Главная Обратная связь

Дисциплины:






НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ИЗВИНЕНИЙ



22:23

 

Поддавшись панике, мой разум начинает запутывать меня. Кажется, что стены приближаются, и становится труднее дышать, словно я бегу без кислорода. Это только в моей голове, и это не останавливает капельку пота, скатившуюся по виску. Я вздыхаю и упираюсь щекой о колено, а затем раскачиваюсь взад-перед.

Следующий логичный план и моя последняя надежда – просто сидеть здесь и ждать, пока не стихнет музыка, а затем возобновить свою шумовую попытку обнаружения, когда команда понесет наверх пакеты с украшениями. А может парочка любителей вечеринок забредет в поисках уединенного местечка для быстрого перепиха и откроет дверь. На что можно только надеяться. С моей дерьмовой удачей это будет Ферро с очередной шлюшкой.

Я не знаю, как долго здесь сижу, раскачиваясь взад-перед, пока музыка резко не смолкает посреди песни. Это еще не может быть окончание вечеринки. Возможно, какой-то технический сбой с акустической системой. Прижав ухо к двери, я слушаю и жду, но музыка не начинает играть снова. Меня охватывает всплеск надежды. Это мой шанс. С выключенной музыкой, я должна кричать так громко, как могу. Они должны меня услышать.

Вскочив, я барабаню руками в металлическую дверь. Как только моя рука соприкасается с металлом, я кричу, или хриплю. Голос пропал. Я издаю ужасные звуки троллей, как если бы козел бродил по моему мосту. Прижимая руки к груди, я замираю.

Я слышу людей, но не такой шум, как раньше. По позвоночнику пробегают мурашки, и я прижимаюсь ухом к двери, пытаясь получше прислушаться.

Через толстый металл я слышу крики, от которых я промерзаю до костей. Люди кричат не оскорбления или мат, это леденящие кровь крики паники и страха. Там происходит что-то ужасно неправильное. Боже. Я прижимаю руки к груди и отхожу от двери, широко раскрыв глаза.

Образ массового убийцы в хоккейной маске, размахивающего бензопилой, врывается в мои мысли. Но это смешно. Не слышно выстрелов. Если я слышала музыку, то услышала бы, если бы кто-то обезумел и стрелял. Нет, это что-то другое. Что-то хуже.

Я лихорадочно оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то, чем я могла бы подпереть дверь, но здесь нет ничего, кроме пары коробок с бумагой, исписанной рецептами. Крики снизу усиливаются, быстрее разгоняя кровь по венам. Я слышу, как сердце бьется в ушах.

Если люди кричат, если что-то случилось, значит приедут копы. Если сюда придут копы, то я – труп. Моя задница окажется за решеткой за организацию рэйва, а отец получит тонну штрафов. А что еще хуже, они и его в тюрьму упекут. Спрятав лицо в ладонях, я судорожно вздыхаю и пытаюсь сложить все воедино. Это сделала я. Что бы ни случилось, это моя вина, и я возьму ее на себя. Они не повесят это на папочку или кого-то еще.



Прижимаясь спиной к двери, я сползаю вниз. По крайней мере, они найдут меня, прежде чем крыса сделает меня своей сучкой. Хотя бы хуже не будет. Думая об этом, я убираю волосы с лица и понимаю, что они мокрые, потому что я безумно потею. Боже, да в комнате жарко.

Я поднимаю взгляд к потолку и говорю:

– Господи, вытащи меня отсюда, и я вернусь и стану послушной девочкой. Обещаю, – надеюсь, там не бегут в панике. Если кто-то пострадает, я не смогу жить. Сидение здесь сводит меня с ума, моя рубашка вся в поту. Мне нужно выбраться, чтобы им помочь. Прижав голову к стене, я смотрю вверх. – Подай мне знак, что делать?

Как бы в ответ на мой вопрос, гаснет датчик дыма на потолке, и начинает разбрызгиваться вода, попадая на мое лицо, а рев пожарной тревоги оглушает меня. Просто прекрасно! Теперь еще кто-то нажал на сигнал тревоги. Еще больше штрафов. Отец убьет меня. Опустив лицо, я дважды моргаю и пытаюсь стереть воду с лица. Я вдыхаю воздух, и делаю это еще раз. Нет, этого не может быть.

Это дым? Черные клубы проникают в щель под дверью. Я горько смеюсь и открываю рот. Это реально. Здание горит. Поэтому они кричат. Вот почему мне так жарко, и что-то сжимает горло, когда я дышу. Я-то думала, что это от крика, но это не так. Я вдыхаю горячий воздух, наполненный химикатами. Внизу небольшая лампочка моргает и тухнет, оставляя меня в темноте.

На секунду я замираю, и мир останавливается. «Борись или умри. Открой дверь, Джина, или не видеть тебе следующего восхода солнца».

Вскочив на ноги, я бегу к двери и дико в нее бью, при этом крича. Маленькая комната быстро наполняется дымом, и превращается в духовку. Черные клубы вздымаются из-под двери и через вентиляционные отверстия в полу. Я чувствую, как они наполняют комнату, как здесь становится все жарче и жарче. Я даже не могу попытаться вздохнуть, меня обжигает дым. Он сжигает ноздри и легкие, отчего я кричу.

