Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 2 Красный День Календаря 12 страница



 

 

…Прошел час. Это было совсем удивительно, но за это время свежее теплое тело никто не нашел, не съел и не подверг перерождению. Гордон так и лежал, как и час назад, черная тварь – тоже. Наконец, неимоверные усилия системы жизнеобеспечения не прошли даром – и Фриман, слабо дернувшись, издал тихий стон.

 

Сознание возвращалось медленно, нехотя, словно его тянули на поводке. Сначала к Гордону вернулся слух. Затем – с головы и шеи начало отступать онемение. Гордон, не совсем понимая, что с ним, и что произошло, попытался открыть глаза – и размытая комната с каждой секундой становилась все отчетливее. Голова гудела так, будто весь день провисела в церковном колоколе. Но, тем не менее, Гордон сразу вспомнил, где он, и тут же приподнял голову, чтобы осмотреть все. Постепенно отходили грудь, руки – и Гордон уже смог сесть. Поворачивать голову было больно – рана на шее была слишком глубока. Но скафандр уже начал обрабатывать и ее. Первым делом, все еще не веря, что он выкарабкался, Гордон посмотрел на черный трупик и стены.

 

«Так вот ты какая, смерть… - пронеслось в голове Фримана, - Я думал, что уже никогда не вернусь… Неужели это скафандр меня вытащил? Если так, то я даже не знаю… Голова-то как раскалывается! Но что это за чертовщина была? Что это было?»

 

Ответ так взволновал Гордона, что он, забыв про гудящее тело, подполз к трупу черной твари. Осторожно перевернул ее и осмотрел. И вдруг понял. Черное круглое тело, похожее на тельце хедкрабов, те же четыре ноги, только в три раза длиннее, черные ноги, покрытые белыми кольцами светлого пушка и крупными черными волосинами. Все это напоминало четырехлапого паука. Или…

 

«Это же то, о чем говорил Илай… Хедкрабы мутировали… Но неужели они стали ТАКИМИ?! Почему? Именно ядовитыми. Илай говорил, что они мутировали и закрепили мутацию, которая помогала им выживать… Так, значит? Конечно, гораздо удобнее жалить жертву. Но это значит –конец. Если раньше у меня были шансы, то теперь их не осталось. Вторая такая штука окончательно прикончит меня… И причем, все лишь укусив…».

 

Гордон, опираясь на стену, подобрал револьвер, поднялся. Апатично принялся потихоньку разминать руки и ноги, но мысли его были далеко. В это было трудно поверить. Зен показывал все новые и новые лица, и одно было страшнее другого. Хуже того, что на него напало, не было. Это была конечная точка. Финал. Приехали.

 

Машинально обводя револьвером все углы, Гордон вышел на улицу. Теперь ему казалось, что он сам подобнее этим живым мертвецам. Сопротивляться уже не имело смысла. Странное дело, но Фриман всегда был таким – знал, что дело безнадежно, и все равно продолжал его делать. Фриман на ходу разминал шею, которой досталось больше всего. Из маленьких, но глубоких ран все еще сочилась кровь. Гордон чувствовал, что он выкарабкался только чудом. А чудо, как известно, дважды не случается.



 

