѣтло провожение преподобному князь и сынове его и боляре их сотвориша. И блаженныи Иона митрополитъ многу любовь к нему имѣя, такоже и князи великою любовию обиаты зряще на немъ во смирении великъ разумъ и кротость благообычаиное нрава. Съ сими же и добродѣтелна старца помногу толика благодать от Бога даровася ему пред всѣми зрящими его и слышащими, никтоже возборашеть его, но паче говѣяху к нему стыдящеся добродѣтелии его и вси боящеся непогрѣшателнаго словесе устъ его.

И так с большими почестями и благоговением отпустили князья архиепископа нашего Иону. Князь с сыновьями и их бояре устроили торжественные проводы преподобному. И блаженный Иона-митрополит глубокую любовь к нему питал, также и князья были полны любви, видя в смирении Ионы мудрость и кротость, благодушный нрав добродетельного старца. И столь глубокая благодать была дарована ему от Бога перед всеми видящими и слышащими его, что никто не оспоривал его, но еще сильнее преклонялись перед ним, устыдясь его добродетелей, и все боялись непогрешимых слов уст его.

 

Пришедъ же отъ Москвы абие чюдесному Сергию отцу завѣщание исполняет: храмъ каменъ внутрь епископиа во имя его созда.[32] И всею лѣпотою утвори и образ его постави в ней, яко много любя преподобнаго, часто въ храмъ его приходя молитвы творяше священныя. Не по мнозѣ же посолъ борзоходный отъ митрополита Ионы прииде къ архиепископу Ионѣ, книги нося повѣдающая постигшую болѣхнь святителя и ожидание блаженныя кончины его. И того ради моляшеся насладитися видѣниа его и утѣшитися о семъ, еще же да произбереть достойнаго на высокий престолъ митрополии епископа, да нѣкое лукавьство предваритъ, вмѣсто достойнаго нетакова. Самого же честныма си рукама гробу предасть и рукуположит митрополии епископа. Сиа книги митрополича прочет архиепископъ, проплакавъ на мнозѣ, рече: «Великиа благоты отщетевается Москва нынѣ и с нею вся Руская, таковую доброту мирови скрывая под землю». Абие же Иона архиепископъ митрополиту Ионѣ вписа книги, повѣдующая окрочение и самому старостию, яко болѣзнени нозѣ имѣя. Обѣща же ся ему насладитися видѣниа его по отложении телесе на воскресение общее святыхъ: «Болши ми тогда срадоватися ему въсприимающи мзду трудов своих, от началника пастыремъ». О произведении же епископа в митрополию, его же духъ его произбереть и благословить, самъ того готовъ приати.

Вернувшись из Москвы, он тотчас исполнил обет, данный чудотворцу отцу Сергию: построил в епископии каменный храм в честь его имени. Храм он всячески украсил и поставил его образ в нем, ибо очень любил преподобного и, часто приходя в храм, молился. Вскоре же быстроходный посол от митрополита Ионы прибыл к архиепископу Ионе с грамотами, в которых сообщалось о болезни святителя и об ожидании им блаженной кончины. Поэтому тот умолял Иону, чтобы он доставил ему радость увидеться с ним и успокоиться тем, что он укажет на епископа, достойного занять высокое место митрополита, да будет этим предупреждено возможное коварство и недостойный не займет этого места. Просил он, чтобы Иона сам, пречистыми своими руками, предал его земле и рукоположил епископа митрополии. Архиепископ прочел это послание митрополита и, горько заплакав, сказал: «Большой благодати лишается ныне Москва и с нею вся Русская земля, хороня такую доброту мира». Тотчас же архиепископ Иона написал митрополиту Ионе послание, поведав о том, что сам он объят старостью, к тому же и ноги больные. И обещал Иона, что порадуется встрече с ним после смерти, в день всеобщего воскресения святых: «Еще больше я порадуюсь с ним, получая награду от начальника пастырей». О поставлении же епископа на митрополию писал, что, кого Иона в душе изберет и благословит, того и он готов принять.