Согнувшись, я задыхаюсь и не могу это остановить. Царапая горло, меня охватывает паника. Руки обхватывают шею, колени подгибаются. Падая на колени, я слышу какой-то треск. Мой крошечный пресноводный жемчуг рассыпается.

«Я не могу так умереть. Не сейчас. Не здесь».

Подползая к двери, я чувствую дверные петли и впиваюсь ногтями в них, стараясь оторвать их от стены. Мои ногти ломаются, пальцы болят, но я пытаюсь заставить их сделать хоть что-то, для чего они не предназначены. Я пробую в последний раз надавить ими, как рычажками, чтобы нащупать слабое место, но ничего не выходит – выхода нет.

Дым продолжает прибывать. Я стараюсь задержать дыхание, но не могу. Я задыхаюсь, вдыхая опасное количество токсичных веществ, прежде чем второй раз заливаюсь кашлем и пытаюсь затаить дыхание. Кожа скользкая от пота, и мне очень жарко. Моя голова наполняется этим странным чувством, от чего пол словно накреняется на бок.

Опустившись, я прижимаюсь щекой к старому деревянному полу. Почувствовав резкую боль, я понимаю, что царапаю пол. Занозы попадают под ногти, пока слезы смешиваются с водой и струятся по моим щекам.

Я испортила ее. Жизнь кончена, а я все испортила.

Глава 8

ПОСЛЕДНИЙ ТАНЕЦ

21:17

 

Единственный раз, нарушив правила, я опускаюсь в огонь, буквально. В маленькой комнате так душно, словно я заживо поджариваюсь. Воздух не поступает в организм, и каждый раз пытаясь вздохнуть, я словно дышу через полиэтиленовую пленку. Слезы стекают по горячему лицу, текут по щекам и капают на деревянный пол. Я наблюдаю за пятнышком мгновение, пока другая капля не занимает его место.

Все было впустую. Вся моя жизнь – ничто. Я не была доброй. Я никому не помогала. Нет причин, чтобы кто-то меня помнил. Моя жизнь сводится к груде пластиковых карточек и номера социального страхования. Мое имя бесполезно – и никто не запомнит Реджину Гранц.

Дело в том, что я думала, у меня нет больше времени. Больше времени, чтобы стать храброй, смелой, чтобы стать той, кем я должна быть. И пока я ждала появления этой девушки, я следовала правилам, делала, что мне говорили, и никогда не спрашивала зачем... никогда не перечила. Я была так сосредоточена на том, чего все хотели для меня, что даже не спрашивала, чего хочу я.

А теперь слишком поздно.

Я нахожу место на полу с прохладным воздухом. Возможно, там есть трещинка, потому что маленький поток холодного воздуха обдает меня время от времени. Она не больше ниточки, но хоть что-то. По другую сторону от этой стены свежий воздух и свобода.

Я даю себе обещание, и, наконец, обращаюсь к Богу, что происходит редко. Я не знаю, здесь он или нет, но если да, он услышит мои мысли, мою мольбу. Я сделаю что-нибудь стоящее в жизни, если вытащишь меня. Я обещаю.

Я больше не буду эгоистичной, чрезмерно осторожной Джиной, какой была долгое время. Я сделаю мир лучше. Я всегда этого хотела, просто не знала, как это сделать.

Мне удается перевернуться на спину, и я поворачиваюсь лицом к потолку, позволяя воде из разбрызгивателя капать на мое лицо, как дождь. Это устрашающе успокаивает. Тело наливается свинцом, и я изо всех сил пытаюсь держать глаза открытыми. Дым задерживается надо мной. Я знаю это, хоть и не могу видеть. Водоворот огня становится все ближе, подступая с потолка к полу.

Страх исчезает, оставляя моему воображению порхать в череде бесконечных желаний и сожалений. Я вжимаю ногти в доску пола, стараясь бодрствовать, но чувствую, как вялость окутывает, накрывает меня. Я борюсь с ней, позволяя вонзаться старым щепкам в мои руки, и фокусируюсь на боли от сломанных ногтей.

Образы мерцают, как старые фильмы, перед глазами, пока мысли не обращаются к единственной вещи, приносившей мне утешение – танцам. Прошлые выступления проигрываются в моем сознании, как призраки. Каждый шаг, каждое осознанное движение, боль от усталости, когда танцуешь по несколько часов подряд. И кровоточащие пальцы, покрытые волдырями, и удовольствие от каждой минуты.

Я сосредотачиваю мысли на рутинных делах, заставляю себя танцевать, а не быть в горячей камере хранения. Я чувствую гордость, потому что контролирую свое тело, пока двигаюсь по идеальным линиям и кривым. Я чувствую, как мои мышцы тянутся от каждого движения, растягиваются и движутся, сильные и уверенные. Я чувствую каждое движение, прыжок, не щадя себя от сожалений. Движения в моем воображении оживают, и одолевают страх перед смертью, и я почти теряюсь в мечтах. Отодвигаю на дальний план печаль, зная, что не попрощаюсь с матерью и отцом. Каждое мысленно движение скрывает отчаяние из-за того, что я не могу разрушить барьер на пути к безопасности. Каждое движение скрывает разочарование, уничтожающего меня еще больше, что моя жизнь бессмысленна, я ничего не сделала и ничего не добилась.

