Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 2 Красный День Календаря 11 страница



 

Холодная, густая кровь, вперемешку с желтой жидкостью, капала на пол, из жутких разрезов на телах зомби выпадали зловонные куски внутренностей. Словно канаты, на нечеловечески длинных руках перерожденцев натянулись жилы и волокна мускулов, а язвы на них начали источать белую слизь… Гордон закричал, судорожно ища выроненный пистолет, а воскрешенные покойники приближались, и из их ртов вылетали сдавленные, полные горя и боли стоны… Это и было самым ужасным. То, что человек все еще чувствовал боль и мучения, его кости ломались, росли новые горбы и язвы, внутренности вываливались из чрева, но мертвец все это чувствовал и страдал адскими муками, но не мог прекратить это. Он хочет умереть, умереть снова и побыстрее, но не может… Он понимает, что так не должно быть, но не может сопротивляться этому маленькому монстру на своей голове, превратившего его тело в гниющую марионетку с одной лишь целью – убивать.

 

Фриман наконец нашел пистолет и со стоном боли и нечеловеческого страха выпустил пять зарядов в тело ближайшего к нему перерожденца. Пули вошли одна за другой, с глухим чмоканьем, и живой труп застонал еще жалобнее. Кажется, это был женский голос… Фриман, в панике метаясь по полу, ощутил, что из-за боли в спине не может подняться на ноги. Ничего не видя от ужаса и боли, Гордон выпустил в зомби еще три пули, и тот, наконец, упал, издав вздох, похожий на облегчение. Гордон, скрипя зубами от боли в позвоночнике, приподнялся на руках и, перезарядив пистолет, с криком открыл огонь по уже подошедшему с другой стороны зомби. Четыре пули вошли в покрытое язвами тело, словно в масло, и Гордон отчаянно застонал – зомби не остановился, и, напротив, со сдавленным стоном еще быстрее пошел на жертву. Гордон, не прекращая стрелять по развороченному торсу трупа, конвульсивно сорвал с пояса монтировку и несколько раз изо всех сил ударил уже занесшего руки перерожденца по «голове». Издав хриплый звук, зомби упал, и Гордон, превознемогая боль в спине, еле успел увернуться от падающего тела. Затравленно оглядевшись, он увидел, как к нему, переступая через трупы, приближаются еще два перерожденца. И вдруг Гордон увидел за их спинами прислоненный к стене небольшой баллон с пропаном. Не думая о последствиях, он нажал на спуск.

 

Гордон успел лишь увидеть вспышку ослепительного огня, звуковая волна щелкнула по ушам, оставив в них глухой звон. Гордона хлестко швырнуло к стене, и все затихло.

 

С минуту Фриман лежал, не открывая глаз, пребывая в довольно странном состоянии. Он то проваливался в забытье, то вновь начинал осознавать себя. В голову лез совершенно невообразимый вихрь мыслей – ему вспоминались часы диких пирушек с однокурсниками, сцены из разных фильмов ужасов и даже текст его диссертации. Гордон то тщетно пытался понять, жив ли он еще, или уже на том свете, то вслушивался в пронзительный звон в ушах и ноющую спину. Наконец, он решился открыть глаза – по ним тут же резанул прозрачный серый дымок. Гордон, не поднимая головы с дощатого пола, оглядел то, что осталось от комнаты. Трупы были разбросаны в новом беспорядке, и над ними уже натекли свежие лужи затхлой крови. Зомби лежали недвижно, с одного из них даже сорвало хедкраба. Пистолет Гордон все еще сжимал в руке. Но Фриман увидел в полуметре от себя нечто новое – перед ним, шагах в трех лежал грязный револьвер «Магнум». Гордон даже не пытался понять, откуда он тут, хотя, скорее всего, до взрыва он лежал под трупами. Фриман, все еще дрожа крупной дрожью, захотел встать. Но не получилось – от нахлынувшей в спину боли Гордон даже вскрикнул. Зомби приложился основательно… Фриман, преодолевая боль, все же сумел сесть на полу. Быстро посмотрел на мониторчик скафандра, который был на руке. Индикатор показывал сильный ушиб и гематому, но, видимо, взрыв заклинил скафандр – лечебная программа не запустилась. Запустив ее вручную, Гордон наконец почувствовал, как костюм вколол порцию обезболивающего и включил охлаждение на участке ушиба. Через минуту боль начала отступать. Гордон, осторожно порадовавшись, что так легко отделался, дотянулся до револьвера и, правда, с трудом, встал.



