Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава 2 Красный День Календаря 19 страница



 

Вперед, в серую бесконечность тумана тянулась невообразимая гигантская паутина. Это были бесчисленные зигзаго- и крестообразные железные балки, на которых держался весь мост от каждой большой каменной «ноги» до другой. Ветер свистел в ушах от большой высоты – Фриман стоял прямо над гладью моря, но даже не замечал этого. Зрелище в виде бесконечно удаляющейся сети перекладин, балок, опор, каждая из которых состояла, в свою очередь, из сотни таких же зигзагообразных и перекрещивающихся балок, только маленьких – это зрелище завораживало и пугало одновременно. Вся сеть, образуя плавные вогнутые в сторону моста дуги, смотрелась немыслимо сложно и в то же время рационально-упорядочено. Первым, что пришло в голову Гордону, когда он увидел это, была Эйфелева Башня. Тоже самое, только в горизонтали. И в три раза сложнее.

 

Во всем это великолепии, среди бесчисленного перекреста балок угадывалась частично разрушенная решетчатая дорожка с низенькими перилами.

 

Пролетевшая мимо чайка громко крикнула. Подул морской холодный ветер. Гордон вдруг глянул вниз и наконец оценил высоту, на которой он находился. И, вздрогнув, отступил назад, привалившись к стене.

 

- Нет, - шептал он себе, - Даже и не вздумай… Это самоубийство… Не смей…

 

Но уговоры были лишь отрицанием неизбежного. Лезть вперед надо было. А иначе – лучше сразу застрелиться. И Гордон полез. Дрожа, он схватился сначала за какую-то балку и осторожно поставил ногу на другую. Крепко держась, он едва смог оторвать вторую ногу от надежного пола и поставить ее на третью балку. И все – назад пути не было. Гордон, цепляясь руками, словно альпинист, пополз по большой балке вперед. «Только не смотреть вниз…», - подумал он, и, естественно, тут же глянул туда. Весь мир словно качнулся – Гордон едва смог удержаться и не улететь вниз, в волны. Шумно выдохнув и попытавшись успокоиться, он снова пополз вперед, к уцелевшему участку служебной дорожки, идущей поверх балок. Фриман смотрел лишь себе под ноги и руки, чтобы не промахнуться мимо очередной балки, и, когда решился наконец глянуть вперед, с удивлением увидел там большую решетчатую площадку, и маленькую будку на ней, очевидно предназначенную для ремонта и профилактики опор моста. Обрадовавшись хоть этому, Гордон пополз вперед быстрее. Едва он достиг уцелевшего участка дорожки, он повалился на него и в изнеможении от напряжения и страха едва пополз по ней на площадку перед будкой. И, когда он дополз до нее, ему казалось, что он прошел уже полмоста и испытал весь только страх от высоты и потери равновесия, который только человек может испытать. Но, поднявшись на ноги, он глянул на проделанный путь и понял, что прополз лишь десять метров. Впереди лежал точно такой же путь, до следующей площадки с будкой.



 

Фриман, смирившись с судьбой, огляделся и подошел к будке. Но оттуда вдруг послышался странный и до боли знакомый звук. Действуя почти автоматически, Гордон на миг показался в дверном поеме и тут же отступил назад – и из домика на площадку вылетел прыгнувший хедкраб. Гордон, пожалев, что хедркаб не улетел вниз, пристрелил его из автомата. И вдруг услышал странный гул. Гордон напрягся оттого, что не понимал, что это. Гул, казалось, шел отовсюду. Все вокруг начало трястись, с каждой секундой все сильнее. Гордону уже начало казаться, что сейчас вся эта невообразимая конструкция развалится к чертям – так сильно все трясло. Послышался оглушительный нарастающий стук, и вдруг – гудок поезда. Мост затрясло совсем сильно, и Гордон упал. Но через полминуты все начало угасать. А еще через минуту – все стихло. Фриман, оглядевшись, встал на ноги.

