Главная Обратная связь

Дисциплины:






Раннее детство и родители



 

New blood joins this earth And quickly he's subdued Through constant pain disgrace The young boy learns their rules

Metallica, The Unforgiven

Новая кровь – к этой земле, И так быстро он покорен. Через боли постоянный позор Мальчик выучит их правила.

Металлика, «Непрощённый»

 

Для меня долго оставалось непонятным, почему родителей не учат быть родителями? Почему все навыки и знания они могут перенять только от своих родителей и тех друзей, которые уже воспитывают детей? Всё просто. Это ещё один защитный механизм матрицы. Репликация воспитания.


 

Во что это выливается на практике? Никакого последовательного понимания того, как воспитывать ребёнка, у родителей нет. Никакой единой позиции тоже.

Вот маленький ребёнок капризничает. Папа бьёт. Ребёнок плачет. Мама его жалеет и гладит. Ребёнок учится ходить. Споткнулся. Больно. Плачет. Мама бросается его утешать. Ребёнок орёт в транспорте. Мать кричит на него, всячески пытается заставить замолчать.

В голове формируется абсолютно противоречивая картина. Понятия «дом» и «улица», «свой-чужой» ещё не сформированы. Поэтому когда ребёнок кричит и мать жалеет, а потом за то же самое бьёт и говорит: «заткнись» – жесточайший когнитивный диссонанс.

Я совершенно ответственно заявляю, что в три года можно научиться читать. К шести годам решать задачи по математике из учебника для десятилетних. В пять лет знать названия всех столиц мира. Однако стандартные родители относятся к ребёнку как к несмышлёному придурку, отказывая ему в наличии мозгов и способности делать выводы. Методы воспитания – приказы, а не объяснение. Обучение – в школу отдадим, там научат.

А какие стратегии взаимоотношения мужчин и женщин ребёнок моделирует со своих родителей? Ссоры, и хорошо, если без мата. Вечную усталость. Погруженность во «взрослые проблемы». Отсутствие разговоров с ребёнком о взрослой жизни. Конечно же, человечек начинает понимать, что во взрослой жизни его ждёт неудобный, несчастливый мир, и всё, что он может делать – наслаждаться детством по мере возможностей (зачастую на уровне прибитых к полу игрушек). Потому что потом будет плохо. Что ж, ожиданиям свойственно сбываться.

Для серьёзной проработки подцепленного на этом этапе жизни хлама тебе потребуется знакомство с эриксоновским гипнозом. Если ты в курсе, что такое возрастная регрессия, как найти в своём бессознательном воспоминания и ожидания, сформированные в раннем детстве, ты разберёшься, что делать. Если не в курсе – какие бы упражнения я тут ни написал, не поможет.

Поэтому продолжим.


 

Школа

 

Дрессировать собаку – to school a dog. (англ.)



 

Собака хорошо выдрессирована – the dog is well schooled in obedience. (англ.)

 

Давным-давно в Африке появился культ вуду. Потом вместе с чернокожими рабами он перекочевал в Латинскую Америку. Последователи культа вуду считали, что колдуны обладают особой силой, позволяющей им воскрешать мёртвых и превращать их в рабов, послушных их воле – зомби.

Однако ни колдунам Дагомеи, ни гаитянским приспешникам Дока Дювалье и не снилось то, что удалось сделать нашей отечественной школе. Советская средняя общеобразовательная школа (С.О.Ш.) была создана с целью сформировать на выходе послушного гражданина СССР. Немного исторической справки.

В СССР принципиальной основой развития С.ОШ. стало ленинское положение о необходимости связи её с жизнью, с политикой государства. В 1917-18 были приняты меры для создания стройной системы, народного образования, обеспечившие унификацию С.О.Ш. и её связь с другими ступенями образования. С.О.Ш. стала орудием коммунистического воспитания.

Постановлениями «О начальной и средней школе» (5 сентября 1931) и об учебных программах и режиме в начальной и средней школе» (25 августа 1932) ЦК ВКП (б) выдвинул задачу составления новых программ по каждому предмету и укрепления классноурочной системы обучения. Эти и последующие постановления ЦК ВКП (б) об учебниках, о работе пионерской организации, о преподавании гражданской истории, географии и других – сыграли важную роль в повышении качества учебно-воспитательного процесса и укреплении авторитета учителя.

Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) «О структуре начальной и средней школы в СССР» (15 мая 1934) С.ОШ. была унифицирована: стала 10-летней с разделением на начальную (4 года), неполную среднюю (7 лет) и среднюю (10 лет).

Брокгауз-Ефрон и Большая Советская Энциклопедия.

Объединённый словник.


 

Ответь на вопрос, что изменилось с 1934 года в школе? Правильно. Убрали пионерскую организацию. Даже начальная школа, бывшая в моё время трёхлетней, недавно снова стала четырёхлетней, прямо как завещала Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков). А теперь задумайся, как за без малого восемьдесят лет изменилась социальная реальность?

Что мы имеем в итоге? То, что по дополненным новыми фактами и знаниями учебным стандартам тридцатых годов и с подходом тридцатых годов школа выращивает людей в 2014 году. То есть людей с осознанием глубоких стариков. Учитывая средний возраст жизни в нашей стране (даже не будем говорить, что сознание, как правило, умирает раньше, разложенное алкоголем и матрицей), на выходе из школы мы видим умертвие. То есть зомби. Без блеска в глазах, без желания жить (а зачем зомби вообще жить?), с пониманием окружающей реальности на уровне «Ночи живых мертвецов».

В том смысле, что главная цель европеизированного кинематографического зомби – найти что пожрать, а лучше всего сожрать тех, кто ещё не успел стать зомби. Не правда ли, похоже на поведение старшеклассников обычной средней школы? Конечно, проще ругать режиссёров, которые снимают острые фильмы про школу, чем признаться в том, что год за годом в конце мая в жизнь выпускается пара-тройка миллионов поблёвывающих от счастья мертвецов.

Вернёмся к лексике. Средняя общеобразовательная школа. Какие замечательные слова, прямо указывающие нам на задачи школы – всех усреднить и общеобразовать. А именно: полных придурков научить читать, считать и писать, обычным детям создать ещё некоторую картину мира, не забыв главенствующую роль отдать партии, а талантливых детей усреднить до обычных, чтобы не высовывались.

Советского Союза нет уже двадцать лет. Но советская средняя общеобразовательная школа жива до сих пор. Успешно готовит роботов для жизни в несуществующем государстве. Представителей пролетариата. Спросите у любого руководителя, как мотивировать пролетариев. Ответ один –


 

без мощной звездюли они не работают. Вот и получили мы фантастически бесполезный рынок труда с миллионом бездарных чинуш, эффективностью рабочего 1:16 по отношению к японскому и толпами менеджерят в офисах, чья деятельность в промежутках между звездюлями сводится к вялому подрачиванию в интернете.

Кстати, когда был шанс этот рынок труда окультурить, государство прежде всего вкачало Стабфонд именно в чиновников, рабочих и менеджерят, их же оно и защитило от увольнений. Что ж, радует только забота: взрастил зомби – будь добр кормить его. Перефразируя Антуана де Сент-Экзюпери:

«Мы в ответе за тех, кого оживили».

А, реформируя школу в девяностых годах, как всегда, использовали принцип, великолепно подмеченный Пелевиным:

«Каждый раз реформы начинаются с заявления, что рыба гниёт с головы, затем реформаторы съедают здоровое тело, а гнилая голова плывёт себе дальше. Поэтому всё, что было гнилого при Иване Грозном, до сих пор живо, а всё, что было здорового пять лет назад, уже сожрано».

В. Пелевин. Священная книга оборотня

 

Так и тут. Всё, что было гнилого в церковно-приходской школе – живо до сих пор, а всё здравое, что было двадцать лет назад, давно уже сожрано.

Конечно, кому-то повезло учиться в хороших школах или лицеях, но девяносто пять процентов учились в обычной советской средней общеобразовательной школе. Со всеми вытекающими последствиями, которые мы поэтапно разберём ниже.

