Главная Обратная связь

Дисциплины:






Пленники кукольного домика 4 страница



– Будем посмотреть, – перевел все в шутку синий пес. – Себастьян нетранспортабелен. Чтобы умыкнуть его к нам, на кладбище – тьфу! – машин, надо дождаться, когда все зарубцуется и он проснется.

Возле потрескавшейся колонны Пегги заприметила рюкзак Себастьяна. В нем было полно еды. Девочка взяла пакет с сухими абрикосами; несмотря на сжимавшую ее грудь тревогу, она умирала с голоду.

«Если я подзаправлюсь припасами Себастьяна, сэкономлю на своих, – подумала она. – Таким образом я смогу пробыть здесь подольше, мало ли что…»

Она перекусила его провизией вместе с синим псом, не переставая то и дело озираться по сторонам. Затем запила курагу двумя глотками воды. Малейший звук усиливался акустикой купола и возвращал эхо ее дыхания с задержкой в полсекунды. Эффект резонанса создавал иллюзию, что кто-то во мраке дышал параллельно с ней, кто-то с громадной грудной клеткой. Не великан ли какой-то?..

– Надо держать воображение в ежовых рукавицах, – посоветовал Пегги синий пес, догадавшийся о ее страхах, – иначе нам крышка. Едва Себастьян очнется, нас отсюда как ветром сдует, и вскоре мы забудем это развеселое местечко.

Пегги все-таки не удержалась и заглянула за ближайший к ней столб. Эта каменная колонна была высоченная, но разрезанная снизу доверху трещиной. Соседние с ней находились в таком же плачевном состоянии. Расположиться на ночлег под куполом на границе возможного обрушения было бы крайне неразумно.

Из рюкзака она вытащила толстый электрический фонарик с обернутой резиной ручкой и скаутский нож. Включила фонарик и приступила к осмотру третьего зала. Она чувствовала, что неведомый ужас – здесь, где-то поблизости, в двух шагах. Какие тут могли быть сомнения – никогда еще она не переживала столь кошмарного приключения! Ее мучили безотчетные страхи. Она знала, что полностью здорова, но что будет, случись у ней мигрень? Выйдет ли из тени доктор Скелет, чтобы вскрыть ее черепную коробку и имплантировать новый мозг?

Пегги собиралась уже было повернуть обратно, когда луч фонарика выхватил из тьмы нечто необычное. Мышь. Мышь отдыхала, лежа на спине, в пыли, подняв лапки кверху. Девочка сначала решила, что та мертва, а потом заметила кружок выбритой шерсти на брюшке. Кружок голой кожи, словно очерченный циркулем. Она встала на колени и подобрала зверушку. Мышь была еще живая, но спящая, сердечко ее билось, и в такт ему сжимались и разжимались бока. И ее тоже прооперировали! На животе был заметен крохотный разрез с великолепно наложенными швами: операция была проведена с микрохирургической точностью. Обалдев от увиденного, Пегги положила грызуна на плоский камень и побежала что есть мочи. У мышонка вырезали аппендицит? Да уж, действительно, чего только не увидишь на белом свете!



На этот раз по трем угрюмым залам она пронеслась как вихрь – очень уж соскучилась по дневному свету. Остановилась всего один раз, но уже в терновом саду, прислонилась спиной к цоколю изуродованной статуи и попыталась продышаться.

– Видал? – выпалила она, обращаясь к синему псу. – Он оперирует даже мышей. Это же клиника! Он больной на всю голову. Что нам делать, как ты думаешь?

– Недавно прооперированных трогать опасно, – процедил пес. – Мы не можем унести Себастьяна, пока он спит. Кроме того, он далеко не пушинка. Перетащим его через стену, и могут открыться швы.

Пегги нервно заходила по кругу вокруг собора, по дозорному пути, куда еще не добрались колючки. В промежутке между зубцами она заметила спавшую после анестезии ворону. Ее сломанное правое крыло было укреплено микроскопическими стальными стяжками, похожими на те, что используют обычные хирурги. И вновь работа была произведена с такой тонкостью и абсолютной точностью, что не могла не вызывать восхищения.