 

«Да это всего-навсего поезд проехал, - подумал он, успокаиваясь, - Ерунда… Вперед…»

 

И снова – медленно и напряженно, упорно и внимательно – вперед, по тонким и толстым перекладинам и балкам вперед, к следующей площадке…

 

Добравшись туда минут за десять, Гордон снова в изнеможении опустился на нее, не заметив даже, что присел рядом с высохшим трупом повстанца… И по нему тут же открыли огонь. Усталость как рукой сняло. Гордон, перекатившись, спрятался за стеной будки и выглянул из-за нее. Стреляли со следующей площадки. Двое солдат, прицельным огнем. Фриман снова исчез в будке, которая оказалась простой подсобкой. Теперь-то он заметил и труп повстанца, и следы давней перестрелки. Подсобка была завалена каким-то промышленным хламом. Но Фриману показалось, что он увидел среди него что-то блестящее. Он потянулся туда и достал… Нет, это просто невероятно! Гордон ошеломленно вертел находку в руках, не в силах поверить. Это был отличный боевой арбалет, самый сложнейший, из тех, что Фриман когда-либо видел. Состоящий из бесчисленного нагромождения деталей, он был снабжен отличным снайперским прицелом – приличной оптикой с десятикратным приближением. Рядом же валялись и болты в арбалету – странного вида светящиеся в темноте оранжевые шестиугольные стержни. Оружие, судя по всему, было самодельным, что, однако, не делало его хуже. Скорее всего, именно эти и отстреливался этот несчастный повстанец…

 

Но раздумывать не было времени. Фриман быстро взвел арбалет и вставил в желоб болт. Огонь снаружи давно прекратился – очевидно, солдаты решили подкараулить Фримана, когда тот начнет лезть по балкам. Гордон, выглянув одним лишь прицелом, осмотрел все их позиции. Отсюда было видно их обоих – они о чем-то тихо переговаривались. Фриман выстрелил по тому, который сидел подальше. Стрела, пропев в воздухе, воткнулась в череп солдата – прицел у арбалета был отрегулирован просто мастерски! Не успел второй солдат удивиться, как и его постигла участь его товарища. И Фриман снова вышел на площадку.

 

Новое оружие бросать не хотелось, но все же Гордон Терминатором не был, и носить на себе целый арсенал не мог. Подумав, что пора наконец избавиться от лишнего груза, он выбросил в море свой обычный автомат и револьвер. Револьвер был пустым, а обычным автоматом он уже давно не пользовался, предпочитая табельный Альянсовский. Кое-как укрепив арбалет за спиной, Гордон снова полез вперед…

 

На полпути, когда нервы его снова были на пределе, ему вдруг преградил путь странный слизистый канат, знакомый, очень знакомый на вид. Фриман не поверил глазам – на внутренней поверхности моста сидел барнакл! Как давно Фриман уже не сталкивался с ними. Еще одни твари, вроде хедкрабов и муравьиных львов, расселившиеся повсеместно за эти двадцать лет. Фриман, худо-бедно закрепившись ногами, освободил одну руку и осторожно достал пистолет. Стараясь рассчитывать отдачу, он выстрелил в мешок с зубами несколько раз. Пяти выстрелов хватило, чтобы барнакл безжизненно повис на мосту. Едва не сорвавшись в ходе всего этого, Гордон спрятал пистолет и продолжил опасный путь…

 