 

Но Фриман не успел даже как следует оглядеть находку – вдруг слабый стон огласил комнату. Гордона бросило в пот, он напряженно оглянулся на звук. И увидел то, что долго не мог забыть. Трупы на полу зашевелились, их словно что-то двигало изнутри. И вдруг из-под тел вылез зомби… Гордон попятился назад, выставил руку с револьвером, но выстрела не последовало. Гордон все жал и жал на курок, отказываясь поверить в то, что барабан пуст. А оно вылезало.... Это был зомби, но не такой, как раньше… Судорожно шкрябая по полу когтями, к Гордону ползло на руках то, что осталось от перерожденца – верхняя часть туловища до живота. Дальше по полу волочились лишь кровавые ошметки, оставляя на досках бурый след… Зомби застонал, и нервы Гордона не выдержали. Вместо крика из горла Фримана вырвался слабый хрип, и он бросился бежать. Он не знал, куда бежит, и что его там поджидает, но он не мог смотреть на это… А сзади еще долго слышались все слабеющие стоны ползущего по полу разорванного надвое перерожденца…

 

Гордон в панике и ужасе выбежал из этого приюта смерти в какой-то темный внутренний дворик, зажатый между коттеджами европейского стиля. Фриман остановился лишь тогда, когда понял, что ужасное существо больше не гонится за ним. Гордона трясла дрожь. Ему было страшно, как никогда. Он чувствовал себя загнанным зверем, мышонком, брошенным в змеиную яму на забаву хозяевам и змеям. В каждой тени дворика ему виднелись зомби, каждый ствол дерева напоминал ожившего мертвеца. Фриман сжал зубы – в голове снова пронесся этот крик. Последний крик Майка в рации… Перед тем, как его убило такое же порождение Тьмы со звезд. Спина Фримана все еще побаливала – и ему мигом вспомнилась вся боль, которая омывала его в «Черной Мессе». Как его били зомби, как жгли молниями вортигонты, кусали хедкрабы, оглушали «собачки» и врезались в ребра тяжелые армейские ботинки. Гордон вдруг вспомнил, как его на дамбе зацепила пуля – пробила навылет кисть. Странно, но он вспомнил об этом только теперь – тогда было не до того, а потом и вовсе забылось. Фриман со смешанным чувством обнаружил, что рука его совершенно здорова, хотя ее и украшает розоватый шрам. Фриман поежился – он не знал, как это все объяснить. Но понимал, что теперь все намного хуже. Тогда он был в своем мире, вокруг были люди. Хоти и не те люди, каких бы ему хотелось, но все же люди. А здесь…

 

Фриман презрительно покачал головой – теперь уже вряд ли здесь остался кто-то живой… Но все же – кто-то ведь убил того зомби? Значит, здесь остались уцелевшие. Может, здесь все еще держатся солдаты Альянса? Гордон должен был найти хоть какой-то признак Жизни. Полу-жизнь уже и так заполнила все вокруг.

 

Фриман оглядел место, куда попал. Луна уже вышла из-за облаков и теперь ровно освещала все вокруг призрачным серебряным светом. Этот свет может творить самые настоящие чудеса, получше любого волшебника из сказок. Этот свет может быть таким разным и так по-разному влиять на мир. Он может быть романтическим – такую луну обожают влюбленные пары, целующиеся в ночном парке на лужайке, вдыхая запах ночных цветов и слушая волшебные трели сверчков. Это свет может быть таинственным и демоническим – как раз подходящим для кристально чистой ночи, в которую уголовник выходит на «дело», взвешивая в руках бейсбольную биту, высматривая в темной аллее запоздалых гуляк и вслушиваясь в тугой ритм собственного сердца. Свет Луны может быть и волнующе манящим, совсем как тогда, когда одинокий матерый волк воет ночью на залитой этим светом поляне, вспоминая стаю, которая бросила его, вспоминая теплую шерсть матери и прислушиваясь к томящему голоду в своем чреве. Этот свет может быть умиротворяющее философским, зовущим подвыпившего парня на минуту остановиться и вслушаться в музыку Тишины, вспомнить о бездне Вечности и о величии Вселенной. Свет Луны может быть призрачным и зловещим, как раз таким, который освещает все то зло, которое копошится по углам, обнажая демонов человечества, которые как раз и ждут этого Света, как гимна их триумфа на поле битвы Добра и Зла. Такой свет – словно вечная индульгенция тем, кто живет злом и не может видеть чужого счастья.