В следующие полчаса Пегги и синий пес обнаружили массу выздоравливающих животинок. Все они спали тем же искусственным сном, защищавшим их от страданий. Здесь были зайцы, ласки, еноты-полоскуны… и даже улитки, которым восстановили поврежденную раковину! По всему выходило, что доктор Скелет не мог безучастно пройти мимо ни одной ранки. Он оказывал медицинскую помощь всем, не делая разницы между людьми и животными. Он лечил всех одинаково тщательно и сноровисто.

– Ты это видела? – бормотал синий пес. – К треснутым раковинам улиток он присобачил еле видимые скрепки. Я в шоке!

– А самое удивительное, – заметила Пегги, – что все операции делались ночью!

Девочка отказалась от мысли продолжить изыскания в саду. Она заявила:

– Есть у меня уверенность, что если мы хорошенько поищем, то наткнемся на пауков с удаленным аппендиксом и на слизняков с искусственным сердцем!

Синий пес продолжал исследовать землю.

– Ты права, – сказал он, – только посмотри! Вон там скарабей с загипсованной лапкой! Уверен, что скоро мы найдем мух, которым поставили слуховые аппараты, или близоруких пауков, которым доктор Скелет смастерил крохотные очочки. Если так и есть на самом деле, отчего бы ему тогда не вставить контактные линзы стрекозам!

Теперь они поняли, что возможны любые, даже самые-самые странные и умопомрачительные гипотезы…

 

Пегги поглядела на часы. Ночь наступит через три часа. Так какую же стратегию ей выбрать? Уйти отсюда побыстрее и вернуться утром, либо… остаться и броситься в водоворот приключений? И попытаться приподнять завесу над тайной, подкараулив доктора Скелета в тот миг, когда он вытащит скальпель?

Она страшилась того, что пряталось за этими древними камнями, но уйти и бросить Себастьяна в беде было бы гораздо хуже.

Пегги подняла воротник куртки: к вечеру стало промозгло и сыро.

– Мы в добром здравии, – произнесла она вполголоса, – на нас нет никаких свежих ранок, и существо, чудодействующее внутри этих стен, по логике вещей должно потерять к нам всякий интерес.

– Несомненно, – кивнул синий пес. – Раз уж колдунья вылечила твою близорукость, ты можешь не бояться, что доктор Скелет пересадит тебе глаза ящерицы. А вот я – пес проблемный, ибо я телепат… А если он посчитает это болезнью и проведет мне операцию на открытом мозге? Мне бы не хотелось стать обычной шавкой, из которой двух слов не вытянешь… Грустно жить, когда тебя не понимают.

– Возможно, мне следует перенести тебя за стену, – всполошилась Пегги Сью, – береженого бог бережет.

– Не-а! – заупрямился пес. – Хочу остаться с тобой. Как же я могу тебя бросить? Мы всю дорогу сражались бок о бок, и с какой это стати нам менять привычки, старушка?

Пегги Сью привлекла к себе маленького зверька и крепко-крепко обняла его.

– Почеши мне между ушами, – разнежился синий пес.

Пегги поглаживала своего четвероногого друга и одновременно припоминала, как тоном строгой училки говорила ей Дженни аксиому собственного сочинения: надо остерегаться любых колючек! Что ж, Пегги оказалась прилежной ученицей. Ни на руках, ни на лице ее не было ни единой царапины. А раз так, то отчего бы ей не схорониться за колонной в ожидании прихода ночи? Крепкое здоровье гарантировало ей, что она останется невидимой для глаз призрачного хирурга.