Замешательство стирает реальность, и я чувствую, как она выскальзывает между рук, как опавший лепесток розы. В своем сознании я продолжаю танцевать, поворачиваюсь и ощущаю силу своего тела – силу, что покидает его. Мой последний танец. Жизель[7] умирает из-за разбитого сердца в объятиях любовника. Огни рампы вспыхивают перед глазами, ослепляя, так что никого не видно. На зал падает мрак, пока не остается никого, кроме меня и деревянного пола, покрывающегося дымом. Мои пальцы освобождают доски, и мои руки поднимаются достаточно, чтобы окончить акт.

Но танец еще не окончен. Любовник Жизель находит ее безжизненное тело, и танец продолжается. Его тело сильное, надежное, но я не танцую. Эти ноги не двигаются. Сон зазывает меня низким хриплым голосом, снова и снова.

Убитый горем любовник Жизель, поднимает меня и убаюкивает мое мертвое тело в своих руках. Положив одну руку ему на шею, другую на его плечо, я прижимаюсь головой к его сильной груди и в последний раз вздыхаю. Это мой последний поклон. Занавес падает, погружая меня во тьму, словно я никогда не существовала.

Глава 9

ЗАБЕРИ МЕНЯ ОТСЮДА

23:59

 

Тьма окружает меня. Тело кажется вялым, словно оно застряло в цементе. Я хочу находиться в летаргическом сне[8], который окутывал меня, но он медленно рассеивается против моей воли. Меня качает взад и вперед по волнам, словно на яхте, с сильным теплым ветром, дующим мне в лицо. Ритмичное движение успокаивает. Должно быть, я уснула на нашем паруснике, а якорь где-то у побережья Сент-Люсии[9]. Папа взял нас с мамой на Карибские острова? Не могу этого вспомнить. Я смутно ощущаю влажную одежду, липнущую к коже.

Приводящие в замешательство образы врываются в мои мысли. Они трансформируются и изменяются, заменяя друг друга, как во сне. Я вижу образы смеющихся людей, вспыхивающие неоновые цвета повсюду, свечи, пушистые гетры, целующиеся в темных углах люди, облегающая черная футболка, темно-синие глаза и дым.

Дым. Пожар.

Я чувствую охватывающую меня панику. Я в ловушке. Стараюсь открыть глаза, но это причиняет слишком много боли, и я снова их закрываю. Заставляю себя снова открыть глаза, и моргаю пару раз. Размытые образы медленно фокусируются через пелену слез. Собрать все воедино не получается. Мозг работает слишком медленно, и я ничего не понимаю. Дыма, заполняющего мои ноздри, нет, и я чувствую щекой мягкую ткань, а не деревянные доски. Меня настиг бред. У меня галлюцинации: так и есть, потому что мне кажется, что я в объятиях какого-то парня.

Я мертва? Это смерть с косой? Я думала, она должна быть страшной, но не предполагала, что она может быть этим парнем. Он не пожарник – на нем нет ни маски, ни костюма. Стоп, не костюм, как он вообще называется?

Голова болит, а мыслительный процесс делает только хуже. Я пытаюсь принять все за чистую монету, или, по крайней мере, за что-то более вероятное. Я уверена, что мое тело все еще горит в здании. Я умерла, а красивый ангел смерти смотрит на меня своими красивыми, божественными глазами. Я снова моргаю, пытаясь сосредоточиться. Парень, держащий меня, чертовски сногсшибательный, без шуток, великолепный. Я удовлетворенно вздыхаю, и прижимаюсь к нему, потому что он удерживает меня довольно близко к своей груди. Раскачивающиеся движения постепенно уменьшаются до полной остановки.

– Привет. Ты очнулась, – его глубокий голос пронизан заботой и облегчением, а то, как губы образуют улыбку, превращают мой разум в желе. Ох, ничего ж себе! Я знаю, что должна ответить, хоть что-то сказать, но не могу. Похоже, связь между моим разумом и ртом неисправна.

– Как думаешь, сможешь стоять? – сексуальный жнец спрашивает соблазнительным голосом, который я когда-либо слышала. Разве плохо думать о нем и спальне одновременно? Кожа покрывается мурашками, любая логичная мысль растворяется, и все, что я могу сделать, лишь молча кивнуть.

Слова вертятся на кончике языка, но он аккуратно ставит меня на ноги. Стоя близко ко мне, он обнимает меня одной рукой за талию, другой – за плечи. Он слегка ослабляет объятия, я стараюсь устоять, и меня пронизывает самая сильнейшая из головных болей, известных человеку, так что без сомнений – я все еще жива.

Реальность ударяет меня, как расколовшаяся доска.