 

И сейчас Луна светила как раз таким светом. Гордон уже не был уверен, что же происходит – ему казалось, что призраки его прошлого ползут из всех щелей и вышедшие из могил мертвецы пришли за ним, чтобы забрать его с собой, обратно, на поле крестов и плит, где царит вечная мгла и скорбь. Фриман, не понимая, что же с ним происходит, постарался рассмотреть все получше. Но в глаза сразу бросилась вонзившаяся в землю ракета, в самом углу двора. И иссохшее тело в кустах. Фриман, поморщившись, сжал револьвер. Вдруг он вспомнил. Потянувшись рукой в одно из отделений скафандра, он извлек оттуда пригоршню патронов. Тех самых, что нашел в ящике, сброшенном ему с моста неизвестным другом. Да, это были патроны как раз под это оружие. Гордон, впервые за пребывание в этом страшном месте ощутил что-то похожее на уверенность. Но голосок в голове все же шептал: «Это не уверенность. Просто – продление агонии».

 

Фриман, ступая неслышно, подошел к месту, где дворик заворачивал. Видно было плохо, но все же Гордон сумел пройти бесшумно. Вдруг откуда-то впереди раздался шум, словно кто-то ходил, шаркая ногами. Гордон, ощутив, как его сердце вздрогнуло, быстро выглянул за угол, выставив вперед револьвер. Но там никого не было. Вместо зомби Гордон ошалело смотрел на нечто совершенно немыслимое – большой мотор от станка, к главному валу которого, смотрящему в небо, был параллельно земле прикреплен кусок стального листа, каким кроют крыши. Острый кусок железа вращался на шуршащем двигателе, рассекая воздух, словно лопасть вертолета. Фриман, уставился на это сооружение, стоящее посреди пятен крови, и почувствовал снова то же чувство, которое ощущал, когда увидел перебитого пилой зомби. Это не мог сделать перерожденец. Это сделал человек. И, словно в ответ на мысли Гордона, совсем рядом, откуда-то сверху раздался голос, торжественный, словно читающий проповедь:

 

- И было сказано, что они стали подобны тем невообразимым демонам, кои пребывают во плоти, и в коих невозможно увидеть Свет!

 

Фриман вздрогнул, как от удара – и попытался найти говорящего, голос которого звучал совсем рядом. Но он услышал лишь удаляющиеся шаги на одной из крыш. Гордон хотел окликнуть говорившего, но не смог. Что-то задержало его. Он метнул взгляд в сторону – за вертящимся листом железа на моторе показался перерожденец. Фриман, еще слыша в голове прозвучавшие странные слова, заворожено наблюдал за «демоном во плоти» Но зомби, слепо идя на жертву, вдруг вскрикнул и, с фонтаном крови, разорвался пополам – острая, как бритва, железка вошла в его тело, словно нож, и рассекла надвое, отбросив останки назад. Гордон сглотнул – он вдруг понял задумку этой ловушки. Придумано с умом – но кто ее ставил? Человек. Не тот ли, чей голос он слышал только что? Надо быстрее бежать вперед, пока тот не ушел далеко!