 

По успении же преподобнаго святителя митропольскаго Ионы архиепископъ Иона понудивше помяновеннаго Пахомиа иже от Святыя Горы мниха попа списати последование «памяти» его и службы канонъ священному Ионѣ митрополиту, вѣдяше бо его добродѣтели. Сего ради и память его каноны почте, равно со святыми. Много же понужаше Пахомиа Иона, утѣшая его и златомъ и соболми, да спишеть ему и еще канонъ преподобному Сергию, да уяснитъ память въ храмѣ его. Пахомие же не рачи послушати архиепископа, но готовяшеся самъ ити в Московскиа страны. Повнегда бо списати ему канонъ блаженному Ионѣ митрополиту, в немже и назнамена в краех тропарем[33] яко повелѣнием архиепископа Ионы списа каноны митрополиту Ионѣ. Самъ тои к тому невозможе его принудити писати или житиа или канонъ: ни Михаилу Клопскому, ни иному, ни единому же, емуже хотяше память уяснити архиепископъ. Излиха бо Божиим угодником теплъ бѣаше Иона, якоже и предварше сказахомъ.

После смерти преподобного святителя, митрополита Ионы, архиепископ Иона просил упомянутого попа Пахомия, монаха из Святой горы, составить «память» и канон службы священному Ионе-митрополиту, зная о его добродетелях, и память о нем он почтил канонами, наравне со святыми. Много уговаривал Пахомия Иона, соблазняя его золотом и соболями, чтобы написал он для него еще и канон преподобному Сергию, дабы сохранилась память о нем в храме его. Пахомий же не очень внимал архиепископу, готовясь сам идти в московские пределы. Но пришлось ему составить канон блаженному митрополиту Ионе, а в нем указать в конце тропарей, что по повелению архиепископа Ионы написал он каноны митрополиту Ионе. Но не смог Иона заставить его написать ни жития, ни канона Михаилу Клопскому и никому другому, ни одному из тех святых, чью память хотел бы отметить архиепископ, Иона ведь очень заботился о Божьих угодниках, как уже говорилось прежде.

 

По преставлении же великого князя Василиа сынъ его Иванъ княжениа хоругви приемъ, абие посылаеть ко блаженному Ионѣ архиепископу в Великий Новъград, моля его молитвовати за нь ко всесилному Богови, якоже преже обещася, въ еже утвердити княжение его и възвысити десницу его надъ врагы его и во всемъ поспешитися. Еще же и освобожении и мучительства отъ ординских царей и татаръ. Архиепископъ же Иона възда ему нарѣчие, яко не погрѣшитъ надежа да помнить же несумнѣние отца своего, како вѣровавъ и в духовной своей вписа и заповѣда не истязати ему дани и по изведении Орды на братии его. И яко Господь не презрит скорбящихъ слезъ и молитвъ многых, и имѣ же вѣсть судбами, проженет Орду, точию самъ да честиво поживет и тихима очима власть свою правити. Прочее же и паки воспоминает о монастыри своемъ о Отни пустыни, да дарует и той грамоту свободную и суд свой утвердить по отца его грамотѣ монастырю, и печатию да утвердить. Таковое нарѣчие князь Иван от архиепископа слышавъ и прошение его внявъ с радостию, еже о монастыри его исполняетъ даровавъ имъ грамоту и свою по отца своего грамотѣ. И съ свободою суд свои утвердивъ имъ, якоже и преже в грамотѣ отца его князя Василиа. И изваянемъ позлащеномъ воображениемъ князя печать грамотѣ надставив да не колѣбимо в вѣкы повелѣние его пребудеть.

После смерти великого князя Василия сын его Иван принял княжеское знамя и сразу же отослал послов к блаженному Ионе-архиепископу в Великий Новгород, прося молиться за него всесильному Богу, как обещал раньше, чтобы утвердить его княжескую власть, и покорились бы враги под его руку, и все бы удавалось ему. Еще просил он молиться об освобождении от мучительств ордынских царей и татар. Архиепископ же Иона наказал ему, — чтобы не обмануться в надежде, — помнить, как твердо обещал его отец и в духовной своей записал и завещал: не мучить данью братию свою и после уничтожения Орды. И так как Господь Бог не оставит без ответа слезы скорбящих и моления многих, то как вершащий судьбами мира изведет он Орду, только сам князь пусть живет честно и спокойно правит своей вотчиной. И пусть в будущем также помнит князь о монастыре своем — об Отенской пустыни, и дарует ей грамоту свободную, и суд свой установит по грамоте, данной монастырю его отцом, и печатью скрепит. Услышав такое наказание от архиепископа и вняв с радостью его просьбе о монастыре, князь Иван исполняет ее, даруя и собственную грамоту монастырю вслед за грамотой отца. Утвердил он свободу и суд свой монастырю, как и прежде в грамоте отца его, князя Василия, было. И скрепили грамоту позолоченною печатью с изображением князя, дабы повеление его было непоколебимо.