 

Едва к ней вернулась уверенность, как Пегги поспешила в здание с намерением завершить осмотр помещений до заката солнца. Раз она днем, по словам Дженни, ничем не рисковала, так отчего бы этим не воспользоваться! С фонариком в руке она вошла в охраняемый под куполом сумрак. В некоторых залах не было ни окон, ни дверей, и царившая там вечная ночь нервы отнюдь не успокаивала. Архитектура была такой грубовато-примитивной, что Пегги и синей собаке казалось, что они бродят по пещере.

Наконец в последнем зале в круге света фонарика очертилось отверстие в полу. Квадрат сгущенной ночи, куда вела каменная лестница с неровными ступеньками. Перед тем как углубиться в черноту, девочка постаралась разведать, что же там внутри. И быстренько распугала потемки своим фонариком. Из подвала тянуло гнилостным запахом склепа. В конце ступенек открывалась крипта, где можно было перемещаться, только согнувшись в три погибели. Девочка сделала три шага. И, опешив, застыла как изваяние. В стенах были выдолблены длинные углубления, напоминавшие простейшие пóлки. И в этих углублениях кучками лежали скелеты…

Но не целые скелеты, нет – их запасные части.

Это было первое пришедшее ей на ум сравнение. Запчасти! Все черепа были аккуратно собраны в одном месте. На другой полке были свалены как попало кости нижних конечностей. А вот позвонки растянулись стройными рядами в третьей нише, словно шарикоподшипники. Все кости были классифицированы… Демонтированы и рассортированы, как детали машины у посредника с исключительным правом продажи. Так что какой там некрополь – это был магазин! Пегги Сью была в этом уверена на все сто. Магазин запасных костей, где в случае необходимости можно было сделать удачную покупку.

– У барбосов нет вопросов! – обрадовался ее четвероногий спутник. – Все гениальное просто! Собачий супермаркет самообслуживания! У меня уже слюнки текут!

Превозмогая страх, Пегги подошла к каменным нишам. Останки были древними, очень древними, и она подумала, что, возможно, это мощи монахов, построивших этот храм. Они умерли от старости, и таинственный врач не стал предавать их тела земле, а сохранил их скелеты на случай, если… в общем, для повторного использования в будущем. Тем не менее ей показалось, что черепа были не такие, как у людей. В их форме было нечто необычное: слишком резко очерченный лицевой угол, причудливо суженные глазницы. Ну а что касается зубов… Они бы скорее устроили крокодила, а не человека!

– Эти косточки принадлежат дьявольскому роду, – разочарованно сказал синий пес. – Как жаль, что я не смогу ими похрумкать. У бесов всегда премерзкий вкус, и переваривать их замучаешься.

Пегги Сью закашлялась. От пылищи, взметавшейся ввысь от каждого шага, можно было задохнуться. Атмосфера внутри крипты напоминала ту, что царит в помещении для выращивания грибов.

При каждом ее движении в воздух вздымался пылевидный туман, оседавший потóм целую вечность. Ни с того ни с сего ее охватила паника, и она испугалась, что уже не отыщет лестницу. Она уже удостоверилась, что в крипте не было ничего сверхъестественного, за исключением этих не пойми чьих костей, с маниакальной тщательностью разложенных по полкам. Вероятно, разгадка тайны находится не здесь. Пегги повернула обратно, сдерживая желание припустить со всех ног. Поднимавшаяся с земли пылища приклеивалась к потной коже и придавала лицу землистый оттенок. Когда она вылезла из дыры, то уже почти задыхалась и хрипела, как дайвер с опустевшими кислородными баллонами.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил синий пес. – Что это, на твой взгляд: фабрика монстров? Больница демонов? Кладбище динозавров?

– А черт его знает, – чистосердечно призналась девочка. – Ясно одно: в этих скелетах нет ничего человеческого. Похоже, они здесь уже тысячу лет лежат.

– Если мы хотим узнать всю правду, – процедил синий пес, – нам остается только дождаться ночных чудес.