Эта пытка продолжалась уже двадцать минут. Больше солдат он не встретил, но вот барнаклов попалось целых три штуки. И радости Фримана не было границ, когда он увидел перед собой высокую каменную стену на фоне скалистого берега. Мост закончился! Фриман, встав на ноги, довольно смело побежал по решетчатой дорожке к каменной «ноге» моста, забыв, что сделать то же самое он все это время так и не решался, ползая медленно и осторожно. Но теперь все это было не важно – он дошел до конца! И, словно в подтверждение этих мыслей, о балку возле него звякнула пуля. Гордон судорожно поднял голову – солдат стрелял с небольшого балкончика, укрепленного на каменной стене. Прямо под ним стоял еще один, направив орудие на Гордона. Фриман, злобно усмехнувшись, рывком потянулся за автоматом, и в этом момент в него выстрелили оба солдата. Пули полоснули Гордона по груди и животу, но он, не обращая на это внимания выхватил автомат нагло расстрелял солдат, так и не понявших, почему жертва не умерла. Фриман мельком глянул на взвывший датчик подзарядки скафандра – на нейтрализацию этих попаданий ушло больше половины заряда костюма. Но сожалеть было некогда – сбоку уже слышался подозрительный гул, словно летел вертолет. Гордон нахмурился – он когда-то слышал этот звук… Точно! Мэнхаки! Едва он понял это, мэнхак вылетел из-за угла и полетел прямо на него, рассекая воздух острыми, как бритва, лопастями. Гордон, вскинув автомат, легко превратил эту машинку в груду металлолома. И кинулся к двери в стене.

 

Внутри, как и на том конце моста, оказался служебный коридор, приведший его в подсобку. Там ему был уготован прием в лице двух солдат, с которым Гордон справился без труда, но зато пожертвовав еще двадцать процентов заряда батарей. Фриман, чувствуя ярость и окрыляющий раж, носился по подсобке, словно оранжевый вихрь, расстреливая все, что пыталось ему помешать. В этом были и вся его злость за проделанный путь, и страх ползания на жуткой высоте, и обида за убитого штурмовиком повстанца, и негодование за плененных Моссман и Илая, испытывающего «ужасные мучения». Гордон с боем прорвался на лестницу наверх, преодолел один этаж, второй… И оказался наконец в маленькой комнатке на самом верху, на уровне верха моста. Отсюда, из подсобки, забитой аппаратурой Альянса, были видны рельсы и сам мост, тонущий в тумане. И сюда, к эти консолям и панелям управления тянулся через выбитое окно кабель, уходящий по фонарным столбам на мост. Гордон, облегченно и устало вздохнув, отстрелил кабель. Прислушался к приближающимся торопливым шагам. И приготовился спускаться обратно, вниз…

 

 

…Путь назад казался вечностью. Хотя он лез по этим же балкам даже быстрее, чем в первый раз, ему все равно казалось, что все тянется бесконечно долго. Снова – высота, ветер и отчаянные попытки не терять равновесие. Но все когда-нибудь кончается, кончилось и это. И Фриман снова ступил на прибрежный песок, снова прошел по тихому бывшему лагерю солдат и поднялся наверх, на рельсы моста. Устало опустился на сиденье своего багги. Устало положил автомат и опустил голову на руль. Может, он просидел так всего пять мнут, в полном забытьи, а может, и полчаса… Но, что бы он не чувствовал, как бы ни устал, надо ехать. Потому что война еще не закончена. Потому что Альянс все еще правит Землей. Потому что Илай и Джудит все еще в беде. Потому что Аликс ждет его в Нова Проспект.

 

Фриман завел багги и поехал по рельсам. Ему повезло – здесь не было шпал, а иначе его путь напоминал бы езду по стиральной доске. Но даже здесь не обошлось без приключений. Мост вдруг снова начал вибрировать. Гордон, уже зная, что это значит, резко отвел багги с путей на обочину, к краю моста. Слез и спрятался за стоящей на соседних путях цистерной.

