Главная Обратная связь

Дисциплины:






Атлантика. 05 ч. 30 мин. 55°с. ш. 35°з. д



 

Вот оно, трепещет возле…

Время «до» и время «после».

 

Атлантический океан со времён открытия Нового света стал довольно объезженным полем с предсказуемыми повадками, где, наверное, самыми худшими были осенне-зимние арктические ветра.

Однако и этот затаившийся вассал Посейдона готовился к буйству главного светила, уже низвергнувшего на подвластную ему систему и в частности на планету Земля своё, то ли «дурное настроение», то ли обычный гневный «пар», выраженный в придуманных людьми эквивалентах и миллионнозначных числах, измеряющих энергетический потенциал.

Шторм уже назревал, но люди начали раньше.

Оперативное соединение флота США, состоящее из пятнадцати кораблей, центром которого являлся авианосец «Джордж Буш», двигалось компактной группой, поддерживая минимальную дистанцию и интервал, со скоростью 20 узлов, курсом 210 градусов в юго-западном направлении, патрулируя северные широты Атлантического океана (зона ответственности уже расформированного 2-го флота США).

Первым прокладывал дорогу крейсер типа «Тикондерога», следом побортно строем пеленга-уступа шли эсминцы (тип «Арли Бёрк»), за ними фрегаты «Пэрри», снова «бёрки» - уже в кильватере. Замыкали эскорт корабли снабжения и ещё один «Тикондерога». В середине ордера распластал свою тушу король соединения – «Джордж Буш». В общем – шли почти классической тевтонской «свиньёй».

В глубинах океана авианосную ударную группу сопровождала АПЛ типа «Лос Анжелес» - SSN-761 «Спрингфилд»[16].

 

На ходовом мостике островной надстройки авианосца, заведомо получив из штаба атлантического командования предупреждение о надвигающейся солнечной буре, принимали должные меры. Самолёту дальнего радиолокационного обнаружения и управления E-6[17], было приказано вернуться на авиабазу в Канаду. В воздух подняли пару F-18[18]. Эти две машины были одни из первых ведены в строй в серии «Хорнет» и, не смотря на ряд модификаций, поджидали своего часа на списание и передачу-продажу какому-нибудь союзнику-сателлиту. Командир авиационной боевой части здраво рассудил, что менее навороченные (в плане электроники) F/A-18А будут устойчивей к воздействию электромагнитного возмущения в магнитном поле планеты. Устаревшие машины должны были давно заменить свежими F-35В, но что-то там не ладилось: в штабах флота, в кошельках министерства, в высокопоставленных умах и электронных мозгах. Злые языки поговаривали, что F-35 оказались дорогими, чертовски сложными и капризными машинами.

- Борт один! Я пять-три!!! К взлёту готов.

- Пять-три! Взлёт разрешаю. Парни, вы там с электроникой по минимуму, о'кей? Радары отключить. Только визуальный контроль. А то сожжёте технику.



- Я пять-три! Вас понял. – Пилот махнул рукой.

Стоящий справа техник выдернул колодки из-под колёс, привычно гримасничая – не смотря на шлем и шумопоглощающие наушники, рёв и вибрация реактивных двигателей пробирал до самых костей.

Выпускающий офицер завертел правой рукой в воздухе, давая отмашку. Пилот отпустил тормоз, добавляя обороты движкам. Разгоняемый катапультой, самолёт стремительно набрал скорость. Палуба кончилась и «Шершень», чуть просев, стал набирать высоту. Через нормативные 15 секунд поднялась вторая машина.

Пара дежурных «Супер Хорнет» и «Хокай» параллельно заходили на посадку.

 

С высоты «острова» авианосца старший вахтенный офицер, по постепенному и едва уловимому изменению цветовой гаммы, наблюдал как неумолимо надвигается рассвет. Океан под порывами северо-восточного ветра казался тёмным и холодным, поэтому опытный и, можно сказать проверенно-обветренный норд-остами командир корабля поёжился скорее от его вида, чем от холода, прогнозируя ухудшение погоды.

На ходовой мостик поднялся командующий соединением - трехзвездочный вице-адмирал Эдгар Хоувэл, зевнул в кулак, щёлкнул челюстями и сдержано поинтересовался:

- Ну, что там у нас? Докладывайте.

- Вот, - дежурный офицер подал распечатанные на листках директивы командования, подумав: «И чего это старому сухарю не спится в такую рань»?

Тем не менее, повернувшись к младшему офицеру, он распорядился на счёт кофе, конечно пытаясь угодить командованию.

- И? – Вице-адмирал, следуя расхожему выражению, что «утро добрым не бывает», был не очень разговорчивым, к тому же брюзжаще-недовольным.

Вместо ответа дежурный офицер, начиная медленно раздражаться, нажал кнопку на консоли, включая экран. Тот, вспыхнув, сразу потух, и снова загорелся картинкой в рабочем режиме покрытой рябью и частыми полосами.

- Меры приняли? - Вице-адмирал ни как не мог проморгаться, от этого был слегка похож на известного в своё время французского актёра Луи Де Финеса.

- Ещё полчаса назад, как только стала сбоить аппаратура, - сдержано ответил вахтенный, - связи со штабом и спутниками уже нет. В воздух подняли два «старичка» «Хорнета».

- Правильно, зря, что ли их катаем, - одобрил Хоувэл, - а подлодка?

Офицер пальцем указал вниз, подразумевая глубины океана.

- Тут частенько русские подводные лодки шастают. Так что внимательней там, - промычал вице-адмирал сварливым и назидательным тоном, принимая и сразу отхлёбывая кофе. Потом, довольно щурясь на восток, добавил, - хм, светает.

- Сэр, - офицер связи, тоном и всем своим видом давал понять, что новость серьезна, - с эсминца «Салливанз» сигнализируют, обнаружены справа по курсу неопознанные суда.

- Так прикажите ему ускориться, выйти из ордера, да нагнать этих, кто там?.. Рыбачков, - хмыкнул адмирал.

- Сэр!!! – Уже растерянно закричал офицер связи, - докладывают с эсминца «Рэмедж». Левый сектор эскорта. Многочисленная группа кораблей. Визуальный контакт.

- Сэр! Взгляните на это, - дежурный офицер протянул командиру бинокль.

Тот расслабленно и вальяжно подхватил его одной рукой, но едва поднёс оптику к глазам - кофе вылетел из руки вице-адмирала.

- БОЕВАЯ ТРЕВОГА!!!

 

Два истребителя-штурмовика F/A-18А, поднимаясь до девяти тысяч метров, просвистели турбинами над головными кораблями ордера и удалились от соединения миль на десять по курсу его движения. Пилоты заложили лихой разворот со снижением до шести тысяч, поворачивая на обратный курс.

Ведущий, лейтенант Денрайт, скосив взгляд влево, округлил глаза: на мерном колыхании океанической пустыни, едва тронутой рассветом, вдруг появились вытянутые белые кильватерные дорожки, тянущиеся за менее заметными серыми силуэтами кораблей. Это было похоже на рассыпанную в боевом порядке эскадру, носы кораблей отбрасывали длинные пенные усы, а крепкий ветер сносил в бок чёрные медленно рассеивающиеся полосы дыма из труб, что говорило о приличной скорости всего соединения.