 

Они вернулись в первый зал. Пегги присела в изголовье Себастьяна. Мальчик все так же спал беспробудным сном, однако наложенные на раны швы уже полностью рассосались. Да и многочисленные разрезы на его теле исчезли, и стало очевидно, что после невероятно тяжелых операций не останется никаких рубцов. Доктор Скелет, несомненно, обладал техникой, которая и не снилась современным хирургам. Эта техника не наносила вреда кожному покрову и не уродовала пациентов.

 

Пегги Сью решила подготовиться к приходу ночи. Прислонясь спиной к одной из колонн, она по-братски разделила с синим псом сухие абрикосы, шоколад, порционный сыр и теплую воду из фляги, найденные в Себастьяновом рюкзаке.

Через час все на этом самом месте и произойдет. В терновом саду свет уже медленно угасал. В языческом храме, похожем на половинку яблока на плоском блюде, сгущались тени. Пегги прижалась к каменной колонне. Без соответствующей тренировки очень непросто стать неподвижной, как статуя. Чтобы убить грызущего ее червячка сомнений, она в последний раз оглядела свои руки и ощупала лицо, ища порезы.

«И чтоб ни одной капли крови», – предупреждала Дженни.

Она засунула руки в карманы куртки и сжала кулачки. Потом вся съежилась, и ей показалось, что трясти ее стало чуть меньше. Хотя на самом деле ее крепко потряхивало, она буквально умирала от страха.

Синий пес стиснул челюсти, чтобы заглушить пулеметную очередь стучавших зубов.

Пока сумерки сгущались, Пегги множество раз преодолевала порыв вскочить, рвануться к стене и убежать без оглядки.

Страх уже выходил из-под ее контроля, и она зажгла цилиндрический фонарик и осветила спавшего в мешке Себастьяна. Желтый лучик света приклеивал к самым обычным предметам фантасмагорические тени, отчего вид у них становился такой, что хоть в петлю лезь. У малейшего камешка вдруг прорезалась уродливая физиономия, строившая тысячи злобных-презлобных гримас.

Пегги в сердцах погасила фонарик.

Она старалась дышать помедленнее, чтобы ее вздохи-выдохи не резонировали под сводами купола.

* * *

За час ровным счетом ничего не случилось, а потом где-то в глубине зáмка раздался сухой щелчок, словно в стене открылся потайной ход.

«Идет…» – смекнула Пегги Сью.

– Да, – подтвердил синий пес. – Оно идет! Поднимается со дна мрака. Оно тяжелое и шагает уверенно, как будто сам черт ему не брат.

Пегги сжала пальцы на ручке электрического фонарика. Вот только хватит ли у нее храбрости нажать кнопку и направить сноп света на доктора Скелета, когда она почувствует, что он близко-близко? Да откуда же ей знать! Может, ее от ужаса парализует и она сможет лишь глазами хлопать, пока фантомное существо будет совершать свой врачебный обход?

Шаги приближались, плитняк содрогался. И тут, когда Пегги уже готова была пойти в атаку с фонариком в кулаке, до нее донеслось не то шипение, не то свист, не то какое-то пшиканье. Ноздри уловили какой-то тяжелый, словно обволакивающий запах, и все ее тело обмякло.

Она кратко ругнулась про себя. Наркоз! Черт бы побрал атомную сосиску, будь она неладна! Так бездарно проколоться!

Перед тем как приступить к операции, ночной хирург выпустил над Себастьяном новую струю анестезирующего газа.

Девочке захотелось выбежать на свежий воздух, но ноги ее уже налились свинцом, и она просто съехала вниз по колонне прямо в кучу мусора. В тот миг, когда голова ее коснулась пола, она уже спала.

Мышиный доктор

Когда Пегги очнулась, она поняла, что лежит на плитняке в куче перевернутых рюкзаков. Ее одежда была изрезана скальпелем – так, по крайней мере, она решила, глядя на свои «изящные» лохмотья.

