Главная Обратная связь

Дисциплины:






Пленники кукольного домика 5 страница



Как и вчера, она погрузилась в сон в тот миг, когда шаги мастера ночной хирургии сотрясли плиты ротонды. Уже теряя сознание, она краем глаза увидела исполинский силуэт, шествовавший на фоне развалин. Человек в шлеме, в доспехах, подобно средневековому рыцарю. А потом ее веки захлопнулись.

* * *

Когда она очнулась на следующий день, оказалось, что она лежит на камне навзничь, раскинув руки, словно готовая к ацтекскому жертвоприношению. Одежду на ней вновь изрядно порезали скальпелем. Даже подошвы полукед были разрезаны продольно на две части. В ходе осмотра опасное лезвие ни разу не зацепило ее кожу, что говорило о виртуозном владении хирургическим инструментом и сноровке. Плохими словами помянула она доктора и его дурацкий обычай оставлять людей в чем мать родила; теперь она не могла добраться до здания, не напоровшись на колючки. Она соединила половинки башмаков так, чтобы они плотно обхватывали ногу, и обмотала их кусками ткани, отодранной от рубашки. Это было почти так же легко сделать, как соединить половинки ореховой скорлупы и связать их веревочкой. Но как бы то ни было, ей удалось надежно предохранить ноги от устилавших тропинку колючек. С дремлющим синим псом на руках она просеменила к собору, причем заменявшие обувку чехлы на ее ногах смотрелись, прямо скажем, не шикарно.

«До того как заснуть, я что-то разглядела, – вспомнила Пегги. – Рыцарь в латах… как в том предостерегающем сне, который я видела в поезде перед прибытием в Исенгрин».

Утро выдалось росистым, знобким, и она боялась простыть. Голова после наркоза была тяжелей чугунной бабы. Она вошла в здание в надежде раздобыть хоть что-нибудь, чем можно было бы прикрыть наготу. Когда она проходила мимо сухостойного дерева, что-то заставило ее остановиться. Ствол-то был трухлявым, а на ветках, еще вчера смахивавших на корявые сучья, теперь проклюнулись листочки.

Не настоящие листья, нет – розовые, мясистые, вылепленные из необыкновенного заменителя плоти, используя которую, доктор Тайна и совершал свои повседневные подвиги.

Пегги обошла вокруг дерева, обеими руками прижимая к себе синего пса. Это был дуб-великан, полый внутри, по иссохшим венам которого более пятидесяти лет не текли живительные соки. Ночной хирург не выдержал этого унылого зрелища и приделал к дереву листики. Листики из теплой плоти, мягкие, как крохотные ладошки гнома. Ну очень миленькие.

В самом здании ее поджидал еще один сюрприз. На этот раз врач набросился на державшие свод колонны, которые снизу доверху расщепляли длиннющие трещины. В разломах в камне он установил скобки; то же самое обычно делают хирурги для лечения сломанных костей. Правда, изготовлены эти длинные блестящие штуковины были из неизвестного Пегги металла. Зазоры между щелями были забиты искусственной плотью для укрепления всего архитектурного ансамбля.



«Эх ты, дятел бесклювый! – мысленно взорвалась Пегги. – А почему еще шину не наложил и костыли к колоннам не приставил?»

Неужели доктор Скелет принял колонны замка за ноги начинающего горнолыжника?

Ее просто убивала эта пропасть, отделявшая техническое совершенство операций от непролазной тупости, характерной для всех мероприятий таинственного врача. Интересно, он сознательно действовал наперекор всякой логике, лишь по воле своих галлюцинаций, или же за всеми этими явными отклонениями скрывался некий секретный план, остававшийся пока что для Пегги тайной за семью печатями?

Не без смущения она в очередной раз пошарила в бездонном Себастьяновом рюкзаке и откопала кое-какую одежонку; к сожалению, больше там ничего не было, в следующий раз ей придется сплести себе набедренную повязку из розовых листочков!

В ожидании пробуждения синего пса Пегги попыталась собраться с мыслями и силами.

А на земле, в груде строительного мусора, мышь перестала походить на мышь. Шерстка ее пообтерлась и выпала, и на ее месте поблескивала тонкая чешуя. Она уже не перебирала мелко-мелко четырьмя лапками; теперь она растянулась и косолапила как бы лежа на полу, словно ящерица пустыни. У нее больше не было ничего общего с тем обаятельным грызуном, которым она была еще два дня назад. И этому превращению, несомненно, поспособствовали вживленные доктором Скелетом органы. Та же история случится однажды и с Себастьяном! Это просто вопрос времени. Его излечили от проклятия песка, о’кей, большое спасибо, но эта операция сделает из него монстра.