«Один, два, три…, дьявол! Срочно доложить»!

- Борт! Я пять-три, я пять-три. Группа кораблей в квадрате сорок девять-сорок, предположительно военные, повторяю….

Тут его прервал взволнованный ведомый:

- Командир! Взгляните направо!

Лейтенант перевёл взгляд. Он не успел удивиться при виде ещё большого количества кораблей по правому борту («около тридцати», - отметил навскидку опытный лётчик) - в глаза бросились идущие в центре неизвестного ордера два (или три!?) крупных судна - широкопалубных, вытянувших узкие носы. Даже под острым углом с высоты он обратил внимание на необычные высокие надстройки, блямбы башен и торчащие стволы орудий. Привычные площадки для взлёта самолётов отсутствовали!

«Линкоры»?! Он ещё находился в недоумении, запоздало соображая и совершенно не реагируя на обильные огненные пятна-вспышки, окрасившие серые силуэты непонятных кораблей. Боковое зрение с секунду дёрнуло голову в многофункциональном шлеме вправо и чуть выше.

- Ах!!!

Под самолётом ведомого сразу за кабиной пилота вспыхнул огненный шар. Остроносый «Шершень» переломился надвое! Обломки мгновенно исчезли внизу и позади, потому что лейтенант Денрайт резко бросил машину влево и вверх уходя из-под обстрела, показав опасности два киля и жаркие сопла, густо загадив небо чёрным форсажным выхлопом. Упреждая сигналы бортовых систем о захвате самолёта зенитными ракетами, пилот быстро щёлкнул по клавишам, отстреливая светящиеся шарики тепловых ловушек и засеребрившийся иней дипольных отражателей. Ещё он что-то кричал в эфир, но внизу и так всё уже знали.

 

Ходовая рубка авианосца вмиг превратилась в галдящий базар - посыпались десятки команд и рапортов! И без того переполненный треском помех эфир, взорвался срочными докладами и распоряжениями! За какой-то миг время вдруг поменяло скорость своего течения, разделившись незримой чертой на состояние «до» и «после». Время - «до», когда проходят чётко спланированные учения или даже такие же отрепетированные до мелочей военные действия (например в Персидском заливе). И его (времени!), отведённого нормативами, хватало. И время - «после», когда ни командиры, ни подчинённые, казалось немного, но постоянно не поспевают за идущим на шаг впереди противником.

 

Какова скорость мысли? Кто-то романтично заявляет, что скорость мысли быстрее скорости света, потому что мысль рождается мгновенно, и, дескать, эта пока неизведанная переменная наш будущий проводник к далёким и неизведанным галактикам.

В свою очередь учёные довольно точно измерили максимальный порог скорости прохождения импульса по нервным волокнам человеческого тела – всего лишь 250 км/час. Поэтому, в общей совокупности – скорость человеческой реакции весьма медленный процесс. Мгновенно сформировавшаяся мысль должна себя реализовать – то есть дойти из родивших её глубин мозга до периферийных, исполняющих органов.

Корабли американской эскадры, объединённые в единое целое с помощью БИУС[19], «договаривались» между собой гораздо быстрее, чем управляющие ими люди. Человек выступал скорее сдерживающим фактором, внося сумятицу в алгоритмы и приоритеты электронных «мозгов». Речевой аппарат гомо сапиенс не успевал за сформированными в голове приказами. А уж движение рук и ног добавляли те секунды запаздывания, которые могли привести прекрасно налаженную военную машину к гибели.

 

Среди тысячи мыслей, сразу (за каких-то пару, тройку секунд) посетивших голову вице-адмирала Эдгара Хоувэла, ярче выделялась одна:

«ОТКУДА ОНИ ВЗЯЛИСЬ? Как система дальнего обнаружения (все эти ИЗС[20] разведки, самолёты ДРЛО, корабли РЛД[21]) могла подпустить так близко такое крупное соединение»!!!

Вице-адмирал жадно вглядывался в бинокль. Тёмные силуэты огромных кораблей напоминали доисторических динозавров, ужасных и одновременно прекрасных своими заточенными на агрессию линиями.

Мужчины вообще повёрнуты на военных железках. Девочки никогда их (мужчин) не понимали: «ну что может быть красивого в угловатых, абсолютно бездарно и невзрачно выкрашенных, с торчащими туда-сюда железками, тяжёлых… утюгах»? Не могли они понять эту жёсткую архитектуру, включающую в себя мощь, защиту, умение не только перемещаться в четыре стороны света, но разить вокруг себя, давая ощущение неуязвимости и могущества.

Колотящиеся мысли в голове адмирала сходились теперь на втором чётко сформировавшемся вопросе – «КТО? Кто сейчас воюет линкорами? Последний раз в бою линкоры применяли Соединённые Штаты. Господи, да там не один крупный корабль! И что, кто-то расконсервировал, вывел с последних приколов корабли-музеи? «Огайо», «Миссури», «Нью-Джерси»? Террористы? Офицерский переворот? Невозможно! – Не-воз-мож-но»!!!

Прошло всего полминуты с того момента, как прозвучала команда «Боевая тревога». Вице-адмирал, с щемящей тоской в груди наблюдал за чужой эскадрой. Он попытался сосчитать многочисленные малые корабли, сопровождавшие линкоры, когда его замершее сердце, казалось, ухнуло куда-то вниз - чужая эскадра окрасилась всполохами выстрелов. Прекрасно было видно в бинокль, как нос ближайшего крупного корабля накрывало пеной накатывающей волны. В это время производился залп главным калибром, (а чем же ещё, черт побери!) и снаряды с пороховыми газами пробили перехлёстывающую волну, словно пробкой из бутылки шампанского, в искрящихся брызгах вырываясь несущейся смертью в его сторону.

«Я ещё сплю, - Хоувэл, почему-то не верил в то, что уже стало происходить, - это просто сон, просто страшный сон»!!!

Он до последнего надеялся, что неизвестные ответят на панические запросы американцев по радио и недоразумение разрешится.

В следующую секунду уши заполнил звук приближающихся снарядов. Эдгар Хоувэл поморщился. Звук, тысячами орущих кошек, раздирал перепонки. Ему почему-то пришло именно это сравнение - орущие кошки!

«Ненавижу кошек», - подумалось ему, когда у правого борта авианосца встали огромные столбы воды.

ДЗВИ-ИНГ!!! Один из снарядов срикошетил о борт, взорвался в воздухе у кормы, обдав осколками, колыхнув ударной волной, стоящие на палубе самолёты.

Ещё один жуткий удар!!! Офицеры на мостике невольно присели, когда над ними, где то выше в надстройке хлопнул, заложив уши, взрыв. На несколько минут оглохнув, они не слышали, как десятки осколков пробивают обшивку и переборки. Они увидели уже результат – рвущийся металл, дробящийся пластик, разлетающееся стекло и кровавые брызги. Искрила и дымила измочаленная аппаратура, терзаемые болью люди катались по полу, сползали по стенкам и стойкам аппаратуры, широко открывая рты, сначала в немом крике, потом всё громче и громче.