Черт, как больно! Такое чувство, будто моя голова вот-вот взорвется. Я переживала похмелья получше этого. Такое чувство, будто кто-то скоблит внутри моего черепа вилкой. Я отчаянно хочу схватиться обеими руками за голову и давить на нее, пока глаза не полезут из орбит, но мир вокруг катиться в пропасть. Я пошатываюсь, чуть не упав на землю, но, к счастью, я не впечатываюсь в цемент. Сексуальный жнец ловит меня, убедившись, что я не рухнула лицом вниз.

Руки упираются в груду мышц, мучительная боль охватывает пальцы. Я стараюсь не закричать, но издаю ужасный пронзительный крик. Голос охрип от предыдущих криков и дыма. У меня голос, как у умирающей собаки. Горло и грудь сдавливает, и я сгибаюсь в приступе отвратительного кашля, от чего головная боль становится еще невыносимее. Я сгибаюсь пополам и чувствую на спине успокаивающие движения рук, пока не прекращается кашель, и я жадно хватаю ртом воздух. Ладно, какое-то время никаких криков.

– Эй, потише. Медленнее, – мягкий голос помогает мне успокоиться, и я пытаюсь вдохнуть холодный ночной воздух.

Поднимая глаза, я моргаю и смотрю на человека рядом. Красивое лицо мужчины покрыто сажей. Капли воды стекают по его темным влажным волосам и щекам, образуя черные следы на скулах и вдоль челюсти. Его голубые глаза выделяются, словно маяки, горящие в темной ночи, завораживая взгляд.

Пит Ферро.

 

Глава 10

АД ЗАЛЕДЕНЕЛ

29 июня, 00:27

– Это ты? – это все, что я могу прошептать, пока смущение сменяется унижением.

В последний раз, когда я его видела, он убирал своего… эм… штучку в штаны и приглашал меня присоединиться к нему и его партнерше. Тень улыбки мелькает на его губах. Боже! Он помнит. Улыбка быстро исчезает и сменяется хмурым взглядом. Он ныряет под мою руку так, чтобы обхватить плечи, и обнимает с другой стороны за талию, предлагая поддержку.

– Послушай, тебе нужно оказать помощь. Мы сейчас медленно начнем выпрямляться. Готова? – Пит весь при деле и не подтверждает моего тупого комментария или неловкого события вечера.

Это ты? Кто так, черт возьми, говорит? Конечно же, это он! Кем он еще может быть? В конце концов, он мог не узнать меня. Я неуверенно киваю, и он медленно помогает мне вернуться в вертикальное положение.

Мы медленно идем через парковку, и я все больше и больше осознаю обстановку. Место передо мной – это сцена настоящего хаоса. Я оглядываюсь и вижу повсюду хаотично припаркованные машины, бегущих людей, обнимающихся друг с другом, горящий склад. От запаха горящего здания тошнит. Жар от пекла обжигает. Большие клубы дыма взметаются к ночному небу, словно ужасный джин, освободившийся из проклятой лампы. На улице раздаются крики ужаса, они заполняют мои уши, пока мы идем. Машины службы спасения подъезжают к месту действий, их огни мигают, а оглушительные сирены заполняют все вокруг.

Это кошмар.

Я падаю на колени, ноги дрожат и не могут меня больше удерживать. Вес реальности слишком велик.

– Что я наделала? – практически шепчу я, по крайней мере, на этот раз не заливаюсь кашлем. Устыдившись, я закрываю лицо дрожащими руками, чтобы скрыть слезы. Это полностью моя вина. Из-за меня все эти люди в опасности. Я оглядываюсь вокруг, позволяя образам прижавшихся друг к дружке людей, кричащих и плачущих и убегающих, навсегда запечатлеться в моем мозгу. Это сделала я.

– Шшш, – нежно говорит Пит, поглаживая мою спину. – Мы почти на месте, всего пару шагов осталось. Ты можешь это сделать, – Пит сидит передо мной на корточках. Он ждет мгновение, прежде чем убрать мои руки от лица. Он замечает, как я вздрагиваю, и рассматривает мои руки, нахмурившись в очередной раз. Я кашляю между рыданиями, пытаясь отдышаться.

– Так, хорошо. Нам нужно доставить тебя в больницу, твой кашель звучит ужасно. Позволь помочь тебе. Прошу, – мольба в его голосе вызывает у меня чувство вины.

И тут я замечаю поблизости скорую помощь. К которой, собственно, он меня и ведет. Я начинаю сопротивляться. Внезапное движение заставляет меня упасть на задницу. Я отдергиваю от него руки и отползаю назад, не беспокоясь о том, что подобное движение причинит моим рукам еще больше вреда.

Я не могу пойти в больницу. Не могу. Я просто…

Пит замечает мою внезапную панику и смотрит на меня, нахмурив брови. Он кладет руки на мои плечи, не давая вырваться. Не могу дышать. Я сяду за это в тюрьму. Я в этом уверена. Все, чего я хотела, почувствовать, что моя жизнь в мои руках. Всю свою жизнь я была дочерью своего отца, идеальной копией моей матери. Сегодня я хотела быть собой, Джиной, какая она есть. Я учащенно дышу, в результате чего в очередной раз начинаю кашлять.