Первым делом она ощупала свое тело, потому что пришла в ужас от мысли, что ее могли прооперировать во время сна. И вздохнула с облегчением: кажется, пронесло! Добросовестный доктор Скелет осмотрел ее из профессионального интереса, но повода для хирургического вмешательства не нашел. Рядом с ней посапывал во сне синий пес. Пегги тотчас перевернула его на спину, чтобы проверить, нет ли где швов.

«Уф, – выдохнула она. – Он цел и невредим. Так-то оно лучше!»

Она растерла плечи. Ей было зябко, но у нее словно камень с души свалился. От анестезии мысли ее путались, мозги были затуманены. Хорошо, что здоровье у нее оказалось лошадиным и ей ничего не вкололи, и она очнулась поутру. В отличие от Себастьяна, над телом которого таинственный врач снова колдовал до зари.

Девочка попробовала подняться, но тут же села обратно – ноги были все еще ватными.

Напомнивший о себе день просачивался через трещины в своде и отбрасывал в ротонду серый свет. По плитняку семенила мышь, подъедавшая остатки пищи и хлебные крошки, смешавшиеся с раздробленной щебенкой. Пегги была уверена, что это та самая мышь, которую накануне она нашла спящей на камне. Та самая, чье брюшко украсил махонький шрам. И если мышонок оклемался, значит, доктор Скелет посчитал, что тот уже здоров как бык. А вот про Себастьяна ничего утешительного сказать было нельзя, он по-прежнему был пленником спального мешка. Впрочем, всем известно, что на животных все заживает быстрее.

Со второй попытки Пегги удалось встать. От газа во рту остался гадкий привкус. Она сделала несколько нетвердых шагов по ледяному плитняку. Ее одежду можно было выбрасывать на помойку, но больше всего ее раздражало то, как она позволила затуманить себе мозги существу из черного замка.

Кто бы он ни был, великий знахарь, врачеватель или доктор Скелет, он ее провел, как дуреху, как последнюю дурочку, просто-напросто окружив себя облаком анестезирующего газа!

Пегги Сью не могла оставаться в таком виде, если не хотела подхватить насморк. Новую одежду следовало найти немедленно, потому что, заболей она в этих местах, доктор Скелет не заставит себя долго ждать, а ей ох как не хотелось поближе познакомиться с его остро отточенным мастерством.

В рюкзаке Себастьяна она отыскала кое-какую одежду, чтобы можно было выглядеть поприличнее; затем Пегги предприняла попытку разбудить синего пса и ущипнула его за правое ухо.

– Что такое? – пролаял пес. – Ну как, из меня уже сделали сосиску? Не-а!.. Лапы-то пока на месте!

Он несказанно обрадовался и уселся, потягиваясь.

– У-у, удав с ушами! – заверещал он, задыхаясь от бешенства. – Этот псих ненормальный срезал мой галстук! Я как будто голый!

– Не ной, – шепнула Пегги Сью, – все могло быть гораздо хуже. Посмотри вон на ту мышь. Он исхитрился прооперировать даже такую кроху.

Пегги забавляла шустрая беготня маленького грызуна. Наглый мышонок ни капли не боялся посторонних, петлял между разной строительной дребедени и что-то самозабвенно грыз. Когда он становился на задние лапки, на брюшке его виднелась оставшаяся после операции проплешинка. А вот шрама как не было. Когда у него заново отрастет шерстка, следов от скальпеля там не останется.

И снова Пегги подумала о том, какие неполадки обнаружил участливый доктор в крохотном тельце: шумы в сердце? Блуждающую почку? И как следует относиться к такому избытку профессионального рвения?

– Операция по пересадке сердца серой мышке… – прошептала девочка. – Только представь! Пересадка сердца, проведенная во мраке склепа без операционного блока и навороченной аппаратуры.

– Я в шоке! Ага-ага, – подтвердил синий пес. – Да ни один врач не возьмется совершить подобное микрохирургическое чудо в таких отстойных условиях.