 

«Да кто же это!!? Китайцы сюда не доходят. Русские? Сумасшедшие союзники-англичане»? – Вице-адмирал стоял на мостике, даже не сдвинувшись с места. Казалось, что он и не заметил, как вся эта смертельная шрапнельная вакханалия просвистела мимо. Отметая каждое предположение, Хоувэл смотрел, как вверенное ему соединение рвут на части.

Корабли шли порой среди сплошных стен вздымающихся водяных столбов, окрашиваясь частыми вспышками и дымными шапками, выплевывая смертельное «своё» и принимая убийственное «чужое», вздрагивая залпами и сотрясаясь раздираемыми взрывами.

Авианосцу с первым залпом неприятеля повезло – фактически ни одного прямого попадания. А вот кораблям сопровождения….

Головной крейсер горел, черно дымил, потеряв ход. Не имея возможности маневрировать, он стал лакомой мишенью, и минуты его были сочтены. Следующие за ним пять кораблей эскорта резко рыскали по курсу, то влево, то вправо. Казалось их вот, вот накроет, но они словно неуловимые виртуозы всякий раз избегали накрытий, лишь принимая тонны воды на палубы и залётные осколки в надстройки от близких накрытий. Несчастные надводные скорлупки, вырываясь из водяного плена, снова и снова пытались настроиться на атаку.

Кораблям эскорта, идущим с правого траверса авианосца, досталось ещё больше. Один фрегат, зарывшись в воду носом, задрал высоко корму и беспомощно молотил воздух винтами. Второй, получив в надстройку ужасающий полуторатонный снаряд, только от одной кинетической силы удара перевернулся и теперь торчал над водой поплавком острого киля. Крейсер УРО[22] горел от носа до кормы. Браун удивился:

«Что там так может гореть - виниловое покрытие палубы? Не должно»!!!

Было видно, как от «Тикондероги» отлетают рваные, дымящиеся куски, сотрясая взрывами несчастный корпус, выбрасывая в небо новые сгустки пламени.

Идущие сзади по правому и левому траверсу фрегаты УРО типа «Оливер Перри» и эсминцы «Арли Бёрк» получили меньше повреждений. Постоянно маневрируя противоартиллерийским зигзагом, фрегаты, пульсируя вспышками носовых артустановок, выпустили и первые ракеты. Следом, наконец и эсминцы – по максимуму: раскручивая барабанные пусковые установки, покрыв палубы и надстройки сизым дымом стартовых двигателей противокарабелок, выплёвывали их с секундными интервалами, одну за другой.

 

Две эскадры шли на встречных курсах. Корабли неизвестных широкой дугой охватывали авианосное соединение по фронту. Скоростные эскадренные миноносцы и лёгкие крейсера, вырвавшись далеко вперёд от крупных кораблей, заходили на американское соединение по флангам.

Удары наносились в упор. Расстояние между противниками стремительно сокращалось до мёртвой зоны американских ракет. Фактически рассчитанные на загоризонтный захват целей, американские системы наведения просто не видели противника, компьютеры не успевали произвести расчёт целеуказания. Безуспешно пытаясь индефицировать цели, системы прекращали работать, оставляя корабли фактически не способными к атаке и обороне. Операторы запускали ракеты в аварийном режиме принудительно, рассчитывая, что те произведут захват цели в полёте, надеясь, при таком тесном сближении с вражескими кораблями, на чёткую работу системы «свой-чужой». Но вероятность попаданий уменьшалась с прогрессией к расстоянию до мишени.

Тем не менее, с первыми запусками ракет и торпед, американцам удалось поразить несколько кораблей противника. Семь авангардных эсминцев и лёгкий крейсер атакующих, получив прямые попадания, сразу вышли из строя, запылав, задымив, замедлили движение. Некоторые тонули. Но остальные загонщики, избежав каких-либо повреждений, хищной стаей пёрли вперёд на дистанцию прямой наводки, вспарывая по касательной водяные валы. Навстречу им рванули зенитные «Стандарт» - имели они, кроме стрельбы по летящим мишеням, и такой вариант применения. Однако и их мёртвая зона захвата и поражения так же стремительно подходила к критическим показателям.

Автоматическая система ведения скорострельным арт-огнём на штатовских кораблях работала почти безупречно, покрывая волны вокруг вражеских судов частыми белыми фонтанами, выбивая куски металла из подсунувшихся совсем близко вражеских эсминцев. Вот только те в ответ тоже вели бешеную, шквальную стрельбу, напирая и давя количеством стволов. Поэтому слабо защищённые башни 127-милиметровок и малая ёмкость магазина «Вулкан-Фаланкс»[23] постепенно оставляли корабли американцев без защиты ответного огня ближнего боя.

Лейтенант Денрайт, поборол свой первый испуг. Уходя от зенитного огня, он увёл машину в сторону, поднявшись на десять тысяч метров над уровнем океана.

Лейтенант ужаснулся, оценив масштабы развернувшейся под ним драмы. Через правое стекло кабины перед ним предстала завораживающая картина попавшего в чью-то невероятную ловушку авианосного соединения. Весь боевой ордер то тут, то там заволокло дымом, прорезанным вспышками и огненными полосами, частоколом кипящих всплесков¸ оседающих белыми пенными кругами на фоне тёмного океана.

Американские корабли, оставляя за собой кривые гребёнки белых пенных полос, в попытках маневрирования смешались, порой удерживая интервалы и дистанции не больше полумили, а где и того меньше. Картина менялась неправдоподобно быстро, строй ещё больше рушился, кто-то опасно сблизился, фланговые корабли эскорта наоборот увеличивали интервал, выписывая кильватерные дуги. Горящие и тонущие суда отстали, уходили из-под обстрела.

Далее не менее впечатляющая, пугающая реальность: тёмными вытянутыми силуэтами в обрамлении белых бурунов, волоча за собой чёрные шлейфы дыма из труб, озаряясь вспышками и белыми дымами выстрелов, навстречу авианосному соединению неотвратимо шли корабли противника. Охватывая полукругом, они, казалось, рассыпались хаотично. Растянувшись гирляндой, узкие и стремительные, словно гончие собачки, разбегались эсминцы. А по центру (теперь можно сосчитать) вырисовывалось нечто крупное – линкоры! Один, два, три и ещё за дымом, вроде как, силуэт поменьше.

В эфире творилась полная неразбериха. Не дождавшись какой-либо команды, пилот решил сам атаковать любую приглянувшуюся цель.

Висевшие под крыльями самолёта ракеты класса «воздух-корабль» «Гарпун», ни как не хотели захватывать цель. Скрепя зубами, проклиная солнечный шторм, летчик снижался. Наконец звуковой сигнал и метка на панели управления известили о захвате цели.

По нему уже лупили сотни зенитных орудий, когда он, нажав на пуск, потянул ручку управления на себя, бросив машину в сторону от серых бутонов разрывов и зенитной шрапнели.

Уходя на новый боевой разворот, пилот обратил внимание, что у ракет мозги всё-таки набекрень. Одна не долетев до цели, вдруг, резко ввинтилась в воду, где и бухнула. Вторая?! Попала! Да не туда, куда целил - в крейсер поменьше. Следом, в тот же корабль вошли ещё две ракеты, пробив палубу и жахнув где-то в утробе судна. Пилот, заложив разворот, с интересом взглянул на результат своей работы - враг укутался густым дымом от пожаров.