– Эй, ты в порядке? – мне приходится закрыть глаза, когда Питер задает вопрос.

Я не могу справиться с чувством вины от того, что я сделала. Я не могу сказать ему правду, но и не могу позволить отвести меня к ним. Я качаю головой.

– Я не могу пойти к фельдшеру скорой помощи. Они отвезут меня в больницу. Я не могу туда поехать. Они узнают, что я натворила, – у меня паника, но я ничего не могу с собой поделать. Я подношу руки ко рту, стараясь контролировать свое дыхание. Этого не должно было случиться. Никто не должен был пострадать. Никто не должен был узнать. Если я поеду в больницу, Энтони узнает и расскажет моему отцу. И они узнают, что я ответственна за это. В лучшем случае, я просто сожгла склад отца. В худшем – внутри могут быть люди, запертые в ловушке, как я. Боже. Губы дрожат, я вот-вот разревусь, и тут Пит сжимает мое плечо.

– Тебе нужна помощь. Кроме того, все не так плохо. Ты пошла на незаконную вечеринку. И что? Что плохого может случиться? Папочка отберет у тебя ключи от Мерседеса? – вновь открыв глаза, своим взглядом он говорит многое. Он снисходительный, словно он видел что-то похуже, а я психую из-за ничего. Черт, он сталкивался с законом больше одного раза. Этот парень живет, разрушая все на своем пути, куда бы не направился. И вот он предлагает помощь. Он убирает мои неопрятные волосы с лица. Я не заслуживаю этого. Не заслуживаю его заботы. Он не понимает, что это значит для меня. Последствия будут катастрофическими. Это должна была быть всего лишь вечеринка.

Я вспоминаю обо всех сожалениях, которые испытала, пока ожидала смерти в кладовке, как хотела бы быть смелее, чтобы у меня был шанс сделать правильные вещи. Честный человек подошел бы к фельдшеру, рассказал правду и понес наказание, но я не могу позволить сегодняшним событиям пройти впустую. Мне нужно предъявить права на свою жизнь. Сегодня я чуть не умерла, и мне дан второй шанс. Я не могу растратить его впустую, просиживая его в тюрьме.

Я делаю первое, что приходит в голову и хватаю Пита за руку. Мне нужно попросить об услуге, и так уж получается, что именно у Ферро. Кто знает, позже я могу об этом пожалеть, но сейчас меня это не волнует. Я не могу просчитывать все наперед. Я должна уехать до того, как приедет полиция и начнет допрашивать людей в участке. Я игнорирую боль в голове, и головокружение, угрожающие мне падением. Я встаю и оттаскиваю его от машины скорой помощи. На этот раз я беру ответственность за свою жизнь. Преисполненная решимостью, я смотрю ему в глаза.

– Ты не понимаешь. Мне немедленно нужно уходить. Никто не должен знать, что сегодня я была здесь, и это важно, больше, чем ты думаешь. Прошу тебя. Помоги мне. Забери меня отсюда.

 

Глава 11

 

ПОЕЗДКА НАСЕКС-БОГЕ (В СМЫСЛЕ, ПОЕЗДКА РЯДОМ С СЕКС БОГОМ)

 

01:49

 

Должно быть, дело в том, как я сказала это, потому что он оглядывается, кладет руку мне на спину и согласно кивает. Более быстрым шагом он ведет меня к дальнему концу парковки на противоположной стороне улицы. Машины вблизи склада еще занимают несколько парковочных мест, оказавшись зажатыми между пожарными и зданием склада. Стоимость ущерба от пожара будет астрономической.

Мысленно я произношу молитву Богу, моля, чтобы все остались живы. Сегодня я обращалась к Богу больше, чем за последние пять лет. В конце концов, это вроде единственное, что имело значение. Я думала, что стану трупом, но этот безумец рядом со мной прошел через огонь, чтобы вытащить меня.

Кто так делает? Пит адреналиновый наркоман? Я останавливаю себя. Я не должна судить его. Но мысль оседает в моей голове, пока глаза исследуют его внешний вид. Я должна поблагодарить его и перестать вести себя так, будто у нее есть скрытые умыслы. Парень не преступник, и он рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня.

Кожа Пита покрыта сажей и ожогами. У него подгорели брови, и струйка крови размазана по виску. Волосы и одежда влажные. Ткань футболки липнет к телу, двигаясь вместе с ним, пока он идет, цепляясь за все мышцы.

Мы останавливаемся у кожаного, черного, двухместного, старинного, винтажного авто, и он достает из кармана связку ключей. Пит открывает пассажирскую дверь. – Осторожнее с головой.

Я понимаю, что он имеет в виду. Я утка, удравшая от кошки на крышу, и с легкостью скольжу в спортивный кабриолет. Мои руки так разодраны о пол и дверь в кладовой, что довольно трудно пристегнуть ремень безопасности. Я начинаю вспоминать о заточении в ловушке кладовой, и по моему позвоночнику бегут мурашки. Пит открывает свою дверь и залезает на сиденье рядом со мной, вырвав меня из воспоминаний.