 

Поезд, словно нож, рассекающий воздух, пронесся мимо, исчезая вдали. Фриман, поглядев ему вслед, снова сел на свою машину и поехал. Этот поезд шел из Нова Проспект. Гордон уже чувствовал, что скоро эта бесконечная дорога закончится…

 

Глава 8

Песчаные Ловушки

 

…Фаулер стоял и смотрел на морскую гладь. И не важно, что сейчас это море стремительно осушается – Фаулер всегда любил эти волны. Жаль только, что скоро их уже не будет и в помине. Всего три месяца назад Фаулер получил предписание переехать в Сити 17, и вот он уже в рядах восставших против хозяев Земли. Все эти годы он, скрепя сердце, жил под пинками и тычками ГО-шников, и теперь он получил возможность действительно портить Консулу настроение. Когда в дом Фаулера и других вошли двое граждан, осторожно предложивших всем желающим вступить в сопротивление, многие отказались. Их можно было понять – страх перед Альянсом у всех слишком велик, да и эти двое могли оказаться очередными засланными доносчиками. Но Фаулер, даже понимая это, сразу согласился. Ему уже было все равно – не мог он больше так жить. Каждую ночь ему снилась прежняя Земля, старый мир, который он видел еще ребенком. Он был согласен даже на расстрел. Но его радости не было предела, когда его действительно привели в одну из немногочисленных станций Сопротивления. И началась жизнь, полная риска и борьбы. Тогда, впервые дни после вступления в Сопротивление, все это казалось битвой за свободу. Это так и было. Фаулер в это твердо верил, но теперь он стал все больше сомневаться. Есть ли будущее у Сопротивления? Ведь даже если люди и начнут брать верх над Консулом, то ведь это все ничего не решит. Войска Альянса вызовут помощь. И прибудет новая орда, еще больше этой… А ведь Семичасовая Война хорошо показала реальные возможности людей. Никакие…

Фаулер одернул себя. Он знал, что эти мысли – лишь мимолетны. Даже если они здесь все умрут, они знают, за что умирают. И они умрут свободными. А может быть даже прихватят с собой пару взводов солдат Альянса и помогут другим людям хоть на миг вздохнуть с облегчением.

И Фаулер снова покрепче сжал рукоятку автомата и продолжил вглядываться в дорогу…

Но он не видел, как небольшой отряд солдат бесшумно крался вдоль стены дома. Один из них нес два тяжелых контейнера. Командир отряда поднял руку, сжатую в кулак – и отряд остановился. Знаками он отправил одного солдата во дворик дома, еще одного в сам дом, показав ему один палец – «Первый этаж твой!». И подал знак солдату с контейнерами. Тот, бесшумно раскрыв их, извлек оттуда две бугристые шарообразные мины. Командир отряда кивнул – «Начинаем!». Обе мины одновременно влетели в окна дома – на второй и третий этажи. Раздались два испуганных крика. В этот момент застучали выстрела на первом этаже. Трескнули молнии, и, после сдавленных стонов, все стихло.

- Операция завершена, - передал по рации командир отряда и, расслабившись, пошел к парадному входу в дом.

Солдаты молча последовали за ним. Со стороны дороги послышался нарастающий гул – приближался бронетранспортер.

И вдруг дверь дома распахнулась, и из него выбежал испуганный повстанец, затравленно оглядываясь по сторонам. В руках он сжимал автомат только что убитого солдата Альянса. Солдаты от неожиданности замерли, но лишь на секунду. Но их остановил командир отряда. Подскочив к повстанцу со спины, он одним мощным ударом сбил его с ног, а другим – выбил автомат. Повстанец сдавленно застонал и попытался встать, но новый удар остановил его.

Из подъехавшего БТРа вылез еще один солдат.

- Все в порядке? – просил он, кивая на повстанца.

- Да, - кивнул командир отряда и снова пнул человека.

Фаулер, скорчившись от боли, сплюнул кровью.

- Ну что? – издевательски обратился к нему командир отряда, - Может, ты не рад нам? А вот мы тебе как раз очень даже рады.

Фаулер с ненавистью смотрел на этого солдата. С ненавистью и страхом. Он не раз слышал, что эти твари делают с пленными.