Фриман, сцепив зубы от боли в теле, с трудом взобрался по забору, а затем и по лестнице позади него. Очутившись на небольшом уступе на крыше, он перепрыгнул на другую крышу, более просторную, и к тому же плоскую. Распугав пару ворон, он оглядел ночной Рэвенхольм. Пробитые и одинокие крыши домов выглядели осиротело и зловеще. В воздухе летал едва различимый запах беды – как раз такое предчувствие бывает у человека, который ночью, в абсолютной темноте идет по минному полю, думая, что это просто огород. Фриман слушал едва уловимые шорохи, тихие стоны и шарканье ослабших ног по земле. Перерожденцы бродили в поисках последнего покоя, который они никогда не получат, пока существо из Зена сидит у них на головах. Фриман вдруг уловил тихое ворчание – звук совершенно новый в этом заповеднике смерти. Зомби такие звуки не издавали – это было скорее похоже на рык голодного волка. Ворчание сначала было незаметным, но потом стало все громче, причем Гордон, как ни вертел головой, не мог разглядеть, кто это был. Кто-то словно бегал вокруг него по соседним крышам, стягивая кольцо все уже. Или это просто разыгравшееся больное воображение, подстегнутое недавней встречей со смертью? Фриман потряс гудящей головой, и ему показалось, что галлюцинации ушли. Но вдруг он услышал чей-то легкий топот сзади себя. Фриман резко обернулся, но успел лишь заметить забежавшую за угол крыши тощую, но невероятно быструю фигуру, сгорбленную и костлявую. Кровь снова застыла в жилах у Гордона. Он только что встречал то, что не смог бы никогда представить. Что же теперь? Ведь это был не зомби. Может, еще один уцелевший? Еще один потерявший рассудок человек, исхудавший и озлобленный, бегающий по крышам – единственному месту, где живые мертвецы не смогут его достать? Фриман вдруг подумал, что это совсем другое. Пусть даже безумный, но это – человек. Может, встреча с другим человеком осветлит его разум? Фриман, держа револьвер наготове уже сделал шаг в сторону, где исчезла худая фигура, но вдруг прямо позади его раздались быстрые шаги, тяжелые и уверенные. Вздрогнув, Гордон в страхе обернулся, едва сдержавшись, чтобы не выстрелить сразу. Он увидел небольшой чердак дома, стоящего рядом. В окне чердака сначала показалась тень, а потом возник и сам человек. Фриман уже сразу узнал его.

 

- Свет с тобой, брат! – священник держал в руках все то же ружье.

 

Гордон шагнул к нему. Вгляделся в его лицо – крупный нос, черная борода и усы, сверкающая на свету лысина. И мягкие, но пронзительные глаза. Словно сканеры.

 

- Я видел пару ваших ловушек, - сказал Гордон, - Хитро придумано.

 

- Ты можешь свободно пользоваться ими, - Священник вдруг усмехнулся, - Но смотри, не попадись в них сам!

 

Фриман уже хотел задать главный вопрос, но человек вдруг вскинул ружье. Ствол смотрел прямо на Гордона. Тот похолодел.

 

- Осторожно, брат! Сзади!

 

Грянул раскатистый выстрел. Фриман, не на шутку испугавшись, метнул взгляд назад – по откосу крыши катился только что застреленный хедкраб.

 

- Чтобы выжить в Рэвенхольме, надо быть бдительным, - Эти слова прозвучали, словно насмешка. Священник раскатисто захохотал и, не прекращая смеяться, ушел вглубь чердака.

 

Гордон поежился. Этому безумцу пришлось многое пережить. Любой рассудок на его месте не выдержал бы. Но все же Гордон подумал, что священник не так безумен, как казалось вначале. Он ведь только что спас Фриману жизнь… Гордон осторожно посмотрел вниз – надо ведь было найти какой-нибудь путь вперед. Предчувствие его не обмануло – чуть ниже уровня крыши на торчащих из зданиях перекладинах были проложены доски. Этот своеобразный мостик, висящий над землей на уровне четвертого этажа, казался более чем сомнительным. Но другого выхода не оставалось – Гордон осторожно ступил на доски. Стараясь не смотреть вниз и не вслушиваться в странное тихое ворчание по сторонам, Фриман сосредоточенно шел вперед, по шатким доскам. Эта «дорога» привела его к стене какого-то здания. Прямо к его открытому окну. Усмехнувшись тому, как священник здесь обстроился, Гордон влез в окно.

 

Его ноги встали на дощатый пол, который тут же затрещал. Фриман даже не успел испугаться – гнилое дерево не выдержало, и Гордон с криком провалился через трухлявые доски вниз. Летел он меньше секунды. Упав на пол, Фриман ощутил боль в растревоженной шее, и вдруг тут же забыл про нее – сбоку раздалось знакомое шипение. Мгновенно совладав с собой, Гордон пристрелил уже ползущего хедкраба, потом еще одного, и еще… И мощный, истеричный стон заставил его похолодеть – Гордон увидел, как к нему приближается перерожденец. Это когда-то была девушка, Фриман сейчас видел ее изорванную рубаху, джинсы. Это было жутко и невероятно – из-под хедкраба, плотно обхватившего голову, свисали длинные светлые волосы. Видеть девушку, ставшую такой – хуже всякой пытки. Ее стройное тело покрылось шишками и язвами, за плечами вырос отвратительной горб, прорвавший одежду. Тонкие руки превратились в покрытые коростой коряги, пальцы покрылись бородавками и удлинились в три раза.