У Пегги возникло неудержимое желание расплакаться. Когда дела идут все хуже, поневоле начнешь сдавать. К тому же она отчаялась застигнуть ночного хирурга за работой. Чем дольше она чего-то выжидала, тем больше сама подвергалась риску лечь на операционный стол. Рано или поздно она поскользнется, зацепится за какой-нибудь обломок чего-то и поранится. Или какой-нибудь камень оторвется от свода и рухнет ей на голову. Вот так она и станет идеальной пациенткой…

А Пегги совсем не улыбалось жить с мозгами крокодила в черепушке!

 

Девочке не сиделось на месте, и она принялась бегать по маршруту Развалины – Сад и обратно. Каждый раз, проносясь мимо перебинтованных статуй, она морщилась, как от зубной боли.

Неужели под своими повязками статуи с обезображенными физиономиями наращивали мясцо? Вероятней всего, да, ведь в этом материале содержалась некая жизненная сила, способная излечивать даже смертельные раны. Девочка усмехнулась, вспомнив про всякие чудо-клеи, на все лады расхваливаемые рекламой… Ура! Нашим суперклеям по силам восстановить любой предмет, разбившийся даже на тысячи осколков! Розовая же плоть, которой пользовался доктор Скелет, была вне конкуренции, хотя чем-то отдаленно современные клеи она напоминала. Что только она не скрепляла: дома, животных, людей, саму плоть, дерево, камень! Этакий универсальный бальзам на любые раны, бальзам, заживляющий все.

Девочка подошла к забинтованным идолам. Превозмогая отвращение, заставила себя их потрогать. Под бинтами ее палец наткнулся на что-то влажное и теплое. Плоть продолжала разрастаться, словно одевая статуи в обтягивающие кожаные комбинезоны!

Что же случится дальше? Это фальшивое мясо стухнет? Хотелось бы верить!

* * *

Пегги не терпелось сняться с якоря. Три раза на дню она осматривала Себастьяна, чтобы убедиться, что он идет на поправку. Физические изменения были заметны невооруженным глазом. Сейчас он был похож на юного воина-варвара; ему не хватало лишь шлема и меча. А мышь выглядела значительно более быстрой и шустрой, чем до операции.

– Беспокоит меня что-то эта мышенция, – жаловался синий пес. – Ее можно спутать с уменьшенной копией динозавра. Как бы ей не взбрело в голову на нас наброситься…

Пегги открыла было рот, собираясь что-то ответить, но тут из сада донесся треск, поглотивший все ее внимание.

– Ой-ой-ой! – воскликнула она. – Этого только не хватало, боюсь, нам стоит готовиться к чему-то еще более страшному.

Как по звездам прочла! Мумии в бандажах бились в конвульсиях на своих пьедесталах. Оболочка из плоти, покрывшая их с ног до головы, сломала мрамор в локтях и коленях и образовала на этих неподвижных телах рудиментарные суставы, позволившие им шевелиться.

Пегги с синим псом, глазам своим не веря, смотрели, как скульптуры бессмысленно дрыгают конечностями. Это было похоже на модный танец, который следовало исполнять, не отрывая ног от пола.

Пока идолы дергались, повязки с них потихоньку сползли. Из-под бинтов повылезали рожи – не пойми чьи, безглазые, безротые, безухие, поскольку розовая плоть довольствовалась лишь тем, что натянулась на скульптуры, словно каучуковая кожица. Ну и что, скажете вы, это ж всего-навсего кожаное трико на каменном истукане! Отнюдь нет. Это трико обладало дикой силищей, способной принудить мрамор подчиниться себе. Статуи превратились в больших живых кукол, которым не дано было ни видеть, ни говорить, ни слышать.

– Эти статуи заставляет двигаться фальшивое мясо, – изрек синий пес. – Оно ими командует, оно – всему голова!

– Ты прав, – хмуро сказала Пегги Сью. – Они застоялись на пьедесталах. Они хотят спрыгнуть и размять ноги!

Внедренная в них энергия сломала их неподвижность, скульптуры продолжали дергаться, причем с удвоенной силой.

Пегги поначалу казалось, что кожаные комбинезоны не выдержат напора изнутри и порвутся, но ничего подобного не случилось. Розовое мясо держалось, растягивалось, управляло камнем. Если бы эта рудиментарная ткань была подвергнута лабораторному анализу, все были бы поражены ее жизнеспособностью. Это не-пойми-что жило с упорством и упрямством примитивного организма, сила которого в том, что оно не зависит от перепадов настроения, так как не имеет чувств.