Заметив, что это жалкий человечишка заоглядывался по сторонам, командир отряда едва заметно кивнул остальным солдатам, и они тут же взяли пленного под прицел. Фаулер понял, что бежать не удастся.

- Ты мне нравишься, - голос, проходящий через модулятор респиратора, звучал грозно и монотонно, - И поэтому у меня к тебе предложение. Мы убьем тебя быстро и безболезненно, но если только ты сообщишь нам радиочастоту станции «Маяк».

У Фаулера все похолодело внутри. Такого ужаса он еще не испытывал никогда. Похоже, умирать придется долго…

- Молчишь? – издевательски усмехнулся командир отряда, - Подумай хорошенько. У тебя есть шанс хотя бы частично остаться верным Консулу.

- Гореть твоему Консулу в Аду, - прохрипел Фаулер, закашлявшись.

Командир отряда резко присел на одно колено и схватил пленного за волосы.

- Значит ты так решил, да? – прошипел он, - Как бы ты не пожалел об этом. Эй, - он обратился к солдатам, - Найдите мне огня.

Фаулер, чувствуя, как к горлу подступает комок, смотрел, как два солдата вынесли из дома груду досок, которые раньше были мебель, облили ее керосином из канистры, найденной там же, и подожгли. Яркое желтое пламя резануло по глазам. Фаулер, обливаясь потом, на миг зажмурился.

- Вы знаете, что делать, - сказал командир отряда и, отвернувшись, отошел в сторону…

Он глядел на живописную гладь моря, на редких чаек и желтый песок. А за его спиной все сильнее кричал человек, пожираемый костром. Пять минут командир отряда прохаживался в стороне, пока вдруг между дикими криками не послышалось:

- Ноль... двадцать… пять… ноль…пять…

- Что?! – командир отряда резко обернулся и выхватил пистолет, - Что ты сказал?

- Ноль… двадцать… пять… пожалуйста…

- Пеленгуй, живо! – крикнул командир солдату у БТРа и выстрелил.

Солдаты, державшие Фаулера за руки и ноги над пламенем, бросили его тело с простреленной головой на уголья.

- Данные получены! – лаконично сообщил солдат у БТРа, - Станция «Маяк» находится в девяносто четвертом квадрате.

- Хорошо. Свяжись с Цитаделью. Пусть высылают десант…

 

…Он ехал по темному туннелю. От прежней решительности не осталось и следа. Мост был позади. Но только не проблемы, которые, подобно черным фуриям, витали над ученым-неудачником, искали его, находили везде и всегда, и он уже в который раз вздрагивал от их злобного хохота, ёжился от их темных цепких рук, обнимающих его. Фриман не знал, что он делает не так, но все повторялось снова и снова. Он знал, что до его появления тут Илай и Джудит много лет были в безопасности. Он знал, что многие его друзья попали под сокрушающий вал его проблем, следующих за ним. И вот теперь – Илай и Моссман. Это он во всем виноват. Альянс искал именно его – как глупо было оставлять катер на виду! И поэтому только он виноват в этом. И ему это и исправлять.

 

Но сейчас Гордону было страшно. Туннель дышал на него смертью и гнилью. Тьма сжимала, окутывала, не отпускала. Фары багги не работали. Дороги не видно. И только опасность, которую чувствуешь всем телом. Фриман вздрогнул от утробного воя, тысячу раз отразившегося от стен туннеля. Он уже слышал этот вой. Там, в Рэвенхольме. И это не предвещало ничего хорошего. Ничего живого. Только полужизнь.