 

Фриман, не шевелясь, смотрел, как это изуродованное существо приближалось к нему, хромая и проливая на пол слизь. Вдруг девушка закричала, дико, пронзительно, срываясь на визг. Фриман еще никогда не испытывал подобного страха. Девушка, стоная, пошла к нему еще быстрее, невзирая на сломанную и вывернутую ногу, из которой торчала окровавленная кость. С каждым шагом нога подворачивалась все сильнее, и перерожденец упал. Со стоном отчаяния и боли, она поползла к Гордону, срываясь на мерзкое рычание, ползла, подтягиваясь руками и оставляя на досках глубокие борозды от когтей. Гордон не выдержал. Он закричал, одновременно выставив вперед револьвер, и выстрелил почти в упор. Его обдало потоком желтой жижи. Зомби издала вздох, словно полный облегчения, и осела на пол.

 

Фриман встал. Долго еще стоял над телом девушки. Вздохнув, перезарядил револьвер. Последние шесть патронов.

 

Унылый и неуверенный ни в чем Гордон вышел из здания. И вдруг сразу наткнулся на какое-то устройство. Оно напоминало поставленный на столик двигатель от трактора. От его валов вверх тянулся трос, из скопища деталей и шестеренок торчал большой рычаг. Выглядела конструкция так, будто ее собирали вручную из всего, что нашли под ногами. Фриман пожал плечами и, повинуясь какому-то мальчишескому импульсу, повернул рычаг. Мотор тот час запустился, трос пришел в движение. Его вдруг рвануло наверх, где он перекидывался через навесной блок. Фриман даже не успел ничего понять – сверху со страшным грохотом упал автомобиль. Мотор продолжал гудеть, и через секунду заработал в обратную сторону. Автомобиль на тросе снова взмыл вверх и остался висеть в двух метрах от земли. Гордон удивленно смотрел то на мотор, то на автомобиль. В сущности, конструкция проста, но, как говорит доктор Кляйнер, каковы масштабы!

 

Масштабность сооружения тут же дала о себе знать. На страшный грохот упавшего автомобиля откликнулись сразу три голоса. Все они одинаково выли, стонали и плакали. Перерожденцы приближались с темного угла развороченной ракетами улицы. Фриман напрягся. На расчеты не было времени, и Гордон быстро сгруппировался. Пошаркав ногами для привлечения внимания, он занял место у рычага. Четыре перерожденца шли нестройным радом, задевая друг друга руками-плетьми. Услышав шарканье, они оживились еще больше, ускорили свои хромающие шаги. Фриман ждал, обливаясь потом. Не так-то просто было сдержаться, чтобы не выстрелить. Он мог бы и сделать это. Но патроны здесь на дороге не валялись. В голове у Гордона мелькнула безумная мысль о том, что надо бы оставить хотя бы один патрон – для себя.

 

Зомби подошли на приличное расстояние, и Гордон рванул рычаг. Мотор взвыл, трос скрипнул, и прямо на «головы» уже бегущих к Фриману зомби упал тяжеленный автомобиль. Фриман считал секунды до его падения, и его радости не было предела, когда раздался грохот, смешавшийся с омерзительным хрустом. Вдруг раздался громкий, почти яростный вой – один перерожденец в бешенстве бился на земле – его ноги были расплющены и придавлены машиной. Фриман, испугавшись, поспешно выстрелил. Промах. Второй выстрел был точнее – зомби затих.