Чувствуя себя неловко в одежде на несколько размеров больше, Пегги снова подошла к Себастьяну. Некоторые рубцы исчезли вовсе, но на их месте возникли новые, как будто ночной хирург бесконечно переделывал свое творение на манер богемного художника, которому некуда торопиться и он спокойно вносит в картину поправку за поправкой, чтобы достичь абсолютного совершенства. Если так и дальше дело пойдет, закончит ли он когда-нибудь кромсать бедного мальчика? Очень, ну очень сомнительно. Либо… Либо, уже вернув ему здоровье, не пытается ли он теперь улучшить его? Подобно скульптору, который без конца старается улучшить свое гипсовое изваяние.

Эта гипотеза напугала Пегги. Она поспешила положить ладонь на лоб Себастьяна, а затем посчитала его пульс. У него была небольшая температура, так что тревога оказалась ложной.

– Ух ты! – вскинулся синий пес, обнюхав руку лежавшего без сознания молодого человека. – Быть может, это только мое воображение, но, сдается мне, он стал гораздо крепче и сильнее, чем раньше! Готов поставить свое левое ухо – когда я видел его в последний раз в плавках на аквалианском пляже, у него не было всех этих бицепсов-трицепсов. С ума сойти?! Он смотрится, как супергерой комиксов. Ничего себе! Терминатор Летающий Бугай. Он же Истребитель Отребья. Он же Стальной-Пупок-Заступник-Всех-Кто-Убог.

– А ведь ты прав, – признала Пегги. – Похоже, доктор Скелет делает из него культуриста…

Девочка знала, что особенно-то радоваться этим изменениям – глупо. Доктор Скелет, может, и хотел как лучше, но по прошествии времени пользы от его трудов было – кот наплакал. Пегги тут же вспомнилась полезная в хозяйстве «лапуля» шведа Фергуса. Неужели новые внутренности, имплантированные в тело Себастьяна, подвергнутся такому же превращению? Сумеет ли мальчик жить с сердцем крокодила? Скажется ли это на его поведении?

«Станет ли он злым? – подумала она. – Не захочется ли ему меня укусить?»

От всех этих треволнений она даже вспотела и перестала поеживаться от утренней прохлады. Но ее злило собственное бессилие – то, что она всего лишь зрительница таинственного спектакля, где все роли были загодя розданы другим. Теперь она была убеждена, что ночной хирург прячется в подвале языческого храма, в каком-нибудь укромном закутке. Вот только как же определить – где? Без противогаза она рискует всякий раз падать в обморок, когда доктор Скелет выберется из своего логова.

Пегги решила пройтись по саду, чтобы проветрить мозги, одурманенные миазмами анестезии.

И как только в сопровождении синего пса она ступила на тропинку, проложенную меж колючими кустами, как тотчас застыла изваянием: изумлению ее не было предела.

На месте древних изуродованных статуй на пьедесталах стояли… мумии! Мумии были перетянуты бинтами и напоминали издали группу больных с сильными ожогами, на которых с головы до ног наложили стерильные повязки.

Минуту, если не больше, девочка и синий пес не шевелились разинув рты, и не понимали, откуда что взялось.

– Умереть, не встать! – пролаял пес. – На скульптуры намотали десять километров перевязочных материалов… Ну и в чем тут смысл, они же – просто куски обтесанных камней, и ничего больше!

– Погоди! – вмешалась Пегги. – Мне кажется, я начинаю понимать. Доктор Скелет сошел с ума! Лечить всех, у кого имеются хоть какие-то повреждения, стало его навязчивой идеей.

– Ты хочешь сказать, что он поступил с изуродованными статуями так, как обращаются с живыми существами после несчастного случая?

– Да, он больше не в состоянии отличить человека от скульптуры, изображающей человека. Обнаружив этих идолов, он вбил себе в голову, что должен заживить их «раны». Эта версия хоть и отдает безумием, но по-своему вполне логична.

– Да он просто псих! – протявкал пес. – Сдается мне, что ему сперва стоило бы подлечить собственную голову, иначе поздно будет.