 

Тесно прижавшись к стене узкого прохода, Гордон осторожно протиснулся вперед, с замиранием сердца наблюдая, как окровавленный лист железа рассекает воздух в десяти сантиметрах от его живота… Изо всех сил Гордон старался не дергаться, и это у него получилось. Получилось и не смотреть она зловонные останки перерубленного надвое зомби. Быстро войдя в открытую дверь, он понял, что слишком поспешил. С противоположного конца комнаты уже вставали с пола, изрыгая стоны и кровь, ожившие мертвецы. Гордон даже не успел ничего сделать – на него вдруг справа прыгнуло что-то до боли знакомо шипящее. Гордон со сдавленным ругательством сбросил с бока повисшего на нем хедкраба и судорожно отбросил его ногой в угол. Выхватил револьвер и выстрелил. И ощутил мимолетное удовлетворение – мощным выстрелом тварь разорвало на части. Громкий стон заставил Гордона вернуться к пугающей реальности – зомби приближались. Гордон уже собрался открыть огонь по мучающимся после смерти людям, но вдруг заметил посреди комнаты ловушку. Такую же, что и на улице – к мотору был прикреплен заточенный с двух сторон железный багор. В голове ученого мелькнула смелая мысль и он, преодолевая страх и чувствуя азартный прилив адреналина, подбежал к устройству. Рычаг запуска мотора нашелся сразу – и Гордон едва успел отбежать от раскручивающегося багра.

 

«А вдруг багор плохо закреплен, - пронеслось у него в голове, - И сейчас на полном ходу вонзится мне в глотку?...» Но эти мысли были прерваны тихим, едва различимом в стоне зомби звуке шагов. Кто-то ходил по крыше. И Гордон снова услышал это голос со странным, неуловимым акцентом и торжественным выражением:

 

- Целые дни моя жизнь таяла, подобно дыму, и мои кости рассыпались, как пепел…

 

Громкий вскрик – капли крови долетели до лица Гордона. Первый перерожденец был рассечен лезвием багра.

 

- И позволь моим порокам быть пищей для этого костра, пока ничего не останется во мне, кроме Света.

 

Последний зомби затих, и багор продолжал вращаться, брызгая кровью, но Гордон все еще вслушивался в этот тихий но сильный голос, и в удаляющиеся шаги…

 

Фриман, развернувшись, быстро нашел выход и вышел в другой стороны на улицу. И чуть не споткнулся о труп зомби. Чертыхнувшись, Гордон переступил через тело, отметив, что у того были пулевые ранения. Это уже начало воодушевлять. Он слышал человека, он находил все больше его следов. Но почему же этот кто-то так избегает Фримана? Или делает вид, что избегает? Гордон бегло оглядел крышу – но на ней никого не было. Фриман продолжал всматриваться, и вдруг заметил на крыше тощую сгорбленную фигуру. Этого было достаточно.

 

- Эй, там, на крыше! – крикнул Гордон, оглядываясь, - Вы слышите меня? Вы в порядке?

 

Но худая фигура, казалось, проигнорировала Гордона. Луна висела прямо над крышей, и Гордону показалось, что на ее фоне мелькнула фигура человеческого скелета. «Тьфу ты! – зажмурился Гордон, наблюдая, как тощий силуэт исчезает из виду, - Мало ли что привидится…».

 

Фриман пошел по темному переулку, держа револьвер наготове. Картина ночного города была удручающей. Город был мертв. В нем шевелились лишь черви в трупах, да и сами трупы, ожившие по воле пришельцев из Зена. Изредка выли койоты в степи за городом, тут и там попадались ракеты, врезанные в землю. И все они были открыты, все уже выпустили свой груз. Гордон, проходя по темной аллее, видел дома с пробитыми крышами, в которых зияли огромные дыры – все, что оставляли после себя ракеты Альянса. Фриман даже услышал отдаленный дикий, полный ужаса крик, и затем выстрел. И все снова смолкло. Если здесь и были выжившие, то теперь Гордон остался один. Он чувствовал свое одиночество, как никогда. Нет, поступить так с целым городом - это было слишком бесчеловечно. Если Гордон раньше, отчасти благодаря Мареку, смог глядеть на Альянс, как на людей, то теперь эта иллюзия окончательно рассеялась.

 

Фриман вдруг услышал откуда-то впереди тихий голос, все тот же, торжественно-угрожающий:

 

- И стали они подобны пеплу на ветру, и Ангел Тьмы неотступно следовал за ними повсюду.