 

Фриман удовлетворенно кивнул. А этот священник оказался настоящим мастером на все руки! Его ловушки с каждым разом казались все гениальнее. Эта была выше всяких похвал. Фриман наблюдал, как автомобиль снова поднимается вверх с окрашенным кровью днищем, оставляя на мостовой кашу их зловонных останков. Фриман переступил через труп перерожденца и вышел на улицу, изрытую бомбежкой. Но еще раз убедиться в бесчеловечности Альянса он не успел – совсем рядом раздались яростные вздохи. Испуганный Гордон вскинул пистолет и выстрелил на звук. Его не покидало ощущение, что патроны вот-вот закончатся. Пуля с визгом отскочила от стоящей в метре от него машины. Фриман понял, в чем дело. Зомби столпились прямо за автомобилем, на том конце улицы, и, не в силах перебраться через преграду, злобно рычали в сторону человека. Фриман вдруг увидел, что крыша машины обвязана тросом. Мгновенный взгляд в сторону – и тут же нашелся еще один тракторный мотор с рычагом. Фриман, не успев все как следует рассчитать, дернул за рычаг, и автомобиль взмыл в небо. Перерожденцы словно этого и ждали. С хрустом и всхлипываниями они все кинулись в освобожденный проход, к вожделенной жертве. Фриман ждал, и с каждым мгновением его сердце все сильнее сжималось. Автомобиль не падал! Зомби шли все быстрее. Фриман, не зная, что делать, приготовился стрелять, но вспомнил – в револьвере почти не осталось патронов. В отчаянии Гордон еще раз дернул за рычаг, словно это была спасительная кнопка катапультирования. И это произошло. Мотор взвизгнул, и автомобиль всем грузом грохнулся на землю, превратив в месиво целых трех зомби. Голова одного из них торчала из-под машины и слабо шипела. Фриман подозрительно и с отвращением посмотрел на нее – хедкраб тут же разжал свою стальную хватку. С мерзким хрустом он оторвался от головы зомби и спрыгнул на мостовую. Изуродованная голова человека практически упала на камни, превратившись в сдувшийся окровавленный мешок. Хедкраб, яростно шипя, уже приготовился к прыжку. Фриман, не думая ни о чем, кроме как о ненависти к этим тварям, дважды спустил курок. И все. Все стихло.

 

Гордон посмотрел на опустевший револьвер. Вздохнул – ведь все к этому и шло. Спрятал его, достал единственное, что еще могло стрелять – пистолет. Перезарядил его – патронов хватит еще на три обоймы, не больше. Фриман прикинул – восемнадцать на четыре – это получается семьдесят два. Если по пять патронов на зомби, плюс хедкрабы – получается, что патронов хватит только на десять-двенадцать перерожденцев. И – все. Конец.

 

Но Гордон всегда и отличался от всех остальных тем, что не думал о конце. Он думал о продолжении. И сейчас были патроны, и надо было продолжать движение. Фриман оглядел улицу – со всех сторон были тупики. Кстати, справа он видел в отдалении канатную дорогу, уходящую куда-то в ночь. Надо же! Похоже, когда-то это европейское местечко было курортом… Но выхода с улицы все равно не было. Уже наученный жизненным опытом, Гордон по привычке осмотрел и все здания, окна над ним, стены, по которым можно было бы в эти окна влезть. И вдруг заметил сверху «мостик». Прямо над автомобилем, превратившим зомби в кашу, на перекладинах, торчащих из стены, были проложены доски, совсем как там, где Фриман шел недавно. Видимо, священник сделал себе целую сеть таких проходов над городом – там он был недосягаем для мертвых. Но как туда попасть?

 

Фриман думал недолго – решение, которое пришло ему на ум, оказалось простым и гениальным. Рассчитав все, он снова дернул за рычаг мотора. И – метнулся в сторону машины. Гордон едва успел вскочить на ее капот – и она грузно поднялась вверх. Прямо к «мостику». Кивнув в знак своей победы, Гордон спокойно сошел с автомобиля на доски. Осмотрелся – совсем рядом было окно последнего этажа. И они было распахнуто. Словно приглашая в него гостей. Гордон уже намеревался осторожно протии по доскам, как вдруг на крыше, прямо над окном, возникла фигура человека с ружьем. Священник появился так внезапно, что Гордон чуть не сорвался вниз. Собравшись, он всмотрелся в лицо человека. Оно было довольным и зловеще веселым.