 

Гордон замедлил ход и поехал медленно, судорожно оглядываясь. Только бы не засада… Только бы не завал…

 

И вдруг из темноты к нему метнулась жуткая фигура, хлюпнув раной на груди , и стон перерожденца раздался у него прямо над ухом. Фриман закричал. Он едва успел увернуться от удара уродливой руки. И тут же с грохотом врезался в какой-то ржавый автомобиль. Гордона резко швырнуло на руль – только энергия костюма уберегла его от сломанных ребер. Весь туннель наполнился вдруг стонами и яростью. Гордон, вскрикнув, схватился за гауссову винтовку и что было сил надавил на спуск. Струя плазмы озарила на миг весь туннель, и зомби отлетел к стене. Но за эту секунду Фриман успел увидеть… Со всех сторон к нему шли живые мертвецы. Зомби кишели в туннеле, они вылезали из-под опрокинутых машин, из углов и труб…

 

Фриман, обливаясь потом, схватился за руль, резко выехал вперед. Затравленно метаясь, он беспорядочно палил из гауссовой винтовки, сходя с ума от стонов и рева, наполнивших туннель. Он постоянно врезался, но все равно ехал вперед. Но вот дорога стала чистой, и багги снова начал набирать скорость. Сбив на полном ходу двух перерожденцев, Фриман, словно стрела, несся к светлому выезду из туннеля. Он сам превратился в скорость. Он стал ветром. Он летел.

 

И на огромной скорости вылетел под открытое небо. Еще долго он не сбавлял ход. Еще долго он слышал эти голоса. И только через три километра понял, что смерть осталась позади. Фриман остановился и оглядел багги. Он был побит и забрызган желтой жижей, смешанной с кровью.

 

- Надоело! – закричал он в небеса, сжав кулаки, - Как мне все это надоело! За что? За что…

И он опустил взгляд…

 

 

…Спустя пять минут он уже ехал вперед. Стараясь забыть об этом срыве. Он не имеет права отступать. Он борется и за себя.

 

Через минуту он заметил впереди прибрежный коттедж, обнесенный с одной стороны забором. И прибавил ходу. Фактор внезапности – его главный козырь. Во двор он влетел, пробив забор – там, где его меньше всего ожидали. Фриман сразу же оценил обстановку. Увидел тела людей на чахлой траве. Два солдата справа, два слева, у БТРа. Гордон, злобно ухмыльнувшись, на ходу открыл огонь на поражение. Растерявшиеся солдаты Альянса не успели ничего сделать. Плазма косила их, словно серп пшеницу…

 

 

…Командир отряда судорожно метнулся в сторону от этого желто-серого вихря, ворвавшегося во дворик. И как это они не заметили Нарушителя №1 еще издали? Этот дьявол уже пробил плазмой четверых солдат – весь взвод… Командир уже мертвого отряда увернулся от жгучего луча плазмы и прицелился. «Ну что, Гордон Фриман, - пронеслось у него в голове, - Пора отплатить за всех наших, которых ты убил…». И, заметив, что машина понеслась прямо на него, он спустил курок…

 

 

…Пули последнего солдата высекли искры из корпуса багги, но машина выдержала. Толчок, хруст костей под колесами – и все было кончено.

 

Фриман остановил машину и сошел на землю. Оглядел дворик так, как будто хочет найти в нем что-то уникальное, неповторимое. Но это был обычный дом, обычная чахлая трава, обычное серое море у горизонта… Гордон прошелся между трупами солдат и посмотрел, что полезного он может взять у них. Из нужных вещей нашлись автоматы и много патронов, но Фриман взял лишь один стакан к табельному автомату Альянса. Все остальное все равно было бы «мертвым грузом». Обходя трупы, Фриман поморщился от терпкого черного дыма. Оглянувшись, он увидел невдалеке догорающий костер с почерневшим и кровоточащим трупом на нем… Фриман, отвернувшись, продолжил обыскивать дворик. Эти солдаты еще более не-люди, чем кто-либо, кого Фриман встречал, если они смогли сотворить такое с пленником…

 