Вновь раздался треск – и какой! Один из пьедесталов раскололся, и первый идол отодрал ноги от цоколя. Наконец-то свободный, он тяжко спрыгнул наземь, вытянув руки прямо перед собой, и пытался поймать равновесие и сориентироваться в пространстве.

Пегги попятилась, представив себе, как эти ручищи гладят ее лицо.

Ожившая статуя не выглядела злобной; в принципе она походила на громадную и дурно сделанную заготовку куклы. На ладонях не было пальцев, а сами ладони напоминали скорее боксерские перчатки. Это был недочеловек – недотепистый увалень, шатавшийся по саду и натыкавшийся на деревья. Его уже хотелось пожалеть.

– Охохонюшки-хо-хо! Не к добру все это, – проскулил синий пес. – Ох, не к добру!

– Разделяю твое мнение, – прошептала Пегги. – Полагаю, мы с ними еще намучаемся.

В следующие четверть часа от цоколей оторвались и ступили на землю еще десять статуй. Они перемещались вслепую, на ощупь, шли кто куда и сталкивались друг с другом, как крепко выпившие пьянчужки. Порой они падали на спину и в попытке встать совершали уморительные телодвижения. Пегги Сью с синим псом посчитали более благоразумным спрятаться в укрытии, им не очень-то хотелось, чтобы эти сделанные тяп-ляп куклы зажали их между собой, ведь каждая весила почти четыреста кило! Притаившись у входа в развалины, они тем не менее с нескрываемым интересом наблюдали за маневрами идолов. Некоторые забредали в терновые джунгли и старались выпутаться из колючих захватов, оставляя на шипах куски кожи.

– Видал? – обратилась Пегги к синему псу. – Они не кровоточат! Их мясо, кажется, не имеет кровеносных сосудов.

– Ага-ага, – подтвердил пес. – Я думаю, что в эти организмы вложили несколько базовых принципов генетической информации, главный из которых – приказ выжить.

Две статуи все никак не могли отделиться от своих пьедесталов. Они двигались не столь энергично, как другие, и мясо на уровне коленей порвалось. Можно было не сомневаться, что под покровом ночи доктор вновь заявится их лечить. А пока что из-за хаотичной прогулки розоватых истуканов проникнуть в сад стало невозможно. В любой момент рискнувший пробраться туда мог быть раздавлен этими обезличенными колоссами, ведь получить один их тычок под ребра означало примерно то же, что попасть под несущийся на полной скорости автомобиль.

 

Мало-помалу идолы стали ходить с большей осторожностью, хотя топот их не стихал. В конце концов до них дошло, какую угрозу представлял колючий терн, и они стали прохаживаться в центральной аллее.

Пегги Сью боялась, как бы им не взбрело в головы направить свои стопы к развалинам. Она вспомнила о лежавшем без сознания на плитняке Себастьяне. Что будет с ним, если эти неуклюжие тупые истуканы ворвутся в зал?

– Они его затопчут! – ответил ей мысленно синий пес. – Ты видела размеры их ног?

Пегги засуетилась, схватила спальник с Себастьяном и поволокла его по плитняку, чтобы убрать с прохода. Вслед за тем она поискала оружие – палку какую-нибудь или железный прут, чтобы в случае чего дать отпор мраморным куклам, пусть только попробуют сунуться!

На какое-то время в действиях статуй промелькнула осмысленность, они обошли сад, держась за стену. Однако надолго их все-таки не хватило. Как и предвидела Пегги, вскоре они гуськом вошли в здание, и под их шагами вздрогнул криво положенный плитняк.

Как только они приблизились к Себастьяну, девочка огрела первого истукана палкой. Куклы ударялись о стены и колонны с таким стуком, словно в ворота укрепленного феодального замка бился горный баран.

– Они задавят Себастьяна! – заорала Пегги, бросаясь к спальнику, где продолжал дрыхнуть без задних ног парень. – Помоги мне его оттащить.

Синий пес подбежал на зов и мертвой хваткой вцепился в нейлоновый спальник. В его челюстях таилась нечеловеческая мощь, так что сдвинуть с места и протащить по полу бездыханное тело было для него парой пустяков.

Раз десять ноги-тумбы статуй едва не коснулись лица спящего. Они стучали по плитняку, как молот по наковальне. Задень кто-то из них голову молодого человека, и его черепная коробка взорвалась бы, как яйцо.