 

Гордон, поежившись от меткости этих слов, ускорил шаг, вздрагивая от каждой тени. Говорящий был впереди, совсем близко. Но звать, кричать в этом месте было подобно самоубийству. Гордон прошел по грубой каменной мостовой, мимо покореженного старого «Запорожца», вышел к повороту, ведущему на площадку перед домами, и вдруг застыл, с содроганием глядя на открывшуюся картину.

 

На большой площадке перед трехэтажным домом готического стиля бушевало пламя. Гордон с дрожью в ногах глядел на этот костер. Его сердцем были торчащие из земли колья, на которые были насажены тела людей. Огонь причудливо играл тенями, и казалось, что некоторые из них были еще живы, но это была лишь иллюзия. Тела, насаженные грубо, через живот, грудь и даже голову, уже шипели в охватившем их адском пламени. Смрад вокруг костра казалось, можно было резать ножом. На некоторых кольях были крюки, и на них тоже были насажены трупы. Гордон почувствовал головокружение. Нет, ничего из того, что он повидал в своей жизни, не сравнится с этим… Это не мог сделать человека. Такое с людьми мог сотворить лишь Сатана. Любой другой бы дрогнул.

 

Фриман, едва стоя на слабеющих ногах, увидел, как к жуткому костру из подворотен начали нестройно идти перерожденцы. Они шли на запах горящего мяса, и он манил, звал из, как запах спирта – алкоголика. Гордон, не в силах двигаться, наблюдал, как зомби слепо входили в пламя, и огонь тут же охватывал их. Живые покойники начинали стонать, громко и протяжно, и Гордон отдал бы все, чтобы этого не слышать. Словно человека резали живьем, словно на его глазах расстреливали его ребенка, словно у него без наркоза ампутировали ногу – вот как кричали перерожденцы, даже не понимая, что с ними происходит. Они отходили от кольев, охваченные пламенем и, расставив скрюченные руки шли на подворачивающихся ногах в стороны, даже не пытаясь сбить пламя. И лишь когда один из них по чистой случайности пошел в сторону Гордона, тот нашел в себе силы выстрелить. И тут же он услышал второй выстрел, который, словно эхо, прогремел по крышам Рэвенхольма.

 

Гордон поднял взгляд. На балконе дома, перед которым разгорелось ужасающее пожарище, стоял человек с винтовкой. Словно не замечая адского пламени внизу, он прицелился в очередного горящего перерожденца. Выстрел! – и хедкраб слетел с головы несчастного. Выстрел – и последний зомби рухнул на мостовую. Гордон так и застыл с поднятым револьвером в руках и, как завороженный, смотрел на человека с ружьем. Тот, наконец, оторвавшись от приклада оружия, посмотрел вниз, на недвижного ученого. Гордон видел его фигуру отчетливо, хотя и едкий дым смазывал лицо.

 

- Кто же это? – голос человека был все так же торжественен, но уже мягок, - Еще одна душа, нуждающаяся в спасении?

 

В голове у Фриман что-то щелкнуло. Гордон сумел разглядеть на груди у человека большой золотой крест. Священник…

 

- Вы в порядке? – зачем-то крикнул Фриман, - Кто вы?

 

Человек, похоже, усмехнулся. Посмотрел в черную даль неба, вдохнул дым костра. Окинул взглядом двор, ища новую цель. И только тогда его голос раздался вновь:

 

- Я присмотрю за тобой, - сказал он, перехватывая ружье поудобнее, - Большего я обещать не могу.

 

- Подожди! – но поздно – фигура человека скрылась с балкона, оставив Гордона на улице.