В доме тоже не нашлось ничего, кроме неприятностей. Наткнувшись на неизвестно кем тут оставленный труп солдата, Фриман нашел на втором этаже пару трупов повстанцев. Гордон подошел к ним поближе – но следов ранений у них так и не увидел, только багровые кровоподтеки на коже лица и рук. И тут откуда-то сверху на Фримана упала шарообразная мина, такая же, какие он уже видел недавно на дороге. Мина, пискнув, выставила во все стороны тупые шипы и вдруг резко выпустила разряд электричества в ученого. Его сбило с ног, но скафандр все же сумел поглотить заряд – но и сам полностью разрядился. Гордон, быстро опомнившись, схватил какой-то стул, подцепил его ножками мину и молниеносно выкинул ее за окно. И в облегчении оперся на стену. Еще бы чуть-чуть, и…

 

Гордон, пройдя мимо уже потухшего костра, вернулся к багги в отвратительном настроении. Такое зрелище мало кого не тронет за живое, к тому же он только что чудом спасся от мины. Гордон, перезарядив автомат, покосился на стоящий неподалеку БТР. Но у ученого не было ни сил, ни желания что-либо делать с бронетранспортером. Конечно, стоило бы вывести его из строя, перерезав пару проводников и клапанов, но Гордон махнул на это рукой. Если вот так просто размениваться на мелочи, никакого времени не хватит. А ведь день уже начинал клониться к вечеру. Нова Проспект, как понял Фриман, был слишком крепким орешком, чтобы пробираться по нему вслепую, при свете лишь луны. Нужно было поторапливаться. И Фриман вновь завел мотор.

 

Путь дальше проходил на удивление спокойно. Гордона больше не беспокоили ни солдаты, ни их заставы, ни прибрежные домики. Дорога тянулась вдаль безмятежно и тихо, теплый ветер обдувал лицо, и казалось, что можно вот так катить по дороге целую вечность, забыв обо всем на свете. Из-за пелены серых облаков на минутку вышло солнце, где-то вдали осторожно крикнула тощая чайка. Гордон улыбнулся и, повинуясь какому-то непонятному, почти мальчишескому порыву, приветливо помахал ей вслед. Он, хоть и лишаемая своего мира, все же оставалась свободной. Как давно он не видел ни природы, ни свободы. В чем-то они были похожи с этой чайкой. Это грязно-белое крылатое существо вот так легко парит над этой многострадальной землей, ловя, как и все живое сейчас, каждый миг солнечного света, льющегося из этого серого, неприветливого неба. Фриману на миг показалось, что он все-таки не один. Но солнце вновь спряталось, словно отшельник от мирской суеты, чайка улетела – и Гордон снова почувствовал глухую тоску.

 

И тут он заметил впереди толстую красную башню маяка и пару маленьких, крытых черепицей, домов, стоящих по обе стороны дороги. Неподалеку стоял сарайчик, в тени сухого дерева мирно покоился корпус старого грузовика. Фриман напрягся, сжал ручку гауссовой винтовки и начал вглядываться. Но ему почему-то очень не хотелось, чтобы тут был очередной пункт солдат. Слишком уж все тут по-человечески, умиротворенно и даже красиво. Такое подходит только людям.

 

- Эй, сюда!

 

Фриман вздрогнул, как от удара током – но впереди стоял самый обычный повстанец. На его плече красовалась буква «Лямбда». Гордон улыбнулся – все-таки здесь еще были люди. Фриман приветливо помахал повстанцу, внезапно повеселев. Наверное, он просто слишком долго воевал и сражался. Наверное, он просто слишком давно не разговаривал ни с кем просто так.

 

- Эй, приятель! – крикнул Гордон повстанцу, подъезжая, - Как вы тут? Солдаты не досаждают?

 

- Нет пока что, - пожал плечами повстанец, - Доктор Фриман, я очень рад, что вам удалось добраться до нашей станции! Но нам только что передали радиосообщение. Они ищут вашу машину.

 

Фриман застыл.

 

- Что? Уже? Вот черт, - его настроение начало ухудшаться, - Но машина ведь не этиловый эфир – сама собой не испарится.