 

- Все лучше и лучше! – похвалил священник, оглядывая Гордона.

 

- Кто вы? – в лоб спросил Гордон.

 

Лучшей вещи, чтобы спросить, просто не пришло на ум. Священник прищурился и перехватил ружье. Он смотрелся очень картинно с огромной сияющей Луной за спиной.

 

- Я – Отец Григорий, - наконец сказал он, - Ну, а с моей паствой ты уже познакомился!

 

Священник разразился безумным хохотом. Фриман скривил губы – как можно так шутить? Священник вдруг, не прекращая смеяться, вскинул ружье и выстрелил в показавшегося внизу зомби. Возможно, Фриману только показалось, но при выстреле человек прошептал: «Упокойся, дитя Тьмы!». И священник скрылся так же тихо, как и появился.

 

Фриман в смятении стоял на шатких досках. Отец Григорий, значит… Русский? Ну да, Гордон все время ощущал в его голосе этот едва уловимый акцент. Русский – и священник? Это было уже само по себе удивительно. Но как он выжил в этом аду? Как он попал сюда? Фриман покачал головой – лучше бы он никого здесь не встретил. Русский, да еще и сумасшедший – это было просто плевком судьбы. И все же Гордону стало невыносимо жаль этого человека. Совершенно один, он остался здесь, в городе, захваченном Смертью. Он видел, как его родные умерли, как его друзья превращались в этих чудовищ. Фриман сразу понял, что все его жестокие мысли об этом священнике были несправедливы. Он жил здесь, и только за это он заслуживал высшей награды. Он сумел остаться живым, он сумел сохранить веру в Бога. Может, он и сумасшедший, но это не сделало из него монстра. Будучи сумасшедшим, он все же остался человеком. А большего и не надо.

 

Фриман, решительно вздохнув, пролез в открытое окно. Надо было во что бы то ни стало найти Отца Григория. Поговорить. Услышать его, и дать услышать себя.

 

Толкнув грязную дверь, Гордон оказался в узком коридоре, и сразу же его насторожил один звук. Это был быстрый, словно барабанная дробь, топот – словно к нему бежала толпа карликов. Сжав в руке пистолет, Фриман застыл и вслушался. И в следующую секунду произошло непредсказуемое. Из коридора впереди молниеносно выбежало какое-то существо. В глаза бросились его тонкие и длинные членистые лапы, словно у паука. Гордон, не на шутку перепугавшись, поспешно выстрелил, но тварь двигалась слишком быстро – так быстро, что от ее тонких когтистых лапок рябило в глазах. Метнувшись к нему, тварь со скоростью мысли прыгнула. Гордон инстинктивно закрыл лицо рукой – и почувствовал, как на запястье сомкнулись мощные челюсти – даже прочный материал костюма слегка погнулся. С криком Гордон стряхнул существо с руки и, пока оно, словно плетьми, секло воздух своими ногами в надежде перевернуться на живот, Фриман трижды выстрелил. И все стихло.

 

Пытаясь успокоить сердце, Гордон старался дышать глубже. В изнеможении сполз по стене на пол. Апатично перезарядил пистолет. И лишь потом посмотрел на то, что чуть не убило его. Тварь лежала в луже желтой крови. Ее длинные и тонкие лапки, словно веревки, лежали на полу, блестя мощными суставами. Небольшое круглое тельце зияло пастью с мелкими зубками и хаосом из внутренностей и кишок за ними. Гордон, уже ощущая смутные подозрения, ногой перевернул тварь и раскинул ее лапки. Их было четыре. Вот оно… Еще один новый вид хедкраба. Фриман нервно усмехнулся – все так, как говорил Илай. Если не хуже… Еще не известно, что за яд у этой твари… Но как она непохожа на обычных особей! Тело стало очень маленьким, максимально маленьким, чтобы только обхватить голову человека. Лапы длиннее в три раза, с когтями длиной в палец, острыми, как ножи. Такие ноги приспособлены только для бега, причем для очень быстрого. Фриман усмехнулся и отбросил трупик в угол. Теперь его шансы уменьшились еще на порядок, а ведь их и так почти не было. Но Гордон вдруг вздрогнул. У него даже потемнело в глазах. Ведь это все были цветочки. А ведь если это – новые виды хедкрабов, то и из их жертв должны получаться новые виды перерожденцев… От одной только этой догадки Гордону стало жутко. Если это так, то шансов у него теперь нет вообще. Альянс знал, что делал.