Что касается меня, мне повезло, хотя множество стандартных проблем школьника преодолевать пришлось с боем. Но сопротивление среды позволяло личности выживать и даже сносно себя чувствовать. В 1989 году, в шесть лет и три месяца, я стал первоклассником специализированной школы с углублённым изучением французского языка. Возраст я указал не случайно, ибо, пожалуй, тот факт, что в десять-тринадцать лет я серьёзно отставал в физическом развитии от одноклассников, многое определил в моей жизни.


 

Например, то, что вряд ли кто-нибудь из нашего класса, кроме меня, вообще зарабатывал спортом хоть какие-то деньги (да, в историческом фехтовании не ахти какие призовые, но тысячами рублей они измеряются). Или то, что приближаясь к тридцати годам, некоторые тогдашние вожаки класса тренируют бицепс только кружкой пива, я же спокойно жму от груди больше центнера и больше центнера же подтягиваю на перекладине (свой вес + утяжелители). Кстати, до восемнадцати лет вообще ни одного раза подтянуться не мог.

Но перейдём к поэтапному разбору согласно разделению школы на начальную, среднюю и старшую от 1934 года.

 

Начальная школа

 

Я никогда не позволял, чтобы мои школьные занятия мешали моему образованию.

Марк Твен

 

Вернёмся в раннее детство. Вспомните первые классы. Там учили писать. Ровным красивым почерком. Кому на хрен нужен ровный красивый почерк сегодня, когда пользоваться компьютером умеет даже доярка в селе? Потраченные часы занятий, домашних заданий – и вот вы можете гордиться своими каллиграфическими способностями... Не знаю почему, возможно, это как-то связано с тем, что первый компьютер я увидел в 1987 или 1988, но я наотрез отказывался писать красиво. Писал и пишу как курица лапой.

К счастью, папа – программист и математик – понимал, что для развития моего интеллекта полезней читать книжки и решать задачки, чем тренировать почерк. Возьмём для примера что-нибудь из того, чему я научился в возрасте шести-семи лет во время, сэкономленное на занятиях почерком: умение перемножать двузначные числа в уме и способность учить несколько иностранных языков одновременно. Как вы думаете, что даёт большую выгоду во взрослой жизни? Почерк или способность приезжать в любую европейскую страну и сносно понимать текст на её языке? (Например, в Молдавии я спокойно понимал смысл текстов на румынском через день сопоставления текста на вывесках, дублированных русским).


 

Кстати, при необходимости конспектировать вручную, я могу системно уложить на бумагу большие объёмы информации намного быстрей, чем любой

«каллиграф». Так что с тем же успехом в школе могли бы отправлять детей коров пасти вместо каллиграфии. К счастью, школа, где я учился, была всё-таки специализированной, первый учитель – действительно Учителем, хоть и советской закалки, но с грамотными взглядами на свободу личности ребёнка.

Подозреваю, что большинству в этом моменте не повезло, и первые уроки тупизма, подчинения непонятным правилам, потому что «так надо», «так сказали», проходили как раз через выведение закорючек в прописях. Особенно жалко современных детей, которые в семь лет уже могут отправлять СМС быстрее, чем их учителя, и действительно ощущают себя в школе, как в машине времени, помещающей их в прошлое.

Стратегия для проработки – учись тому, что сказали учить, неважно, нужно тебе это или нет.

Проработка. Обдумай всё, чему ты учился в этой жизни – навыки, знания, курсы, материал, хобби и т.д. Независимо от того, научился ли ты в итоге, пытался научиться или просто сливал время. Выпиши это. Это будет твой

«список учения». И по каждому пункту продумай следующие вопросы:

1. Насколько это тебе помогает в жизни сегодня? Насколько часто ты это используешь? Сколько оно доставляет радости и счастья?

2. Учился ли ты этому по собственному желанию или потому, что «так надо»?

3. Сколько времени ты потратил на обучение этому? Считаешь ли ты свои затраты времени адекватными?

4. Если бы у тебя была «волшебная палочка», по твоей воле меняющая прошлое и будущее – оставил бы ты это в своём «списке учения»? Если нет, то чем бы заменил? Если да, то хотел бы ты научиться этому а) качественней, б) быстрей, в) с меньшими затратами ресурсов – выбери любые два пункта J.