 

Не точию же московьстии князи велиции к сему преподобнику многою любовию упространишася, но и тверьстии, и литовьстии, и смоленьстии, и полотстии, и нѣмецстии, и вси, и вси округъ сѣдящии страны во вся лѣта епископьства его тверду любовь имѣяху к нему, и миръ великъ к Великому Новуграду имѣяху такоже и ко всѣмъ предѣломъ его. И глубоку тишину вся страна та приятъ и не бѣяше слышаниа рати во вся дни его.

И не только московские великие князья питали сильную любовь к этому преподобному, но и тверские, и литовские, и смоленские, и полоцкие, и немецкие, и другие все, и все соседние земли во все время его епископства крепко любили его, и в мире жили с Великим Новгородом и со всеми его пределами. А земля Новгородская пребывала в полной тишине, и не слышно было войн во все дни архиепископства его.

 

И гражане любовъ зѣло между собою поучениемъ его имуще, никако же николиже усобныя брани воздвигоша между собою. Благоплодны же земля зѣло паче первых лѣтъ и гобизнено по всеи земли Ноугородцкои и Псковскои и плодовито всѣми овощми бысть зѣло.

И новгородцы по наставлению Ионы жили в любви между собой, никогда не затевали междоусобных распрей друг с другом. А земля плодоносила больше, чем в другие годы, и во всех новгородских и псковских пределах было изобилие всяких плодов.

 

Такова благослвениа обилна молитвами его Господь Богъ дарова граду нашему, и многоя благодаты вси насладишася, радость и веселие всѣмъ бѣяше, и не бяше вражды ни мятежа, но тихость и миръ и любы во вся лѣта епископьства его.

Таково было благословение, дарованное Господом Богом городу нашему по его молитвам, и все наслаждались многочисленными благами, веселье и радость настали всюду, и не было ни вражды, ни мятежа, но тишина, мир и любовь — во все годы епископства его.

 

Единою при немъ нападе на град смертоносие. Той же утѣшаше люди отъ Златаустовѣх словесъ, яко: «Сего ради язвими бываемъ им же согрѣшивше к Богови, покаяниа не взыскахомъ о грѣсех своих. В тишинѣ и пространствѣ упитавшеся аки человецы отъ веселиа забвение страха Божиа приемше прегрѣшиша, и сего ради язву смертную граду наведе. Но и се многиа милости и человеколюбиа есть Его дѣло, не подвиже бо языки ни страны приведе на распленение и расхищение предая грѣх ради. Аще бо кто и азвенъ бысть, но обаче в дому своемъ есть, и вси свои изболѣзнующе ему суть. Аще и умрет кто, ближникъ своих руками съ священническами молитвами погребается, и священными службами помяновенъ бывает, и покаянным грѣхом милость от Бога отлучает. И нынѣ к покаянию прибѣгше, милостива Господа Бога сотворите, унша дѣла своя творяще, и со здравиемъ спасение восприимете себѣ». Тогда же молитвовавше людие вси и храм въ имя святаго Сумеона в Зверинцах создаша.[34] И тако язвѣ смертнѣи погыбши, и Божиа милость паки людемъ многа бысть. И паки радости людие о Божиих дарованиих исполняхуся, безъ возмущениа и без скорби выну пребывающе, веселяхуся.

Однажды при нем охватила город моровая язва. Он же утешал людей словами Златоуста: «Потому наказывает нас Бог, что согрешили против него, не покаялись в грехах своих. В мире и покое, насытившись всем, согрешили мы, как люди, забывшие за весельем о страхе Божием, и за это Бог навел на город наш смертоносную язву. Но и так много милости и человеколюбия оказывает он, не пустив за грехи наши другие народы и страны пленить и разорить нас. Если кто и заболел, то ведь в доме своем, и все родные ухаживают за ним. Если же кто и умрет, то руками своих близких, с молитвами священника будет погребен и поминают его во время церковной службы, и с покаянием получает он милость от Бога. И теперь, к покаянию прибегнув, умилостивите Господа Бога, делайте свои дела лучше и, выздоровев, получите спасение свое». Тогда все начали молиться и поставили храм во имя святого Симеона в Зверинцах. Так утихла смертоносная язва, и снова была дарована людям Божья милость. И снова радовались люди Божьим дарам, без тревог и печалей жили, веселясь.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...