- Не жилец, - радостно констатировал Денрайт, однако вытянутая стальная посудина, словно успев за минуты избавится от основных очагов огня, показала узкий нос из дымной завесы.

- О, господи! Да он что, неуязвимый? – Взвыл пилот.

Казалось, что особого урона ракеты не нанесли – всплеск огня и дыма потонул внутри стальных переборок и палуб, где ещё продолжали тлеть оранжевые всполохи, но вдруг, чадящий серый силуэт вспыхнул, выбросив целый огненный фонтан - видимо детонировал боезапас.

- А - а – а, - скорее промычал лётчик, натянувшимися от нового виража губами, и уже выровнявшись в горизонтали, с досадой констатировал, что ракет противокорабельных у него на подвесках больше нет!

 

Идущий по левому траверсу авианосца фрегат «Элрод», оказался не в самой удобной позиции – здоровенная туша авиаматки закрыла фрегату директрису наведения, поэтому оператор выпустил ракеты наобум.

Командир американского крейсера УРО «Велла Галф», идущего ещё дальше в левой раковине авианосца с предельным интервалом, едва системы наведения обозначили цели, произвёл залп сразу с носовых и кормовых ракетных установок. При этом ни на секунду не умолкала носовая 127-миллиметровка, терзая эсминцы противника. Однако те, невзирая на град снарядов, высекающих искры осколков, пробивающих борта, рвущих металл надстроек и незащищённых орудий, несмотря на окрасившиеся кровью палубы, упорно лезли вперёд. От крейсера, кстати, не получившего до сих пор особых повреждений, описав ломаные дымные полосы, сорвалось дюжина начинённых смертью воздушных торпед с ошалевшими от обилия целей электронными мозгами. Некоторые нашли нужное им плавающее железо, некоторые вошли в более мягкую воду, а некоторые, выжигая топливо, удирали «с поля боя» в ожидании самоликвидации.

Удар четырёх «Томагавков» и одного «Гарпуна» пришёлся по носовой части и в полубак чужого линкора. «Гарпуны» - так себе – полыхнули, оставив фонтанирующие дымом и языками огня небольшие дырки в броне выше ватерлинии и канули где-то внутри махины. А вот два «Томагавка» войдя почти вслед-вслед, проделали весомую дыру в носовой части корабля. Вода с рёвом хлынула в пробоину. Идущая со скоростью 25 узлов бронированная громадина, жадно вбирала в себя океан. С креном на левый борт, линкор неумолимо зарывался носом в воду, увеличивая дифферент, принимая новые стремительные «карандаши» с огненно-дымными хвостами. За общим шумом и канонадой, только его команде и было слышно, как от мощно вливающейся внутрь воды лопаются под давлением переборки, гулко ухают детонирующие заряды. Нос корабля неожиданно быстро ушёл под воду и вскоре в корме стали вспухать водяные буруны – разбрасывая пенные брызги, показались бешено вращающиеся винты. Корабль терял ход, по инерции величаво разворачиваясь кормой к прежнему курсу.

Махина сопротивлялась гибели своим огромным водоизмещением. Воздух, скопившийся в кормовой части корабля, ещё долго удерживал его на плаву, но бурление пузырящихся волн вокруг стального гиганта становилось интенсивней. Дрогнув очередным внутренним взрывом, линкор, словно сдавшись, на удивление быстро стал уходить под воду. Вскоре последний кончик корабля исчез во вспененной воде, оставив жирное маслянистое пятно, кучи плавающих обломков и уцелевших матросов, среди которого рыскали катера спасателей.

 

Командир крейсера «Велла Галф», несмотря на то, что находился в недоумении и моральной подавленности от внезапности убийственной атаки неприятеля, со злорадным удовольствием наблюдал сквозь прорехи в дыму, за тонущим линейным кораблём противника и двумя пылающими миноносцами окружения. Воздух в рубке боевого информационного поста вдруг показался душным и спёртым, словно климатическая система корабля не справлялась со своей работой. Командир видел как по бритым затылкам операторов, неотрывно следящих за мониторами, текли тонкие дорожки пота. Экипаж осатанело работал, не прекращая попыток на минимальной дистанции взять на сопровождение вражеские корабли.

«Велла Галф», кренясь прочертил пенный полукруг, в стремлении уйти от вражеских кораблей на более благоприятную дистанцию. Сигналы различных боевых систем, доклады и рапорты офицеров сливались в сплошной шумовой фон. Неожиданно по ушам резанул неприятный звон и скрежет, ощутимо прошла частая дрожь - где-то в ходовой мостик встряли несколько малокалиберных снарядов. Там наверху сработали автоматические противопожарные системы, захлопывались люки, не позволяя пожарам распространяться. Внизу, потея, удовлетворённо пялясь на информаторы, держали на контроле работу автоматики – сигналов о локальных повреждениях не поступило.

- Сэр, справа по борту шумы торпед! Удаление 300! Пеленг…

Не дослушав доклада офицера гидроакустической станции (на своём мониторе он видел, что торпеды не представляют опасности), командир прокричал оператору РЛС:

- Цель?!

- Пеленг – 45 градусов! Удаление двенадцать! Пеленг - 300, 340. Удаление минимальное - десять, девять. Сэр…

Прервав оператора, командир приказал увеличить ход. Он и так видел, что бортовые системы не успевали производить расчёты наведения ракет на цели по левому борту – теперь прорвавшиеся на дистанцию прямой наводки эсминцы противника встречали зенитные ракеты и артустановки. Двадцатимиллиметровые снаряды «Вулкан-Фаланкс» буквально вспарывали подсунувшиеся близко легкобронированные эсминцы, поймав РЛС обнаружения и не отпуская, порой превратив надстройки и трубы в решето. Особо эффективной оказалась 127-мм артустановка – что бы утопить корабль противника класса фрегат достаточно было серии коротких очередей.

Крейсер, отслеживая корабли противника, неожиданно потерял цели - справа большой сектор перекрывал длинный и высоченный борт CVN-77[24], антенны «Велла Галф» оказались перекрыты тушей авианосца и его излучающими локаторами. Крейсер, отбрасывая форштевнем брызги воды, двинул вперёд, выходя из-за «тени» «Буша».

Внутри крейсера гудели гидравликой установки вертикального пуска ракет, вгоняя новые модули в предстартовое положение. Взгляд офицера метался от экрана к экрану: то на системы электронно-оптического сканирования, то на дисплеи инфракрасной системы обнаружения, потом снова на оптическую картинку. В конце концов, желая воочию, а не через экран радара, посмотреть на вражеские корабли, он выскочил наверх и, окинув взглядом картину боя, поднял бинокль.

Поверхность океана изобиловала серыми силуэтами чужих кораблей. Громадой вырисовывался линкор. Несмотря на попытки увеличить дистанцию, он, казалось, неумолимо наползал, наваливаясь своими возвышающимися пирамидальными надстройками. Он словно неторопливо брёл в дыму и всполохах выстрелов, в пламени локальных пожаров, такой величественный и медленный на фоне рыскающих, мечущихся эсминцев.

Нереальный бой! Нереальный и убийственный для ракетных крейсеров - бой на дистанции пистолетного выстрела!