 

- Загоняйте багги в этот сарай, - показал рукой повстанец, - Спрячем его тут, пока солдаты еще не знают, где он.

 

- Но как же… - попытался протестовать Гордон.

 

- Вам придется продолжать путь пешком, - развел руками повстанец, - С воздуха вы – прямая и очень хорошо заметная мишень. Вас заметит первый же штурмовик.

 

Фриман, вздохнув, загнал багги в гараж, забрал из багги оружие и вышел к повстанцу.

 

- Вот и все, - сказал Фриман, кивая на сарай, - А это вы – станция «Маяк»? Полковник Одесса Кэббедж пытался связаться с вами по рации, предупредить обо мне.

 

- Это как раз он нам и сообщил, что вас уже засекли на машине, - ответил повстанец, - Но здесь вам нечего бояться – у нас тут безопасно, Альянс еще не пронюхал про эту точку.

 

Фриман легко кивнул подошедшим – из дома вышли еще трое повстанцев – двое парней и девушка. Все они с интересом и почтением разглядывали Фримана, будто тот был расписан акварелью. Девушка даже подступилась к Гордону, видимо захотев к нему обратиться, но на полуслове смутилась и, покраснев, отступила на шаг. Парни понимающе ухмыльнулись.

 

- МакПолсон, - представился первый повстанец вслед за остальными.

 

- А у вас тут приятно, - улыбнулся Фриман, пожимая ему руку, - А что, остальные где?

 

- А других повстанцев тут и нет, - заявил парень, стоящий рядом с девушкой, - Мы тут сами всем заправляем. Полковник Кэббедж изредка дает указания по рации. У нас тут вообще очень удобное место. Альянс давно ищет эту станцию, но ни за что не пошлет корабль прочесывать территорию – это для них слишком опасно.

 

- Слушайте, - спохватился вдруг Гордон, - А у вас тут нет никаких трофеев от солдат? Энергобатарей, например…

 

МакПолсон, улыбнувшись, забежал в дом и вынес оттуда три батареи. Протянув их Гордону, он довольно прибавил:

 

- Это я их принес сюда! Нам когда сообщили, что вы едете, я как раз шел на разведку. Ну, и прихватил у пары солдат… Мы их тут тоже отлично стреляем, - похвастался он, - Вы бы только видели – мы тоже кое на что годны. Жаль только, что не можем пойти с вами в Нова Проспект…

 

- Кстати, - Фриман начал заряжать скафандр, - А далеко до него отсюда? Пешком у меня скорость будет помедленнее, да и муравьиные львы замучают…

 

- О, об этих тварях и не напоминайте, - закатил глаза один из повстанцев, - Столько мы от них натерпелись… А до Нова Проспект тут по прямой километров семь. Но на дорогу сейчас опасно соваться, так что в обход выйдет больше семи километров.

 

- От маяка вдоль скал идет секретная тропинка, - впервые заговорила с Гордоном девушка, - Я покажу вам дорогу туда. По ней вы сможете срезать часть пути.

 

- О, молодец, Марина, - сказал МакПолсон, - Хотя идти там довольно опас…

 

Его прервал отдаленный знакомый гул. Фриман быстро оглянулся – на горизонте показалась быстро растущая точка. Сюда летел корабль Альянса.

 

- Дьявол! – выругался МакПолсон, инстинктивно выхватывая автомат, - Десантный корабль! Но как они нашли нас? Ведь нас даже не предупредили об атаке…

 

Гордон понял, что медлить больше нельзя. Его взгляд заметался в поисках ракетницы или чего-нибудь получше, годного, чтобы сбить корабль. Но, как ни искал Гордон, тщетно. Повстанцы мигом разбежались. Полуживой корабль, напоминающий гигантскую креветку, был уже совсем близко.

 

- Фриман! – крикнул один из них, - Не стой там! Они будут стрелять с воздуха!





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...