Пегги тихонько подошла к пьедесталам. Статуи в бандажах – это было нечто! Они напоминали хорошо отмытых мумий, ожидавших, когда же их положат в саркофаг.

Черт возьми! Тот, кто это сотворил, был больной на всю голову, без сомнения!

Пегги вытянула руку. От бандажей исходил запах лекарств, словно на раздробленные камни нанесли слой мази. Она едва сдержала нервный смешок, представив себе скульптуры, чьи раны «обработаны» каким-нибудь бактерицидом вроде меркурохрома. Любопытство победило все ее сомнения. Сейчас она все увидит своими глазами! Кончиками пальцев она подлезла под повязки. Но, едва прикоснувшись к бинтам, Пегги ойкнула от удивления. Под повязками было тепло… Похоже на разгоряченную кожу побитого боксера после боя. Но главное, там было что-то мягкое. Податливое.

«Вот и у меня съехала крыша, – подумала она. – Что там может быть, кроме ваты… или компрессов? Ведь под ними – камни!»

Она чуть оттянула переплетенные бинты на уровне щиколотки. От того, что она увидела, у нее волосы на голове вздыбились, и она сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться в ужасе.

Под повязками было мясо! Теплая трепещущая плоть, которой заткнули раны в камне. Трещины и следы от ударов киркой были забиты живой замазкой, и скульптура вся чуть подрагивала, словно ее стегали прутиком. Плоть была горячей, раскаленной даже, как если бы это вещество прикладывало все силы, чтобы закрепиться на мраморе. И надолго!

– Ну, вообще, – промямлил синий пес, выпучив глаза шарами. – Ведь… да… да это же…

– Операция по пересадке кожи, – договорила Пегги.

Собственно, она сразу обо всем догадалась. Будь она похрабрее, распеленала бы мумию.

Пегги подняла голову и принялась внимательно изучать, что же это за повязки такие. Кстати, интересно, попытался ли он заодно сделать пластику тем статуям, кому лица разбили киркой? Ну, разумеется. В таком случае, что за физиономии прячутся теперь под бесчисленными, крест-накрест наложенными лентами марли? Лица – человеческие, или… морды крокодилов?

Чего добивался доктор Скелет? Может, ничего особенного, просто работал без точного плана, по зову сердца? Инстинктивно лечил все, что, как ему казалось, напоминает тело страдальца, и далеко вперед не заглядывал?

Зоркий, цепкий взгляд Пегги скользил с одной неподвижно стоявшей на пьедестале мумии на другую.

Ну уж ходить-то они не смогут, правда?

Забинтованные фигуры нагоняли на нее страх. Ей казалось, что мумии вот-вот зашевелятся.

Да, умной эту мысль не назовешь. Пегги заставила себя переключиться на более конкретные проблемы. Откуда взялась эта плоть, которой ночной хирург пользовался, как самой обычной замазкой?

– Да ведь из этого же чертова вещества доктор Скелет лепил новые органы калекам во времена паломничества! – внезапно осенило ее. – Ну конечно! Отрезанные руки не отрастают даже с помощью магии. Он их мастерил, как изготавливают руку или ногу для воскового манекена.

– Ты права, – согласился синий пес. – «Лапуля» шведа Фергуса – как бы протез… но не простой, а живой протез!.. Умереть, не встать.

– Эта замазка к мрамору не пристанет, – предположила Пегги Сью, поправляя повязки на статуях. – Сегодня она испортится. А завтра вообще отвалится… Не приживется она на камне, это исключено!

– Я бы не был столь категоричен, – процедил синий пес. – Мы столкнулись с некой наукой, которая нам явно не по зубам.

 

Два друга отошли от забинтованных идолов, чтобы пройтись по тропинке, обсаженной терновником.

– Так вот откуда у шведа Фергуса взялась его «лапуля»! – повторила Пегги. – Вот откуда ладошки и носы у животинок из лилипутской деревни. Где-то внутри развалин есть склад, и там просто навалом этого заменителя человеческой плоти, способной прилепляться к любой опоре – и к живой, и к неодушевленной. Магическая плоть повышенной жизнестойкости!