 

С другой стороны, с правого угла атаки, тяжёлые корабли противника, один за другим, отправляли залпы в сторону авианосца. И не смотря на то, что тот непрерывно выписывал носом разнодужные кривые, плотность огня и размеры цели (более 330-метров между перпендикулярами) сделало своё дело. Частые залпы пущенные под острым углом с недолётом, рикошетили или впивались в борт, сметали всё с палубы и надстройки-острова, не давая нормально отработать авиационному дивизиону, заваливая палубу покорёженным стальным и дюралевым мусором.

Фактически, авианосец, как боевая единица, с первых минут сражения вышел из игры. Попытка выпустить летающие машины проходила в аварийном режиме, когда системы катапультирования и управления взлётом уже почти не работали – слишком неожиданным было нападение, а первые попадания удачными и эффективными. Громилу «Буша» грызли и рвали подкалиберные и фугасные болванки, лопающиеся взрывной начинкой. Наконец, неизвестные канониры добились ощутимого результата – выдавив из-под палубы у правого самолётоподъемника длинный факел керосинового пожара. К тому моменту с левого траверза из дыма показалось хищный нос самого крупного неприятельского линкора. Жуткие башни медленно выписывали поворот, растаращив под разным углом орудия, словно нелепые палки, медленно выравнивающиеся в один ряд. Залп с шести стволов снова укутал бронированного гиганта густым дымом – дистанция почти прямой наводки, снаряды летели по настильной траектории.

Страшный удар сотряс тушу плавучего аэродрома. Судно завибрировало всеми переборками, палубами, надстройками, пустив от бортов заметную рябь – залп главного калибра, а это, как оказалось 460-миллиметровые снаряды, вошли в кормовую оконечность у ватерлинии. Что-то произошло в системе управления рулевыми механизмами и громадный корабль, вдруг резко накренившись, стал описывать крутую циркуляцию вправо. Нос так резко ушёл в сторону, что пропустил ещё полдюжины предназначавшихся ему полуторатонных снарядов. На палубе, взлетавшую пару F-14[25] бросило вбок. Первый «Томкэт», разгоняемый катапультой, развернуло, ударило крылом о надстройку и уже боком елозило по взлётке, загнав на полосу параллельно взлетающего собрата. Тот тоже, сбившись с прямой линии катапультного трека, по касательной встрял в нарушителя. Сцепившиеся самолеты протащило по палубе к носовому срезу. Так в обнимку они и рухнули с борта в воду.

Прошедшие впритирку с носом авианосца снаряды нашли свою жертву в виде крейсера «Велла Галф», который неосторожно высунулся, открывая себе сектор для стрельбы.

Один из снарядов, пробив короб носовой надстройки насквозь, вылетел так и не взорвавшись, лишь окрасившись по пути кровью команды, вскипевшей на горячем металле. Второй попал в районе задней дымовой трубы и, срикошетив, взорвался в воздухе метрах сорока от судна.

Не набравший обороты, взлетающий «Сикорский» сдуло взрывной волной с палубы. Пилот пытался удержать вертолёт в воздухе, но тяжёлая машина, кренясь, рухнула в воду. Ещё один снаряд, зарывшись с недолётом в воду, «добежал» до подводной части крейсера, пробил корпусную броню между башней и мостиком, окончательно теряя скорость, встрял в 25-мм стальную плиту закрывающую погреб, где и взорвался. Палуба крейсера вспучилась. Прогремел сдвоенный взрыв - изорвав на сварных швах, выбив изрядные куски борта, уходящие глубоко под ватерлинию, куда с клокочущим удовольствием хлынула вода. Через три минуты, почти без крена «Велла Галф» сравнялся палубой с поверхностью океана, бурлящего пенной и водоворотами. Вода, словно щупальцами просачивалась во все щели и пробоины, спасительно заливая пожары, но неизбежно затягивая корабль на глубину.

С лёгкой задержкой, словно дав уцелевшим покинуть изуродованную надстройку, крейсер ушёл на дно, напоследок украсив серую холодную воду оранжевыми спасательными средствами.

 

Тяжёлый снаряд, прошив борт авианосца, взорвался под полётной палубой, исковеркав, разбросав листы покрытия. Перекосило последний из четырёх самолётоподъёмников. Всё что ещё успела родить авиаматка - два истребителя-штурмовика, да вертолёты. Тоже два. Беда, только была в том, что «Хорнетам» приходилось взлетать прямо на корабли противника. В атаковавшей эскадре, видимо прекрасно понимали, какую опасность представляет эта пара и открыли шквальный огонь со всего зенитного ассортимента.

Самолёт на взлёте наиболее уязвим - малая высота, малая скорость. Крылья ещё плохо цепляются за воздух, вся надежда на движки. Летуны, нещадно сжигая горючку, на полном форсаже, тянули машины вверх. Когда под правой плоскостью одного из F/A-18F лопнул зенитный снаряд, машина стала на крыло и сразу потеряла высоту. Чиркнув концевым профилем крыла о воду, зарываясь, буквально прокатившись по воде с носа на следующее крыло, самолёт в брызгах исчез с поверхности. Второй «Хорнет» вырвался из-под огня, но задымил правый двигатель. Лётчик проконтролировал включение системы пожаротушения, по большой дуге обходя место сражения.

 

Бой надводных кораблей продолжался с прежним накалом. Фрегат УРО «Элрод» получив десятки попаданий малокалиберными снарядами, которые изрешетили надстройки, антенны, наружное вооружение корабля, однако, не потерял ход. Описав широкую дугу на поверхности океана, подранено накренившись, он стал удаляться в восточном направлении. Прилетевший в вдогонку снаряд, взорвавшийся на мостике, убил часть экипажа, включая командира корабля, осколком срезал и без того измочаленный обтекатель РЛС системы управления ракетным огнём. Ещё два попадания - огромная дыра в фазированной решётке от фугаса, артиллерийскую установку у дымовой трубы сместило со станины и заклинило, вспыхнул пожар в вертолётном ангаре, пустив чёрный дым вверх метров на двести. Помощник капитана, заменив убитого командира, уводил, ставшее небоеспособным хламом судно из-под огня.

Но далеко уйти ему не дали. Численный перевес противника позволял не упускать ни одной цели. Один из числа атакующих крейсеров отвернул с боевого курса. В течение пяти минут вышел на дистанцию прицельного огня и дал полный бортовой залп по беспомощному противнику. Когда опали косматые всплески воды, глазам предстало плачевное зрелище - фрегат просел на полностью отсутствующую корму и медленно стал погружаться, задирая нос. Командир крейсера не отказал себе в удовольствии, выпустив в упор торпеду. Если кто из команды фрегата и пытался спастись, прыгая за надувными плотиками в воду, взрыв торпеды не пощадил ни фрегат ни экипаж.

 

Авианосец был обречён. Уже почти молчало его артиллерийское и ракетное вооружение. Боевой мостик, получивший многочисленные попадания, являл собой искорёженное, дымящее и искрящее, залитое кровью нагромождение аппаратуры, смердящее пережаренными человеческими бифштексами. Корабль, как и большинство его эскорта, с самого начала боя лишился управления огнём. Орудия неприятеля, колотушками вгоняли в горящий авианосец снаряд за снарядом.

Однако, командующий силами противника, посчитав, что потопить такое большое судно одной артиллерией сложно, отдал команду на торпедную атаку.