Снаружи и внутри автомобиль Пита выглядит, как старинная спортивная машина 1960-х годов, но в ней много современных устройств. Я смотрю на изготовленную на заказ магнитолу, торчащий в углу флэш-накопитель, и, мне становиться интересно, какую он слушает музыку. Это что-то должно говорить о человеке, но я не спрашиваю. Мигают часы, пока Пит не говорит машине прекратить с ним разговаривать.

Двигатель оживает, и в считанные секунды начинается движение. Я смотрю в окно, прижавшись головой к холодному стеклу. Хоть я и оставляю след от сажи, все равно это помогает облегчить непрерывную пульсацию на затылке. Лучше след от лица, чем от задницы. Я хихикаю про себя и думаю, откуда взялась эта мысль.

Пит подрезает кого-то и вливается в движение машин, направляясь назад на Лонг-Айленд. Мы сидим в уютной тишине. Черное, как смоль, небо прекрасно и оберегает рассеявшиеся звезды. Я смотрю на них, задаваясь вопросом, последняя ли это ночь моей свободы. Я заслужила то, что со мной происходит. Организовывать рэйв было безрассудно. Точно знаю, что скажет отец, когда узнает, и я это заслужила. Я просто хочу пару минут все обдумать и перестать дрожать. Мои руки не будут хладнокровными, даже если это руки убийцы. Из-за этого ногти начинают пульсировать, все в значительной степени причиняет им боль.

Пит ведет машину так, словно был за рулем всю свою жизнь. Быстро и безрассудно, и если бы я не была в шоке, прямо сейчас бы закричала. Он разъезжает через три полосы, а затем ускоряется на красный свет, выжимая газ по полной. Он едва ли замедляется, чтобы проверить, едет ли кто навстречу.

Когда он переключает передачу, его локоть задевает мой. Толчок заставляет меня оторвать голову от стекла и взглянуть на него. Как только мы проезжаем шоссе, он достает мобильник из кармана. Пит возится с экраном и устанавливает его на панели перед собой.

Салон его машины обтянут новой мягкой красной кожей. На приборной панели несколько круглых индикаторов. Автомобиль немного отклоняется, так как Питер пытается поставить телефон. Я напрягаюсь, стараясь не хвататься за дверь. Эрин ненавидит, когда я так делаю, хотя сама плохо водит. Ну, не совсем, правда. Она может въехать в тележку или ограждение Sagtikos Parkway[10]. Как вы въехали на Sagtikos Parkway? Нет, они выскочили и сказали БУУ!

Голос Пита решительный.

– Сири[11], набери Логана.

Телефонный звонок, проходящий через звуковую систему автомобиля, нарушает тишину. Ага, уверена, что технология Bluetooth не существовала в 60-х. Судя по ТВ-передачам, лучшее, что могли предложить 1960 годы для сотовых технологий, туфля-телефон. Я все еще хочу один из них.

После нескольких гудков мы слышим оглушительный щелчок. Мужской голос бормочет:

– Мгпхрх! Алло? – кто бы это ни был, очевидно, он спал.

– Прекрасно. Ты проснулся. Логан, это Пит. Будь у меня дома через сорок пять минут и принеси свои вещи, – ого. Довольно кратко.

– Нет.

– Логан, это была не просьба. Будь через сорок пять минут и захвати свое оборудование. Мне нужна твоя помощь с... кое-чем, – глаза Пита прикованы к дороге. Пока он говорит, на его лице серьезный взгляд. Пит напрягает и расслабляет челюсть несколько раз, при этом сильно сжимая руль.

– Пит, я не твоя гребаная домашняя медсестра. Я не собираюсь быть в боевой готовности двадцать четыре часа в неделю, чтобы зашивать тебя после каждой драки в баре. Собери свое дерьмо, и делай как все, жди очереди на скорой. Звони мне, если будешь умирать, но никогда не буди меня, только чтобы я залатал твое миленькое личико.

Ноздри Пита раздуваются, словно он теряет самообладание.

– Это не для меня, для кое-кого, – взгляд Пита быстро перемещается на меня, пока он это говорит.

Не уверена, нравится ли мне, к чему это ведет. Не хочу, чтобы кто-то узнал о сегодняшнем вечере. Не хочу, чтобы кто-то видел меня. Просто хочу, чтобы он отвез меня к Эрин, и все закончилось. Мне нужен был план побега, и он был в наличии. Я открываю рот, чтобы прервать их разговор и возразить, но он поднимает правую руку с отполированного руля, жестом показывая мне замолчать. Ладно, закрыть рот.

Мужчина на том конце провода, вздыхает.

– В смысле, не для тебя? Пит! Только не говори, что ты кого-то обрюхатил? Держи его в узде, или в штанах, черт подери! Если ты думаешь, что я помогу тебе в частном абор…

Прежде чем мужчина успевает закончить свою фразу, Питер подносит телефон к уху.