 

Фриман стоял и чувствовал глубокую растерянность. Кто это был? Уцелевший? Человек, чудом выживший в этом аду, и теперь пытающийся сохранить жизнь? Гордону стало жутковато. Это ведь был священник. И если он здесь один, то выходит, что это все он сделал? Перерубил зомби пополам, поставил две ловушки с моторами, устроил это жуткое кострище, которым мог похвастаться лишь Дракула? На как? Все это – ловушки для перерожденцев… Он начал охоту на тех, кто были его друзьями и родными. Но такая охота больше похода на отчаянное выживание. Гордон покачал головой – он бы и дня не прожил в этом месте, не сойдя с ума… Это был священник. Это объясняет все эти странные фразы, которые он слышал с крыш. Но все же здесь было что-то не так. Гордон пока не понимал, что именно, но он чувствовал это всем телом. Этот священник – не заурядный беженец…

 

Гордон пошел по черной и зловонной мостовой. Вокруг снова было тихо – только зловеще гудел костер с трупами на кольях. Фриман старался уйти от этого места поскорее, но это ему не удалось – сразу за поворотом его ожидал тупик. Гордон, еще не зная этого, осторожно заглянул за поворот, откуда слышались электрический треск и чьи-то вздохи. Гордон увидел трансформаторную клетку – весь забор вокруг электрощитов был под напряжением. Фриман чуть не отпрянул, увидев перед собой лежащих на земле зомби. Один из них с огромным усилием встал. Гордон, покрывшись холодным потом, приготовил револьвер, но зомби направился не к нему. Он пошел к забору. И только тут Гордон заметил, что на заборе висел человеческий труп. Он конвульсивно дергался в так разрядов электричества, кожа его источала черный дым, в воздухе висел запах жареного мяса. Зомби шел на это запах, как и те, у костра. И случилось так, как и планировал автор ловушки – зомби схватил руками труп – и с диким ревом заколотился в судорогах. Секунда – и его отбросило к стене. Больше он не двигался. Дымящийся мертвый хедкраб бесшумно соскользнул с головы жертвы. Гордон, собрав все свои чувства в кулак, резко шагнул к оставшимся зомби и, не дав им даже встать, сделал несколько выстрелов. Два перерожденца умерли сразу, но третий повел себя абсолютно непредсказуемо. Как только пули порвалась в гниющее тело зомби, хедкраб на его голове вдруг зашипел и прыгнул прямо на Фримана. Тело, оставшись без «хозяина», грузно свалилось на камни. Фриман с криком едва успел закрыть рукой лицо, не ожидавший от твари такой атаки. Хедкраб цепко обхватил руку, но, быстро поняв свой промах, попытался перескочить на такое близкое лицо этого человека. Гордон ощутил во всему телу парализующие волны дикого ужаса. В сантиметре от его глаз мелькнула зловонная пасть существа с рядом длинных окровавленных зубов. Гордон, со стоном бессилия, резко рванулся и выкинул вперед руку. Хедкраб, взвизгнув, не смог удержаться на гладком скафандре и полетел вперед – прямо на искрящий забор. Вспыхнул разряд – и тварь упала вниз, уже мертвая.

 

Гордон отдышался, приходя в себя и вытирая уже миллиардные по счету капли холодного пота со лба. Успокоиться было трудно, но все же Гордон сумел взять себя в руки. Он поглядел за забор – там виднелась лестница наверх. Возможно, на крышу, где и ходил этот странный священник. Надо было туда попасть. Вот только как – ток убивает всякого, кто прикоснется к забору. Гордон внимательно осмотрел трансформаторы и заметил толстый провод. Фриман проследил за ним взглядом – он проходил прямо над ним, и упирался в какое-то окно стоящего рядом дома. «Так, - сообразил ученый, - Значит, управление ловушкой там… Ну что ж, поглядим…» - о Гордон решительно отправился назад, ко входу в этот дом.

 

Вход быстро нашелся, но Гордон почему-то не был этому рад. Вход был прямо за тем костром, в котором горели трупы, насаженные на колья. Фриман решил подумать. Ведь видно было, что дров, или иного твердого топлива у огня нет – площадка просто горела, огонь шел словно из-под земли. Преодолевая отвращение, Гордон принюхался. И вдруг совершенно отчетливо ощутил сквозь трупный смрад запах газа. Гордон поискал глазами – и точно! От середины костра тянулся железная трубка, и языки пламени выходили из нее, прямо из аккуратно просверленных дырочек. Трубка шла к небольшому баллону, который из-за дыма практически нельзя было заметить. Гордон подбежал к нему и крутанул на нем вентиль – и огонь, словно по волшебству, погас. В небо сразу потянулся черный дым, смешанный с пеплом. Сразу стало темнее. Гордон, поморщившись, быстро пробежал по углям и оказался в доме.