Пегги охаживала идолов палкой то одной, то другой рукой и подталкивала их к выходу. А синий пес ради спасения жизни Себастьяна таскал спальник то в левую, то в правую сторону. Вот какие железные были у него челюсти.

Бдум! бдум! бдум! – топали ножищи живых скульптур. – Бдум! бдум! бдум!..

Пегги боялась, как бы вибрация не расшатала и без того поврежденные колонны. Не хватало только, чтобы обрушился купол!

Ей бы хотелось либо спровадить кукол в сад, либо отправить их в глубь здания, где им некого было давить.

Она надеялась, что, добравшись до последнего зала, статуи-сомнамбулы свалятся в дыру и загремят вниз по лестнице, ведущей в подземную крипту, и уже никогда не оправятся от падения.

Пегги была потрясена жизнеспособностью их новой плоти. Она подумала: неужели искорка жизни, горевшая в этой искусственной субстанции, может оживить любую чужеродную структуру?

– А то как же! – ответил ей синий пес. – Если эта штуковина заставила статуи гулять, отчего бы ей не разогнать автомобиль!

«Конечно, ну я и тупица, – подумала Пегги Сью. – Она может расшевелить что угодно. Главное, чтобы была нормальная арматура».

– Ага-ага! – подтвердил синий пес. – Для полной свободы ей требуется каркас. Кожа растет как на дрожжах только там, где есть правильный костяк.

 

Когда идолы наконец убрались из зала, Пегги приступила к ритуальному осмотру Себастьяна. К счастью, от всех сотрясений и толчков, выпавших на его долю в последнее время, раны его не открылись. Он по-прежнему спал мертвым сном.

– А ведь мы его чудом спасли, – пропыхтел синий пес. – Я уже было думал, что статуи на него наступят и даже горки песка не оставят.

Розовые идолы продолжили экскурсию в глубь здания; если Пегги хоть чуточку повезет, они кубарем скатятся по лестнице, ведущей в крипту, и обратно уже не выберутся никогда.

«Скатертью дорожка!» – подумала Пегги, гладя воспаленный лоб Себастьяна. Он казался ей еще красивее, чем прежде. Помимо своей воли она склонилась над ним и поцеловала в пышущие жаром губы.

Ей показалось, что по его телу пробежала дрожь.

«Как бы я хотела, чтобы ты никогда-никогда сюда не приходил! – думала она. – Ну зачем тебе так срочно понадобилось снова стать человеком, ведь меня нисколько не стесняло то, что ты из песка…»

– Выйди в сад, – внезапно протявкал синий пес. – Хочу, чтобы ты кое на что полюбовалась.

Пегги с трудом оторвала взгляд от Себастьяна и пошла вслед за псом.

В саду превращения продолжались с неостановимой силой. Из розовых листиков, которые доктор Скелет подвесил на сучья сухих деревьев, вылупились тысячи крохотных ладошек, готовых зааплодировать в любую минуту. А рассохшиеся столетние стволы покрылись мягкой теплой кожей.

– И дубы туда же! – проворчал синий пес.

– Все логично, – объяснила Пегги Сью, – в очередной раз искусственная кожа перепутала форму дерева со скелетом и тотчас кинулась выполнять боевую задачу – в сжатые сроки одеть этот лишенный растительности костяк. Такая уж у нее работа, ничего личного.

Девочка поморщилась и призадумалась. Неужели, когда дубы-великаны полностью покроются кожей, они последуют дурному примеру статуй – выдернут из земли корни и пойдут себе гулять неуверенными шажками?

И тут она вдруг поняла, почему монахи разобрали скелеты своих умерших собратьев – там, внизу, в крипте, и разложили по полкам все кости.

«Потому что они не хотели, чтобы на их останки натянулась искусственная кожа, – подумала она. – Мясо мигом наросло бы на костях, и они превратились бы в ходячих мертвецов, тогда как у них было одно-единственное желание, чтобы их похоронили и оставили в покое!»

– Самое время уматывать, – протявкал синий пес. – Мы не настолько сильны, чтобы победить живущего в этих стенах демона.

Пегги попятилась, не отрывая глаз от творящегося в саду безумия, и в это мгновение на ее плечо легла чья-то рука. Пегги заорала от ужаса.

На миг ей показалось, что это рука мраморной статуи.

– Дженни, это ты! – пролепетала она, обернувшись.

Да, это была именно она, юная крестьянка. Она перелезла через стену при помощи каната с маленьким якорем на конце.