Ладно, это довольно неловко. Я закусываю губу и смотрю на свои покалеченные руки, пытаясь оставаться в своем маленьком пузыре. У Пита репутация ловеласа. Если верите всему, что читаете, у него всегда разные женщины. Типичный случай, когда гнилое яблочко не далеко падает от мертвого дерева.

По слухам, один из трех братьев, самый старший, упертый трудоголик. Младший, Джонатан, притягательный, но импульсивный. Что касается Пита, среднего брата, ему досталась распущенность отца и вспыльчивость матери. У его отца постоянная вереница любовниц, с которыми он красуется перед женой. Я знаю. Я видела это лично на различных мероприятиях. Некоторые женщины едва ли мои ровесницы. Полагаю, Пит просто идет по стопам отца. Я не знаю, что делала бы, если бы отец вел себя подобным образом. Вероятно, это отразилось на Пите в детстве, когда родители жили отдельно, и отец всегда был с новой женщиной. Конечно, это не оправдывает его поведение, но теперь Пита можно понять. Люди становятся тем, что видят, а он не видел ничего хорошего. Мать сумасшедшая, отец шлюха. Думается, его детство было довольно ужасным.

– Логан, это не то, что ты думаешь. Со мной есть кое-кто, и ей нужна помощь, – голос Питера жесткий, и он смотрит на меня со странным выражением на лице, которое я не могу понять.

Логан, должно быть, сказал что-то, что Питу не понравилось, потому что он сжимает челюсть, стискивает правой рукой телефон, пока левой сильнее хватается за руль. Вот тогда я замечаю тонкие белые полоски на руках. Шрамы, старые и новые, поврежденные костяшки пальцев – это доказательство, что он участвовал в нескольких драках.

– Нет, я не... мы не делали этого, – говорит он сквозь зубы. Я вижу, как его терпение ниточка за ниточкой лопается. Он непредсказуемый человек. Другая сторона Пита – боец – прорывается наружу. Судя по всему, он хочет нанести телесные повреждения тому, кто находится на другом конце линии.

В итоге, он вздыхает и потирает брови пальцами одной руки. Похоже, его нрав понемногу остывает.

– Нет. Я в долгу перед ней. Просто это то, что надо сделать. Пожалуйста.

Его взгляд встречается с моим, и все, что я могу сделать, не заерзать на сиденье.

Он должен мне? Что это? С каких пор Ферро кому-то что-то должны?

Может это просто уловка или его форма извинений за то, что ранее он пригласил меня на групповушку с рыжей?

Сомнительно. Есть что-то еще. Темный взгляд Пита возвращается на дорогу.

– Спасибо. Я у тебя в долгу. Захвати все, что нужно для обработки ожогов и никому об этом не говори, – закончив разговор, Пит отключается и ставит телефон передо мной. Его рука касается моей, и я вдруг очень хорошо осознаю его близость, тепло, излучаемое его телом от непосредственной близости. В том смысле, что мужчина привлекателен. Вот почему женщины толпой идут к нему.

Я определенно вижу его привлекательность. Сильный, безрассудный, красивый, с самыми синими глазами, приятные губы...

Он невероятно сексуальный. Неудивительно, почему Эрин назвала его сексуальным зверем. Красивый и сильный. Редкая комбинация. Жаль, что мозгов нет.

– Пит, ты не должен отвозить меня домой. Ты можешь забросить меня к подруге.

Он смеется.

– К девушке-сэндвич? – я не понимаю. Он ухмыляется. – Твоя подружка веселилась, качая задницей рядом с двумя парнями всю ночь. Возможно, она даже не знает, что был пожар.

– Ты видел, с кем я была?

– Я видел тебя. Она была очень заметной.

Не то слово для описания Эрин. Я проглядываю дыру в его лице, ожидая, пока он скажет больше, но он этого не делает.

– Не важно. Отвези меня к ней. Я не могу поехать к тебе. Люди начнут судачить, и мои родители тебя кастрируют. Я не хочу давать отпор женщинам, желающим от тебя детей, так что просто отвези меня к Эрин.

Пит смеется, смех появляется из глубины. Он быстро смотрит на меня, забавляясь.

– Не думал, что ты не против этого.

– Не против чего?

– Твоя подружка ушла с этими парнями. К тому же сейчас она наверняка спит. Если влезешь к ним, обозначишься открытой.

– Открытой?

– Да, как открыта для дел. Неправильное сообщение, Принцесса. Кроме того, все спят или без сознания. Журналисты не могут попасть на территорию особняка, а Логан может тайно помочь тебе с кашлем и всем другим. Если хочешь, чтобы это осталось между нами, ладно. Поверь, я не могу позволить людям узнать, что я был с тобой. Это разрушит мой имидж. Ты чертова монахиня, – уголок его губ приподнимается, и он бросает на меня взгляд.

Я обижена, и стараюсь не смотреть на него. Высокомерный мудак. Он прав, но это же не значит, что мне нравится быть такой.

– Прекрасно, но дай мне позвонить Эрин. Она достаточно глупа, чтобы активно начать мои поиски.

– Или позвонить родителям, – улыбается Пит и качает головой. – Прекрати делать вид, что у тебя нет для этого повода.