 

Здесь было тихо. Лишь затхлый запах и пара сгнивших консервных банок напоминали о том, что здесь когда-то жили люди. Похоже, это была старая котельная – рядом Гордон разглядел несколько котлов высокого давления. Здесь все было уже давно пусто и немо. Вдоль плинтусов валялись какие-то обрывки книжных страниц, старый башмак, куски выцветших фотографий. Приглядевшись, Гордон нашел даже две гильзы 12-го калибра с надписью «Baikal». Сначала он насторожился, но потом понял – ведь этому священнику тоже надо было чем-то отстреливаться. Фриман, отбросив гильзы в сторону, прошел по скрипящей лестнице на второй этаж, туда, где должен был находиться рубильник. Но едва он вышел с лестничного пролета, откуда-то справа на него прыгнули сразу два хедкраба. Вскрикнув, Гордон едва успел увернуться и дважды спустил курок. Нервно качая головой, Фриман перезарядил револьвер, с унынием отметив, что патронов осталось совсем немного. Что ж, все-таки десять – лучше, чем ничего. Здесь эти десять патронов могут десять раз спасти ему жизнь.

 

Осторожно озираясь по сторонам, Фриман прошел по пустой разгромленной комнате. Стулья были перевернуты, некоторые – разбиты, от стола тоже остались лишь щепки. Повсюду валялись бутылки, бумажки, консервные банки. Гордон нашел еще три гильзы. Да, похоже, этот человек здесь долго держался… Комната с рубильником и окном, выходящим на трансформаторы, оказалась совсем рядом. Войти в нее оказалось трудно – она была завалена пустыми картонными коробками и деревянными тарами. Распинав коробки ногами, Гордон вдруг услышал, как что-то загремело, совсем как шарики в полупустом подшипнике. Присмотревшись, ученый нашел на полу небольшую коробочку. Девятимиллиметровые пистолетные патроны из нее рассыпались по полу, и Гордон, с жадностью пигмея, сбившего кокос, кинулся собирать их. Вот это везение! Теперь он сможет продержаться здесь подольше. Почувствовав что-то похожее на уверенность, Гордон потянулся рукой к рубильнику и опустил его. Ручка вдруг со страшным лязгом отломилась – проржавевший металл не выдержал. Гордон секунду беспомощно и испуганно смотрел на рукоятку, и потом только кинулся к окну. Но ему в несчетный раз повезло – труп на заборе перестал дергаться. Электричество было отключено.

 

Гордон был почти уверен, что теперь все будет хорошо. Все складывалось все лучше и лучше – перерожденцы перестали появляться, он обнаружил уцелевшего человека, да и к тому же сумел обезвредить преграду. Но пыл Фримана уже готовилось охладить черное быстрое существо. Оно уже поджидало человека, вися на потолке, и, когда Гордон спускался с лестницы вниз, разжало лапы. Фриман успел лишь заметить круглое тело и четыре длинных тонких ноги – тварь упала ему на плечи, издав мерзкий визг. Вскрикнув, Гордон потерял равновесие и с грохотом покатился по ступенькам, больно ударяясь о них локтями и коленями. Тварь держалась крепко – при падении она еще крепче вцепилась в скафандр Гордона. Фриман, забыв про ушибы, вскочил и с отчаянным стоном стал отдирать черное существо от себя, но оно, казалось, еще сильнее прижималось к человеку. Гордон выронил револьвер. Он чувствовал, как скользкое брюшко твари упорно тянется к его шее, все ближе и ближе. Гордон ничего не мог сделать, он старался изо всех сил, на которые только способен человек, но сдержать существо не удалось. Он ощутил мгновенный ослепительный укол боли, что-то острое пронзило его шею. Заорав, Фриман нечеловеческим движением оторвал мерзкую черную тварь от себя и отбросил ее в угол. И, схватившись за ужаленное место, упал, чувствуя, что пол уходит из-под ног. Тварь, оставив на стене желтое пятно, упала и больше не двигалась.