На левом траверсе авианосца ещё оказывали сопротивление уцелевшие обречённые фрегаты и один эсминец. Сам авианосец отплёвывался единственным скорострельным «Фаланксом» - установка перегрелись, и действительно порой не стреляла, а плевалась.

С беззащитного правого траверса атакующие эсминцы волчьей стаей скользнули на дистанцию пуска торпед, не получив отпора, спокойно, как на учениях, отстрелялись, выпустив каждый по четыре торпеды, и описав на развороте широкие пенные полосы, нагло удалились.

Одиннадцать торпед (одна вдруг ушла в сторону) почти одновременно ударили в борт авианосца. Дробная череда взрывов прошлась вдоль всего корпуса корабля. Затянувшаяся агония приближалась к своей кульминации. От удара торпед порвало внешнюю обшивку, пробило противоторпедную защиту, разнесло часть внутренних переборок.

До этого момента команде удавалось эффективно бороться за живучесть корабля, но всему есть предел. Пожары с новой силой расползались по отсекам. Огненное облако проникло в погреба, где хранились зенитные обоймы к «Вулкан-Фаланкс» – патроны один за другим стали лопаться, вызывая безумные рикошеты снарядов о стальные стенки, убивая тех оставшихся в живых, кто ещё пытался огрызаться и поддерживать боевое состояние корабля. Загорелась проводка электрических кабелей, выделяя удушливый дым, завоняв жжёным пластиком и изоляцией. Лопались переборки, вода заполнила машинное отделение, отсек технического персонала, проникла в компрессорные отделения, ангары с самолётами, перетекая в смежные помещения. Потом, чёрно-оранжевым грибом взорвалось авиационное топливо. Корабль, испуская густой, чёрный дым, поднявшийся почти на километр, получил крен на левый борт, который медленно, но неотвратимо рос. Казалось, команда уже никак не реагировала, ни на выравнивание крена, ни на тушение пожаров. Крен увеличился на 16, затем до 19 градусов. Скорость упала до 12 узлов. Медленно заваливающийся на бок корабль издавал неприятный и пугающий скрип изгибающихся и деформирующихся металлических конструкций. Внутри продолжали звучать взрывы, из многочисленных рваных пробоин и отверстий валил дым и сгустки пламени. Потери экипажа были колоссальными. Внешняя и внутренняя связь полностью отсутствовала, но и без команд сверху экипаж занимался спасением себя – где цивилизованно и организованно, а где в жестокой борьбе за выживание, проходя по головам менее удачливых. Общий шум ещё работающего, воющего, лопающегося и рвущегося металла, дополняли лающие крики запоздалых команд, панические вопли погибающих и рычащие борющихся.

Вице-адмирал Эдгар Хоувэл сидел на полу в ходовой рубке в неудобной позе с перебитыми осколками ногами. Каждое вздрагивание корабля отдавалось колющей пульсацией в ранах, и его попытки докричаться до мельтешащих подчинённых сопровождались невольными возгласами и вымученными гримасами боли. Кто-то из медперсонала воткнул ему в правую ляжку прямо поверх форменных брюк укол обезболивающего, потом ловко вытащив ещё один снаряженный шприц, выпустил его содержимое во вторую ногу. Затем наскоро, так же поверх брюк, перевязывал сочащиеся кровью раны.

Почти сразу конечности начали неметь, вскоре Хоувэл вообще их не чувствовал, почти блаженно откинувшись к переборке, наконец получив возможность соображать.

Очередной воздушный взрыв, осыпавший палубу и надстройку авианосца сотней осколков, снова ощутимо долбанул по ушам грохотом и скрежетом рвущегося металла. Хоувэла сильно дёрнуло в сторону. Заполнившись густым дымом, сквозящее решето ходовой рубки за минуты выветрилось, представив перед оглушённым адмиралом жуткую картину.

Искромсанная аппаратура, ещё чадящая, покрытая пузырящимися лопухами противопожарной пены. Рядом на полу, изломанной окровавленной куклой распластался дежурный офицер и кто-то ещё совершенно неузнаваемый, бесформенно грудой, мало похожей на человека. Корабль слегка потряхивало, он продолжал заметно крениться и, казалось, что эти уже мёртвые люди продолжают жить, шевелясь, невольно двигая частями тел. Ближе к адмиралу лежала чья-то оторванная ниже колена нога в изорванном огрызке форменных брюк. Покатый пол заставлял этот обрубок неторопливо скользить прямо к нему, щадящее отвернув кровавые рваные ошмётки, показав подошву ботинка.

Адмирал заставил себя отвести взгляд, призывая всю свою стойкость, пытаясь подавить эмоции.

«Правая. Нога правая. И подошва стёрта на внешнюю сторону, прям как у меня, - делано-равнодушно подумал он. И тут до него вдруг стало доходить. Поворот головы. Взгляд полный тоскливой надежды на его перебинтованные конечности. Конечность! - ЭТО ЖЕ МОЯ НОГА»!

Эдгар Хоувэл был весьма крепким человеком, повидавшим всякого, но только от осознания того, что «ЛИШИЛСЯ КУСКА САМОГО СЕБЯ», он тут же потерял сознание.

 

Еще через несколько минут крен авианосца достиг 26 градусов, всё больше и больше увеличиваясь. Передвигаться по кораблю стало совсем сложно. Наконец, гордость Соединённых Штатов Америки опрокинулся на бок, пенным всплеском, потушив внешние пожары по борту.

Ещё шесть торпед впились в и без того издырявленную, рваную палубу, ни как не желавшего тонуть левиафана. Они-то его и доконали. Плавучий аэродром перевернулся, погнав бортом волну, показал не совсем, как оказалось, ухоженное днище – какие-то пятна, полосы, словно изъеденные ржавчиной разводы, налипшие водоросли и ракушки. Дрогнув от очередных взрывов, «Джордж Буш» стал погружаться в воду. Затем последним вздохом, испустив остатки воздуха, удерживающего его на плаву, в бурлящих всклоченных фонтанах, выбрасываемых порой на несколько метров, наконец, величаво скрылся под водой. На поверхности ещё несколько минут кружили масленые водовороты, таская по кругу в пузырях и липнувшем к воде дыме, головы уцелевших и мертвых вместе со всяким плавающим мусором.

В небе выжигая горючку, носились два «Хорнета». Лётчики, делая то что должно – выискивали цели, давили на кнопки и гашетки, уже поглядывая на уровень топлива, понимая, что предстоит полёт на запасные аэродромы.

Пилот с подраненого F/A-18F видел - с авианосцем покончено и надо тянуть до ближайших берегов, запрашивая разрешения на аварийную посадку либо канадцев, либо Кефлавик в Исландии.

Расползаясь, дымная плена порой полностью скрывала из виду корабли, которые выдавали лишь кляксы взрывов, огоньки от выстрелов и пусков ракет. Не заходя в зону действия ПВО противника, пилот просматривал поверхность в инфракрасном режиме, активировав головки наведения ракет. Получив подтверждение о захвате цели, (сумасшествие в магнитном поле планеты пошло на убыль) отпустил смерть в полёт. Ракеты, разделившись на пары, успешно поразили цели. Бомбы с полуактивным лазерным наведением довести до целей не удалось по технически причинам.