– У меня нет повода, тебе не нужно лезть в мои дела. И я могу ходить, куда захочу, – Пит улыбается, но не отвечает. Я раздражена его высказыванием по поводу моей непорочности. Я не монахиня. Я могла бы быть распутницей. – Чтобы ты знал, я сексоголик и хожу по улицам в поисках новой жертвы.

Пит заливается смехом, который оборачивается приступом кашля. Моя рука взметается к его, но к этому времени он справился с последствиями дыма. Моя рука покоится на его всего секунду.

– Прости. Ты в порядке?

Его взгляд опускается на мою руку, поднимается вверх к моему лицу. Его взгляд блуждает между лицом и точкой соприкосновения. Я отстраняюсь, потому что не могу прочитать этот взгляд. Я убираю волосы за ухо и смотрю на его телефон.

– Могу я позвонить своей подруге?

Пит смотрит на дорогу, обдумывая мою просьбу. Не говоря ни слова, он протягивает руку, и в памяти освежаются воспоминания о том, как он прижимал меня к себе. То чувство все еще там, осознание, что он так близко, и ощущение тепла его тела. Мои пальцы поддергиваются, желая хотя бы немножко снова к нему прикоснуться.

– Да, ты в безопасности. Я убедился в этом. Какой номер у твоей подруги?

Я моргаю, не понимая, что он больше не поблизости, а сидит за рулем, ухмыляясь и нажимая на экран своего телефона. Он знает, о чем я думала? Я прокашливаюсь и чувствую, как горит мое лицо. Что же такое случилось со мной сегодня? Я отделываюсь от этого ощущения, и даю ему номер Эрин. Звонок опять осуществляется через акустическую систему.

– Алло?

– Привет, Эрин, это я, – я стараюсь говорить так громко, как могу, чтобы она меня услышала, но мой голос все еще слаб.

– Чертов, гребаный черт! Джина! Ты в порядке? Где ты? Я тебя повсюду искала! Я вышла покурить на улицу, а затем началась вся эта чертовщина. На улице я тебя не смогла найти, так что вернулась домой, но тебя тут не было, и ты не отвечала на звонки, и я почти обделалась, я так волновалась! Не поступай так со мной больше, сучка! – у нее отчаявшийся голос, и она быстро без остановок произносит слова.

– Эрин, Эрин! Прекрати! Я безопасно выбралась из здания! – это поражает меня. Я безопасно выбралась из здания. Но как? Я была заперта в комнате и уверена, что была без сознания. Придя в себя, я уже оказалась снаружи на руках Питера. Он вытащил меня? Если это так, то почему и каким образом? Как он узнал, что надо смотреть в той маленькой комнате? Он спас мне жизнь.

– Ты где, Джина? Я приеду за тобой.

– Нет, не надо. Я в порядке. Послушай. Чтобы ты не делала, не упоминаний мое имя и придерживайся первоначального плана. Я вернусь к тебе домой… скоро, и затем мы выясним, что делать с отцом. Просто не волнуйся за меня, ладно?

– Ну, если ты так говоришь. Ты уверена, что в порядке?

– Да, Эрин. Я буду в порядке.

Эрин фыркает.

– Довольно необычная ночка, – в ее голосе слышна ухмылка. Просто позвольте ей найти юмор в чем-то ужасном.

– Да уж, – мой голос более мрачный, чем ее, и мы обе замолкаем. В конце концов, я слышу, как она потягивается и зевает.

– Что ж, я не знаю как ты, но я разбита, и мне нужно отвлечься. Думаю, спущусь к Рики перед сном. Знаешь, что может немного разрядить обстановку? Эй! Думаю, я могу представить, что он – Пит Ферро, уехавший сегодня домой. Этот парень такой же горячий, как преисподняя. Он может вдалбливаться в меня в темном углу в любой день. Ты будешь представлять это в следующий раз, когда распластаешься под доктором Миссионером?

О.

Мой.

Бог.

Если бы мои глаза могли бы вытаращиться еще сильнее. После этих слов Эрин успокаивается и возносит все до эпического уровня масштабности. Я бросаюсь к телефону, отчаянно пытаясь завершить вызов и покончить с этим телефонным кошмаром, но мой ремень безопасности не позволяет этого и отбрасывает меня на сиденье. Из-за удара у меня начинается очередной приступ кашля, и Пит хватает телефон раньше меня. Я тянусь и пытаюсь выхватить телефон из его рук. У него даже хватает наглости смеяться! Я от стыда умираю, а этот мужчина еще смеется!

– Эй. Это Эрин, да? Привет, Эрин. Это Пит Ферро. Просто, чтобы ты знала, я хорошо позабочусь о твоей подружке Джине. Она в очень хороших руках. И ты не должна волноваться о деталях, – то, как он это говорит, пропитано сексуальными намеками сексуального типа. – И да, кстати, рад, что ты находишь меня таким вдохновляющим, но я не являюсь заменой реальных вещей. Просто к слову.

Питер улыбается плутовской, кривоватой улыбкой и вешает трубку, но не раньше, как я слышу громкий писк Эрин:

– Иииииииииип.

Глава 12





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...