 

Вздрагивая при каждом шорохе, Гордон пошел вперед, с горечью глядя на свое оружие. Теперь оно казалось детской игрушкой. Фриман шел по дому, понимая, что он напоминает мальчика с деревянным автоматом на поле настоящих боевых действий.

 

Внезапно из за угла раздался какой-то шум. Похоже, звук бьющегося стекла. Выстрелы! Фриман поспешно рванулся на звук. Послышался знакомый злобный смех. Фриман улыбнулся – священник был там! Гордон почти сразу увидел его, когда подбежал к окну. Отец Григорий стоял на чердаке противоположного дома и с бешеным весельем стрелял во что-то внизу. Фриман уже хотел было крикнуть ему что-то, но вдруг услышал совсем рядом звон разбившейся бутылки. Окровавленный перерожденец вставал в метре от Фримана, уже повернув свою уродливую «голову» к нему. Гордон не успел даже испугаться – ружейная пуля пробила окно и снесла хедкраба с головы зомби. Фриман благодарно посмотрел на священника за окном.

 

- А, это ты, брат? – радушно спросил Отец Григорий, - Я прошу прощения. Но, похоже, я не причинил тебе вреда. Мои пули - это меньшая из твоих проблем.

 

Фриман усмехнулся – а ведь он прав.

 

- Вы неплохо приспособились ко всему этому, не так ли? – спросил Гордон, с иронией глядя на безумца.

 

- Что есть, то есть, - просто ответил священник и бросил, уходя, - Внизу тебя уже ждут, осторожнее!

 

Фриман с недоумением посмотрел ему вслед. О чем это он? Может, за ним пришли? Альянс? Вряд ли. Они сюда не сунутся. Тогда кто же? Гордон заметил за выбитым окном довольно большой карниз и вылез на него. Осторожно, держась рукой за раму окна, посмотрел вниз. И похолодел. Он всегда считал, что свойство волос «вставать дыбом» к нему не относится. Но теперь он ощутил этот процесс в полной мере.

 

Внизу был самый настоящий АД. Такого бы не привиделось даже самому кровожадному из колдунов Вуду, когда он напьется болотной воды. Да, эти улицы были мертвы, но они были – само движение. Гордон едва не сорвался вниз от наплыва эмоций. Внизу, по узкой мостовой ходили бывшие люди, Фриман насчитал в стонущей улице целых двенадцать перерожденцев. Путаясь под их слабыми ногами, взад-вперед бегали хедкрабы, причем Фриман с ужасом увидел, что там были и обычные, и «быстрые». Нужно было следовать за Отцом Григорием, но теперь это было подобно самоубийству. Фриман с ужасом посмотрел сначала на свой жалкий пистолет, а потом на адское сборище внизу. Это было поистине жуткое зрелище. Люди, которые раньше смеялись, любили и жили своими жизнями – теперь они стали гниющим мясом, по воле маленьких существ из иного мира вернувшимися из мира сладостного покоя. Они понимали, что мертвы. Они понимали, что они больше не люди. Каждым нервом они чувствовали дикую боль. Размягченные токсинами кости ломались, язвы на теле лопались, внутренности вываливались на землю, зубы хедкраба все глубже вдавливались в опухший череп. И все это чувствовали люди, те, которые уже умерли. Они хотели быть мертвыми – конечно же, лучше умереть, чем жить в таком мире. Быть может, смерть для кого-то из них стала бы волшебным избавлением, но Альянс отнял и это. Альянс подчинил себе даже смерть. И всякого, кто со вздохом облегчения отправляется в Вечную Обитель, корявая железная рука со злобным смехом выдирает оттуда и вновь кидает в этот мир, уже ставший для них пыткой при жизни, а теперь ставший Адом при смерти. Фриман слышал стоны этих несчастных внизу, их плачь и крики боли. Хедкрабы оставили им только это. Они забрали у них разум, тело, жизнь, свободу, но оставили лишь клочок сознания своего убожества, оставили боль и страдания. Каждый из этих бывших людей не хотел быть таким, в кого он превратился, но ничего не мог поделать. И они плакали. Все, до одного. Фриман еще ни разу не встречал зомби, который бы не стонал от дикой боли и горя. И поэтому он жалел их. Если они еще плакали, то они еще сохраняли в себе что-то от человека. И поэтому каждый раз, когда Фриман нажимал на спуск, посылая пули в тело мертвеца, ему было больно так же, как и умершему. И каждый раз, когда с облегченным вздохом перерожденец падал и затихал, Фриман был рад за него. Мертвый наконец обретал покой, о котором молил небеса, бродя по этому городу Тьмы. По Рэвенхольму.