Во-первых, задымление сбивало наведение по лучу. Во-вторых, не смотря на все технические усовершенствования, ракетно-бомбовые удары с высоты более трёх километров являются всё же не очень прицельными. К тому же эти две планирующие тушки пилоту нужно было некоторое время сопровождать. А как это сделать в спокойной обстановке, если в твою сторону оскалились цепными псами десяток эсминцев и лёгких крейсеров, шпигуя воздушное пространство сотнями зенитных снарядов. У страха глаза велики - чудится, что каждый трассер метит в тебя, и если в сотне метров вспухло серое пятно взрыва, кажется ещё чуть, чуть и попал бы. И если разум добросовестно сигнализировал: «не замечено ни одной зенитной ракеты противника», то вбитые в голову рефлексы при учёбе, тренировках и участившейся боевой практике, заставляли частенько с опаской поглядывать на приборы – «а не нахожусь ли я в зоне облучения ГСН»[26].

Поднимаясь выше, пилот потерял бомбы с лазерной подсветки, а те в свою очередь, хоть корректировали планирующий полёт головкой самонаведения, из-за неверного угла сброса, при большой встречной скорости цели, в итоге булькнули в воду. Лётчик направил истребитель-бомбардировщик на запад.

 

Остатки своего неуправляемого ракетно-пушечного вооружения, лейтенант Денрайт истратил, умело маневрируя и используя все преимущества скоростной реактивной машины, вволю погоняв (а одно и потопив) лёгкие суда неприятеля. Теперь лейтенант взял курс на запад.

F/A-18А Денрайта был покрыт копотью от расстрелянного собственного боекомплекта, с дырами в плоскостях, которые ему, кстати, наставили, откуда ни возьмись взявшиеся самолёты.

Лейтенант, увлёкся охотой за одиночкой-эсминцем и прозевал, как противник подкрался на бреющем и неожиданно полосонул из пулемётов. Только скорость Денрайта и спасла. «Шершень» был уже пуст - на вспомогательном дисплее высвечивалась схема истребителя с маркерами боевых и жизненно важных систем самолёта: внешние узлы подвески мигали красными крестиками – пусты, боекомплект 20-мм авиационной пушки – 0! Речевой информатор доложил о перебоях в работе правого двигателя, замигали тревожные огоньки, сигнализируя о повреждении крыльевых мягких кессонных баков. Пришлось драпать. Оглянулся мельком – на плоскостях вражеских самолётов опознавательные знаки - яркие, красные. А самолёты (гидросамолёты?!) - винтовые бипланы!? Надо же! Или показалось?!

Морское побоище растянулось на несколько миль. Уходя, Денрайт плавно опускал машину ниже, разглядывая подробности разбросанных на воде подраненных, дымящих и полузатопленных кораблей, маячившие оранжевым спасательные средства. Это и позволило ему увидеть почти слившийся с гребнями волн ещё один самолёт противника.

Биплан (действительно биплан!) скользил над самой водой, рыская по курсу, словно ищейка. Денрайт снова с досадой взглянул на показания растраченного боекомплекта. Расстояние до противника быстро сокращалось и лейтенант, вдруг приняв решение, криво усмехнулся.

Выплюнув струи форсажа из сопел, ускоряясь «Хорнет» промчал в нескольких метрах над покачивающей крыльями «этажеркой».

Заваливая в сторону, Денрайт даже успел оглянуться и довольно захохотал, увидев результат своего манёвра – самолёт противника забившись в спутных струях из сопел реактивной машины, неуклюже рухнул в воду.

 

Вертолётам вообще в этом бою не удалось выполнить свою боевую задачу. Первые шквальные и неожиданные залпы в начале боя сразу срезали большинство базирующихся на кораблях геликоптеров, изорвав тонкие стенки ангаров и их содержимое в основном многочисленной шрапнелью и осколками. Какие уцелели - скоро взлетели и, опасаясь кинжального огня зениток, ушли контркурсом движения соединения. Но заняв позицию для атаки, подверглись неожиданному нападению. Маленькие, вёрткие и явно не реактивные машины с поплавками вместо шасси, стремительно налетели, изрешетив висевшие над водой SH-60В[27]. Вертолёты рухнули в воду, взбивая её миксером несущих и рулевых лопастей. Далее гидросамолёты навели хищников на пытающиеся удрать суда обеспечения американской эскадры, а теперь ходили кругами вокруг разыгравшегося на океанской глади сражения, выискивая недобитков или возможно перископ подлодки.

 

* * *

Командир американской подводной лодки, сопровождавшей авианосное соединение, сразу после погружения приказал изменить курс, забирая далеко вправо. Чуткая аппаратура слежения давно засекла в секторе 1-15 неизвестный объект - предположительно русскую подводную лодку. Потом акустики бездарно потеряли контакт.

Противоборство американских и русских подводников было давним и, не взирая на напряжённые отношения двух держав, а потом некоторую разрядку, порой сводилось к этакой игре, «кто-кого». Не смотря на постоянные заявления американских «морских асов», о том, что русские лодки шумные и их легко обнаружить, «этот умник» (так американец окрестил командира русской субмарины), больше не прослеживался. Лодка ВМФ Соединённых Штатов, повисев в толще воды ещё тридцать минут, ничего не обнаружив, повернула в сторону удаляющейся авиационной группы. Понимая, что за час авианосец с ордером далеко не уйдёт, командир подводного корабля всё же дал команду на полный ход. Просто нравилось ему это непередаваемое ощущение мощи и власти над океаном, когда лодка на тридцати узлах раздвигает воду.

 

На тридцати узлах подлодка вспарывала воду с таким шумом, что собственные акустики «глохли», доверяясь только компьютеру, который старательно отсеивал и фильтровал всё лишнее. Но там, в нескольких милях, броненосные туши, громыхая своими чудовищными калибрами, буквально «приседали» при каждом строенном залпе, пуская щедрую волну гидровибраций. Не услышать эти «колокола» было просто невозможно.

 

- Сэр, - доложил офицер акустического слежения, через двадцать минут хода, - впереди, что-то непонятное.

- Что там, Казинс? – Голос командира звучал несколько не довольно – отвлекли, понимаешь, от приятных дум.

- Похоже, наши «большие парни» затеяли игру.

- Не понял….

- Да стреляют там. Учения? И…игроков прибавилось, - добавил после небольшой паузы, лейтенант.

Лодка, снизив скорость, стала подниматься на перископную глубину. По мере, поступающих от акустиков новых данных, к хмурости командира добавлялось недоумение. Вскоре высунутые на поверхность перископ и антенны не внесли особой ясности. Медленно и тяжело осмысливаемая радиокакофония, нагрузившая эфир чередой, как шифрованных сообщений, так и не таящихся эмоциональных передач, никак не желала вписываться в привычные рамки понимания.

 

Подводный корабль шёл на 15 узлах. Перископ вспарывал волны, оставляя за собой явно заметный след. Пилот гидроплана, рыщущего над океаном, что-то быстро затараторил в рацию.

 

В подводной лодке, лейтенант Казинс, вытаращил глаза, глядя на командира.

- Прямо и слева быстроходные надводные объекты! – И уже взяв себя в руки, продолжил, - количеством предположительно пятнадцать единиц. Приближаются, сэр.