 

Первым делом тревогу забил скафандр Гордона. Раздался механический голос: «Критическое снижение уровня здоровья носителя! Подбор алгоритма для реанимации». Гордон слабо стонал, чувствуя, что боль тугой волной разливается по всему телу. Первым начало подводить зрение – уже через несколько секунд Гордон видел перед глазами лишь разноцветный туман. Потом, не прекращая болеть, начали отказывать руки. В ушах Гордона стоял равномерный гул, когда он пытался согнуть пальцы. Но бесполезно. Рук он больше не чувствовал. Голова превратилась в тяжеленный чугунный котел. Потом онемение пошло ниже, и уже через минуту Гордон перестал чувствовать ноги. Все тело будто стало чужим, невесомым. Фриман хотел закричать, но не мог даже открыть рта. Его начало мутить, кровь оглушительно застучала в висках.

 

«Мне конец… - слабо подумал Гордон, - Она укусила меня… Конец…»

 

Скафандр все время, не переставая, пищал, бья тревогу, но Гордон не слышал этого. Яд быстро проник в главные органы. Фриман внезапно почувствовал приступ тошноты. Он не ощущал этого, но пот крупными каплями падал с его лба на пол. Его вдруг начало трясти. Скафандр уже никак не реагировал, лишь сигнал тревоги заполнил всю лестницу. Пока все еще было в порядке с воздухом, но Гордон, уже проваливающийся в забытье, вдруг ощутил, что горло словно сдавили удавкой. Он напрягся всем телом, хотя у него и не получилось, он с хрипом втягивал воздух, но горло распухло изнутри, и воздух проходил со свистом. А затем и вовсе перестал проходить. Шея его отекла, и легкие застыли без работы. Фриман задыхался.

 

Глаза его закатились, и голова тихо стукнула об доски пола. И тут раздался голос скафандра: «Внимание, химическая структура яда опознана. Введен антидот. Состояние носителя – клиническая смерть!». Датчики скафандра ожили, регистрируя давление и порцию вводимого лекарства. На минуту все снова стихло. И вдруг снова ожил динамик костюма: «Пульс носителя близок к норме. Начата электромагнитная стимуляция». Тело ученого слабо задергалось под воздействием токов, и челюсть Гордона судорожно дрогнула. И в его горле снова зашумел воздух.

 

Сначала он проходил туго, со свистом, но потом дыхание становилось все ровнее, тише. Скафандр уже прекратил голосовые сообщения и теперь просто снимал показатели датчиков и продолжал реанимацию…

 

 

…Он напрягся в последний раз – и грузно положил тело на стол. Так, все пока шло правильно. Лишь бы получилось не как в прошлый раз. Тогда он просто не рассчитал количества спирта, и живой мертвец начал шевелиться прямо на столе. Нет, сейчас он это предусмотрел… Спирта было достаточно, чтобы перекрыть большинство их функций этого маленького монстра на голове мертвого. Достаточно, чтобы парализовать тело, но оставить лишь жизненно важные циклы. Ведь именно благодаря им это мертвое тело снова ходит. И снова Душа в нем просыпается. Страдает. Чувствует боль. Нет, на это раз все должно получиться. Насколько он знает, тело после смерти этого Дьявола во плоти еще может дергаться в течение пяти минут.. Это значит, что токсинов хватает на пять минут, хватает, чтобы тело жило. Он наконец сделает это, сделает то, что пытался сделать уже два раза. Освободить брата от мук. И дать ему настоящий, осознанный покой перед смертью. Он уже продумывал и прорабатывал это тысячу раз. Главное – нажать на определенные точки на теле этого монстра, чтобы оно безболезненно отпустило голову мертвеца. И тогда – может сработать. Мертвый проживет еще целых пять минут, сам, на остаточном действии токсинов. Но без боли. Без мук. Это – самый высший подарок, который он мог даровать своим ушедшим братьям и сестрам. Продумав все еще раз, он принялся за дело и осторожно сдавил тело твари на голове мертвого в нескольких местах…





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...