 

Фриман, совладав со своими мыслями, начал бормотать их вслух, чтобы хоть как-то не слышать стонов обреченных на вечные муки:

 

- Так… что же делать? Спуститься вниз не проблема. Можно спрыгнуть на вон ту кучу бочек… А вот дальше… Дальше – я труп. Или даже хуже… Можно упокоить их и отсюда, но патронов хватит разве что на половину перерожденцев. А ведь еще есть и хедкрабы… Нет, это самоубийство. Но почему этот русский так спокойно ушел, и даже не помог мне? Обычное сумасшествие? Хотя нет – он ведь предупредил меня. Этот Отец не так прост, как кажется. Он на что-то намекал. Раз он меня оставил, значит, здесь есть какой-то вариант, лазейка… Надо приглядеться… Черт, ну почему они так кричат?!

 

Фриман невольно усмехнулся, вспомнив фразу из фильма.

 

- Могут, могут, - сказал он себе, - Погоди, а что это за бочки по всей улице стоят? Странно, из словно специально здесь понаставили… Красная эмблема на боку… Эй, а ведь это – бензин. Точно, бензин!

 

Фриман почувствовал себя так, будто только что изобрел электричество. Злобно усмехнувшись, он начал прикидывать все в уме. Выбрав нужную бочку и момент, когда возле нее оказалось побольше нежити, Фриман выпустил пять пуль. Выстрелы прорвали ночную тишину. Две пули отскочили в сторону, а остальные сделали свое дело. Сверкнула искра. И бочка взорвалась. Сноп яркого пламени озарил улицу. Сразу стало светло, как днем. Несколько трупов хедкрабов и три перерожденца разлетелись в стороны в виде пылающих кусков плоти. От дикого жара вспыхнули соседние бочки, остальные твари кинулись к ним, чувствуя запах горелой плоти. Фриман прикрыл глаза и еще минуты три слушал жуткую музыку смерти. Гремели разрывающиеся бочки, орали от дикой боли горящие перерожденцы, шипели умирающие хедкрабы… Но через три минуты все смолкло. Фриман открыл глаза. Улица представляла собой ночной кошмар. Вся мостовая стала черней ночи он сгоревшего бензина. Повсюду на ней горели маленькие огоньки – догоравшие куски плоти. Сразу почувствовался резкий характерный запах. Но все было тихо. Ничто не двигалось. Пятью пулями Фриман упокоил всех.

 

Спрыгнув на землю и едва удерживаясь, чтобы не зажать нос от дикого смрада, Фриман пошел вдоль по улице. Впереди виднелся темный туннель, в глубину которого тянулись тросы – часть старой канатной дороги. Справа улица была заблокирована руинами дома, уничтоженного ракетами. Слева был тупик. Фриман начал нервничать. Ходить среди горелого мяса ему было неприятно, запах сбивал с ног, и к тому же все оказалось напрасным. Выхода не было.