Повинуясь, приказу подлодка стала погружаться. Самолёт как приклеенный висел над водой, обозначая курс корабля. Атакующие эсминцы скорректировали курс, широким веером загоняя дичь.

Слушая поступающие доклады офицеров, у командира подлодки вдруг вспотели ладони. Он не понимал, что случилось на верху, но без сомнения осознавал, что произойдёт сейчас под водой.

 

Веер эсминцев, как овечий помёт сыпанул глубинные бомбы.

 

Шумоизоляция пропустила звук гребных винтов кораблей, промчавших прямо над ними. В рубке пошло шевеление, все вроде как вжали голову в плечи, глядя в потолок. А потом тряхнуло так, что все повалились с ног. Как водится при этом, что-то незакреплённое слетело, затарахтев по палубе, где-то лопнуло и зазвенело стекло, замигали аварийные лампочки. Лодка наполнилась массой не характерных доселе звуков, скрипов и шорохов. Потянуло лёгким дымком, а следом удушливым запахом горящей проводки. Мигали квадратными бельмами экраны. Посыпались доклады с боевых постов. Офицера в отсеке гидроакустики основательно приложило головой, что он потерял сознание. Ему бросились оказывать помощь. Кто-то из операторов сонара предупреждающе закричал. Информация о том, что за эскадренными миноносцами шли лёгкие крейсера, с аналогичной задачей - уничтожить лодку, до боевой рубки дошла с запозданием. Субмарину снова ощутимо тряхнуло.

 

Они успели вильнуть в сторону, но лодка всё же хлебнула забортной воды. Где-то была течь, и большая, потому что АПЛ, спасаясь скоростью и скорым заполнением балластных цистерн, погружалась быстрее, чем планировалось. Резко, просто катастрофически рос дифферент на нос. Контрмеры предпринимались, но сваливание в подводный штопор было уже не остановить.

Командир субмарины, окидывая взглядом хаос в боевой рубке, слыша характерные скрипы и потрескивания корпуса сжимаемого давлением воды, ощущая новую серию мелких сотрясений, со спокойной обречённостью подумал:

«Три километра океанской бездны не оставляют нам никакого шанса!

Найдя в себе силы усмехнуться, он громко сказал, повернувшись к лейтенанту Казинсу, который смотрел на командира мутным взглядом надежды:

- Можно смело рапортовать в штаб: «SSN-761 «Спрингфилд» – место постоянной прописки – Атлантика, Ирмингерская котловина»!

Вода секундным рыком ворвалась через новую пробоину, вдавливая, прессуя воздушную пробку в большом отсеке корабля, нагревая воздух до несопоставимых с жизнью температур, врываясь в широко открытые в крике рты, высушивая лёгкие, вызывая пожары и взрывы, тут же расправляясь и с ними.

* * *

 

А были ли русские? Конечно! Новейший атомный ракетоносец Российских военно-морских сил стратегического назначения «проекта 885». Боевая машина – 13500 тонн водоизмещения, 119 метров длины.

Командир подлодки довольно улыбался. Причины были.

Россия восстанавливает своё морское военное присутствие в Мировом океане. Снова становится интересно. Пусть сложней и даже опасней. Но в подводный флот идут не за лёгкой жизнью.

«Телеграмма» командования, переданная «Зевсом»[28] противоречила соглашению о предотвращении инцидентов на море и, можно сказать, была несколько двусмысленна, но перед походом командир атомохода имел личную встречу с главкомом ВМФ.

«Пощекотать янки за пятки»! – Он одобрительно поджал губы, вспоминая разговор с главнокомандующим, - борзеют товарищи адмиралы»!

Теперь у него была своя причина гордиться собой.

Лихо управляя подводным крейсером, пристроившись в кильватер авианосного соединения америкосов, а потом и затесавшись в боевом ордере, он надул этих самоуверенных янки. Следуя буквально по пятам за ищущей его «американкой», русская субмарина на грани фола держалась в её кормовых секторах, оставаясь в акустической тени. Правда дважды это чуть не привело к столкновению, когда «Лос-Анжелес» совершала резкую циркуляцию и уж совсем неожиданно застопорила ход. В какой-то момент русскому командиру показалось, что их вычислили, но провисев в воде без движения, как показалось целую вечность (по показаниям бортового хронометра всего полчаса), американская ПЛ сорвалась на полном ходу за удаляющимся соединением.

А вот то, что происходило далее, вызвало поначалу недоумение. Конечно, лодка не всплывала, что бы можно было полюбоваться воочию. Наоборот, атомарина с пяти градусным дифферентом на нос, на минимальной скорости погружалась в безопасные глубины.

Прижав к одному ужу наушники гидрофона, командир слушал океан вместе с возбуждёнными комментариями акустика, литературно переходящие в предположения.

Честно говоря, у него некоторое время ёкало внутри: «не они ли, своими вызывающими манёврами спровоцировали чего-то там?». Но вскоре понял – пиндосам явно не до них. Наверху творилось нечто нетривиальное. И это мягко сказано.

 

* * *

На поверхности бой медленно угасал, теряя ожесточённость и первоначальную интенсивность. По мере убывания с «поля битвы» игроков, морское сражение, растянувшись на несколько миль, из зрелищной масштабной битвы, переходило в мелкие стычки добивания израненного противника. Самыми активными оставались лёгкие эсминцы, рыскавшие по поверхности океана, среди обломков в дымных разрывах высматривающие уцелевшего противника. Их пушки - шестидюймовки, пушечки в сравнении с калибром того же крейсера, тем не менее продолжали находить цели - пара американских фрегатов, проявляя чудеса неуязвимости, ещё оставалась на плаву, один из которых удачно, можно сказать убийственно, огрызался из уцелевшей носовой 127-миллиметровки.

Сегодня видимо был день артиллерии и орудия показали этим молодым выскочкам - ракетному оружию, кто по-настоящему бог войны.

Американцы, однако, в долгу не оставались и, ведя ответный огонь, успели потопили торпедами тяжёлый крейсер и ещё два эсминца противника, прежде чем от эскорта авианосца ни чего не осталось.

 

Победившие начали подсчёт потерь и зализывание ран.

Из стального бронированного крупняка, гордо возвышались на поверхности лишь два линкора, при этом один из них серьёзно повредили две ракеты с F/A-18А, в ухнарь раздолбав кормовую башню. Кумулятивная боевая часть прожгла раскалённым пестом небольшую дыру в толстом металле, воспламеняя пороховые заряды главного калибра. Следом жахнули находящиеся на линии заряжания два снаряда, подбросив на несколько метров саму башню, снеся часть надстроек, оставив на месте взрыва дымящуюся яму с искорёженными, рваными краями. Возможно, урон был бы бόльшим, если бы командир линкора вовремя не отдал приказ затопить пороховой погреб под башней.

Ещё пара ракет нанесли смертельную рану тяжёлому крейсеру. Несмотря на то, что общий вес БЧ[29] двух попавших в крейсер «Гарпунов» составил 454 килограмма, крейсер получил крен и дифферент на нос. Даже если поставить временные пластыри, скорость корабля существенно падала, что могло сказать на мобильности всей эскадры. Экипаж открыл кингстоны. К раненому, медленно тонущему крейсеру подошли эсминцы, принимать на борт команду.

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...