– Мне стало стыдно, что я отпустила тебя одну, – произнесла рыжая, обнимая Пегги Сью. – Что тут у вас происходит? Твоим личиком можно детей пугать.

Пегги притянула ее к себе. Присутствие девушки стало для нее большим подспорьем. В нескольких бессвязных фразах она пересказала события последних дней.

– Пока что надо переложить твоего милого дружка в безопасное место и выбираться отсюда, – решила Дженни. – Вернемся, когда подготовимся получше. Идем.

Девочки вернулись в здание. Взялись за концы спальника так, словно это были носилки, и аккуратно положили его на самый верх горы строительного шлака, куда статуям было бы не под силу взобраться.

– Разумнее всего было бы вытащить его отсюда раз и навсегда, и дело с концом, – предложила Дженни.

– Нет, слишком рано, – не согласилась Пегги. – Раз он не пришел в сознание, значит, доктор Скелет его недолечил. Если мы заберем его раньше, чем нужно, ему придется жить в полуразобранном состоянии, без каких-то органов… Мы не имеем права подвергать его такому риску. Надо дождаться последней операции.

Дженни надула губки. Пегги догадалась, что она подумала: «Ну и какой смысл тянуть резину, если в любом случае твой кавалер станет крокодилом?»

Пегги не успела подпустить Дженни шпильку: девочка схватила ее за руку и потащила к крепостной стене.

Пегги подчинилась. По правде говоря, она не очень бы возражала против того, чтобы сбежать из этого ада, где в любую минуту могли сорваться с места деревья. Она вряд ли выдержала бы их дубовые нежности – когда, ощупывая твое лицо, тебе тычут в него кончиками сучьев, превратившихся в бесчисленные тонкие немузыкальные пальчики.

– Я останусь! – прокричал ей синий пес. – Не волнуйся, я посторожу Себастьяна. В случае чего, предупрежу тебя по телепатической связи. Сходи за едой и водой, без них синие собаки долго не живут.

В ускоренном темпе девочки перелезли через стену (спасибо предусмотрительной Дженни, прихватившей из дому завязанный узлами канат) и очутились на другой стороне, на серой-серой равнине.

Тут Пегги обратила внимание, что она просто не в состоянии закрыть рот – ее словесный поток невозможно было остановить.

Ее диагноз по отношению к собственной болтовне был краток: «Нервы».

– Понимаешь, – объяснила она Дженнифер, – по всему выходит, что этот странный врачеватель ненавидит смерть… Словно это для него дело чести – заставить двигаться все неживое. Ну, бзик у него такой, пунктик, навязчивая идейка!

Дженни слушала и кивала.

Когда они добрались до кладбища машин, молодая крестьянка сняла с Пегги тряпье, помассировала ей спину, чтобы та согрелась, и напоила обжигающим кофе. Казалось, что рассказ Пегги совершенно не выбил ее из колеи.

– Слушай, – сказала она, намазывая мармелад на толстые ломти хлеба и передавая их Пегги, – есть, возможно, только одно средство защититься от газа. А ты ведь этого хочешь, да? Бодрствовать, чтобы разглядеть, кто он такой, доктор Скелет?

– Да, – подтвердила Пегги. – Я должна разобраться, что же там на самом деле творится.

– Мой отец работал на химическую промышленность, – объяснила Дженни. – Он распылял с воздуха какую-то пакость над лесами, чтобы их уничтожить… те самые леса, в бассейне Амазонки. Пилотов заставляли надевать противогазы, чтобы они не задохнулись в парáх химикатов. У отца сохранились эти штуки. Три или четыре противогаза валяются в ящике с инструментами. Как ты думаешь, они сгодятся?

– Попытка не пытка, – ответила Пегги. – В любом случае это наш единственный шанс не заснуть от первой же порции расслабляющего газа.

– Но почему ты лезешь не в свое дело? – спросила Дженни. – Забери своего парня после последней операции и думать забудь о том, что творится за стеной.

– Э, нет, – прошептала Пегги. – Я так не могу. Подозреваю, что там что-то вышло из-под контроля… Что-то разладилось, и пострадать от этого можем мы все! Понимаешь, о чем я? Я о том, что сперва доктор Скелет занимался только живыми существами – людьми или животными, а сейчас он принялся за камни и деревья. Я считаю, что до какой-то огромной катастрофы – рукой подать. И вот этот нарастающий ужас надо постараться остановить, пока не стало слишком поздно.

Дженни слушала ее с чрезвычайно серьезным выражением лица.

– Ты, несомненно, права, – признала она, – пойдем глянем на противогазы.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...