 

Вдруг со стороны Гордон услышал какой-то хлюпающий звук. Гордон резко обернулся, выставив оружие. Из темного угла улицы к нему, шипя горящими мышцами, шел перерожденец. Фриман похолодел. Этот мертвец пережил и этот ад. Он все еще горел. Плоть дымилась и шипела, бурля мелкими пузырями. Зомби уже не мог кричать, побывав в раскаленном пламени, и теперь лишь слабо хрипел. Гордон на миг зажмурился. Он даже не представлял, что на свете могут быть ТАКИЕ мучения. Зомби шел, повинуясь подергивающемуся хедкрабу на голове. Но вот сгоревшие кости не выдержали – ноги его с хрустом обломились, сразу обе. Зомби упал. И, волоча за собой останки конечностей, пополз к Гордону на руках. Тот в ужасе смотрел на все это, не в силах пошевелиться. Зомби, слабо шипя, полз, но его движения становились все слабее. Раздался мерзкий хруст – и одна из его рук осталась лежать на земле. Зомби зашипел, в ярости пытаясь подползти еще ближе, но уже не смог сдвинуться с места. С омерзительным хлюпаньем зашевелился хедкраб на голове несчастного и, пролив на мостовую поток крови и слизи, спрыгнул с иссохшего черепа на камни. Тело обмякло. Гордон, ощутив приступ злобы и жалости к несчастному погибшему, вскинул пистолет и в миг изрешетил пулями хедкраба, оставив от него лишь кусок мяса.

 

Скрипнув зубами, Фриман перезарядил пистолет. Патроны таяли прямо на глазах! Это бесило и пугало одновременно. Но ничего не поделаешь. Гордон отвернулся от мертвой твари и вдруг уперся прямо в стену. Прямо в лестницу, висящую на ней. Фриман удивленно проследил за ней – она шла наверх, к тросам. Тросы шли вдоль натянутых сверху железных рельс – они были направляющей для канатных вагончиков, которые когда-то возили по городу веселых туристов. И прямо на двойной лини этих рельс была проложена дорожка, проложена из досок. Гордон покачал головой и полез. Похоже, Отец Григорий постарался и здесь.

 

Идя по узкому мостику, Гордон чуть не сорвался вниз, когда услышал выстрел. Он увидел, как, выбив стекло, из окна дома спиной вперед вылетел зомби. Как раз из окна того дома, где недавно исчез безумный священник. Послышались и другие хлесткие выстрелы ружья. Звон разбивающегося стекла и стук падающих тел.

 

- Хотя они и говорят, что меня обуяло безумие, - Фриман услышал отчетливое бормотание, - Мне все равно. Оно бо есть мой помощник, моя сила и мое спасение…

 

Гордон покачал головой. Да, что тут скажешь? Не так он прост, этот священник, как кажется… Ох, не прост…

 

Фриман залез в попавшееся открытое окно, когда мостик прервался. Посчитал свои патроны. Их осталось совсем мало. Толкнув дверь, Фриман вошел в какое-то помещение. И застыл. Это было похоже на лабораторию сумасшедшего доктора из фильмов ужасов. Другой образ на ум просто не шел. Фриман осторожно сделал шаг вперед, чтобы понять, не видение ли это. Скорее всего, когда-то это была столовая для туристов. Но теперь… Повсюду здесь лежали диски от циркулярных пил, пустые баллоны из-под пропана, какие-то инструменты, ножи. На столах, стоящих рядами, лежали трупы. Все они когда-то были перерожденцами, в этом не оставляли сомнений окровавленные, словно вспоротые тела, язвы на теле и нечеловеческие руки. От лиц остались лишь бесформенные образования. Но хедкрабов на них не было. Они лежали рядом, прямо над их головами, мертвые и с аккуратно расставленными в разные стороны лапами. Гордон прошел между столов, и эти тела надолго запомнились ему. Один из них был совершенно высохшим – почти скелет. Мясо на костях почти высохло, даже не пахло. Гордон поморщился. Все это сделал Григорий, больше некому. Но как? Как он смог притащить сюда зомби и отделить хедкрабов от головы? Или он сначала убил их? Но зачем он тогда все это сделал? Что за безумное, бессмысленное занятие? Фриман поежился, вспоминая, с каким лицом Отец Григорий стрелял в ходячих мертвецов. Это было злобное веселье, не страх, а словно упоение процессом. Неужели и это он сделал лишь ради какого-то своего, безумного удовольствия? Фриман поморщился. Отец Григорий был сумасшедшим. Постепенно это качество затмевало все остальные.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...