– Ага-ага, – подтвердил синий пес. – Это вещество годится для ремонта всего, что движется и не движется: людей, мышей, статуй… Универсальная замазка! Продукт знаменитой фирмы «Доктор Скелет и сыновья».

Пегги чувствовала, что перестает понимать логику происходящего. Не поздно ли уже попытаться вырвать Себастьяна из золотых рук доктора Скелета? Привести в порядок его истерзанную анатомию? Нет, к несчастью, слишком поздно. И как все это объяснить хирургам какого-нибудь медицинского центра, скажите на милость? Как им сказать: «Видите ли, моему ненаглядному пересадили не совсем человеческие органы, и это меня тревожит. Не могли бы вы заглянуть ему в живот и проверить, все ли там в порядке? Спасибо, очень мило с вашей стороны, надеюсь, теперь с вашей помощью он не превратится в крокодила».

* * *

В ротонде по-прежнему резвилась необычайно прожорливая мышь. На нее приятно было смотреть. Так же приятно было смотреть и на смуглое тело Себастьяна, чьи мускулы увеличивались в размерах прямо на глазах.

– Хватит уж его мышцам разбухать, – ворчал синий пес. – И так – красавéц. Уверен, что ему по силам поднять на вытянутых руках автобус. Рядом с ним любой Супермен скоро будет смотреться рахитичным слабаком!

 

Когда Пегги обходила зал по кругу, то заметила на стене повязку, наклеенную на самое широкое место изгибающейся трещины. Оказалось, что это был большой, площадью тридцать на тридцать сантиметров, квадрат розового лейкопластыря. Девочка схватила его за верхний левый угол и отодрала одним махом.

Разлом был аккуратнейшим образом заделан живой замазкой – той же, которой пользовались для заживления ран садовых статуй.

– Все, прочь сомнения, – прошептала Пегги. – Доктор Скелет лечит без разбору все, что напоминает ему рану: дыру, разлом, трещину в каменной кладке. Похоже, он перестал адекватно воспринимать окружающие его вещи!

– Он начал с лечения людей, – сообщил синий пес. – А потом его мозги слетели с нарезки. Теперь он перестал отличать живое от мертвого… Мы имеем дело с ненормальным доктором.

Как далеко зайдет его безумие? Об этом два друга не имели ни малейшего представления, но продвинутая технология, которой располагал доктор, действовала на них убийственным образом. Пегги взглянула на мышь, лакомившуюся хлебными крошками у ее ног. Мышь казалась до странности беззаботной и явно думала только о том, чем бы набить себе пузо.

Прогулка кукол

Тем же вечером Пегги с синим псом прибегли к хитрости, чтобы попытаться застигнуть врасплох доктора Скелета во время его ночного обхода. Когда сад начал погружаться в темноту, они покинули здание и сели в засаду позади одного из пьедесталов. Они надеялись таким образом укрыться от анестезирующего газа, который на минуту опережал появление хирурга.

Но, увы, попытка не удалась. Едва они скрючились за каменным цоколем, как почувствовали, что глаза их закрываются сами собой. Врач без труда определил местонахождение еще бодрствующих пришельцев и мигом направил струю газа в сад. Пошатываясь, Пегги Сью зажала рот руками и, пока приступ паники еще не накрыл ее с головой, сообразила, что может вся исцарапаться, если потеряет сознание в гуще терновника.

Она уцепилась за пьедестал, изо всех сил стараясь не свалиться кулем наземь. Под подошвами похрустывали коварные колючки. Стоит ей сейчас упасть, и она поранит и руки, и коленки, и в местах порезов покажется кровь… В последние три секунды ясного сознания она успела сунуть синего пса под мышку и преодолеть три метра, отделявших ее от плоского камня, на который она и легла. Тело ее стало рыхлым, перед глазами проплывали круги и растворялись где-то за пределами восприятия.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...