В этом же возрасте происходит определённая социализация детей. Люмпены уже пытаются отжать пирожок, ударить исподтишка, сделать какие-


 

нибудь гадости. Наиболее крупные и смышлёные обезьянки-люмпены уже отрабатывают вожачество, собирая около себя пару-тройку «шестёрок», которые так и пройдут за ними всю школу до выпускного. Основная масса уже тогда принимает стратегию не высовываться. Кто-то осознает себя как стукач или ябеда, которого пусть не любят, но и обидеть нельзя. Отличники и отличницы уже тогда готовы выполнять любые приказы, выращивать в себе идеальное послушание и зубрить-зубрить-зубрить, невзирая на личную заинтересованность в изучаемом материале. Что ж, последнее – не худший вариант. Современным рыцарям Грааля нужны секретари, подчинённые.

Почти самое страшное (самое-самое на закуску оставим), что слышат дети с ранних классов школы – это пословица «я – последняя буква алфавита». Всё моё сознание и бессознательное всегда бунтовали против этой фразы. Откуда учителя, большая часть которых по половому признаку не могла служить в армии, принесли эту фразу, так хорошо слышимую из уст майора,

«объясняющего жизнь» курсантам или солдатам? Запоминая и принимая стратегию «я – последний», ребёнок привыкает, что его мнение никому не нужно, его позиция никому неважна, а он сам не имеет право высказываться.

Стратегия для проработки – «я – последняя буква алфавита».

Проработка: задумайся, когда ты, не высказав своё мнение, оказался в проигрыше – не получил ресурсов, продвижения, отдал другим то лидерство, которое по праву могло бы быть твоим? Задумайся, когда ты посчитал – «не надо думать, с нами тот, кто всё за нас решит», и за тебя решили не так, как ты хотел?

А теперь самое-самое страшное.

 

Самая дешёвая вещь в мире – чужое мнение.

Наполеон Хилл

 

Оценки. С самого раннего детства ты привыкаешь, что тебя оценивают. Кто- то взрослый, умный, компетентный. И в тридцать лет, приходя с работы домой, ты кричишь «Жена, ура! Меня начальство похвалило! Обещали квартальную премию в три тысячи дать! Купим тебе сапожки!» Ты делаешь работу для оценки её кем-


 

то. Не потому, что ты хочешь сделать, не потому, что тебе это интересно, а потому, что так надо, чтобы тебя оценили. С самого детства ты вводишь в свою реальность «Оценивающих». Да, оценивать сделанное нужно. Но первая оценка – всегда твоя. Вторая – тех, кого ты считаешь компетентными и чьё мнение уважаешь. Третья – не обязательная. Подавляющее большинство гениев литературы получали десятки резких разгромных отзывов критиков. И кого помнят? Да что там литература, возьмём математику.

 

Во всяком случае, мы сделали всё от нас зависящее, чтобы понять доказательство г-на Галуа. Его рассуждения не обладают ни достаточной ясностью, ни достаточной полнотой для того, чтобы мы могли судить об их точности, поэтому мы не в состоянии дать о них представление в этом докладе.

Резолюция Пуассона на статьи Эвариста Галуа

 

Подойди к компьютеру. Включи его. А потом подумай. Если бы в ночь перед смертельной дуэлью двадцатилетний Эварист читал резолюции критиков, был бы вообще у кого-нибудь компьютер?

У меня всегда была «четвёрка» по литературе. Лицей я закончил с

«пятёркой» и серебряной медалью только потому, что выпускное сочинение писал, с нескрываемым отвращением следуя образовательному стандарту. Не факт, что я-сегодняшний стал бы повторять этот омерзительный опыт. Позже, в университете, я окончательно забил на оценки, закончив с равным количеством пятёрок, четвёрок и троек, и если бы двойки проставлялись в диплом, то равенство было бы ещё более забавным.

Каждый раз, ожидая, когда твои действия оценят, подумай, компетентен ли тот, кто будет оценивать, или задача его лишь исчислить тебя и разделить царство твоё?

Возможно, что тебе покажется интересным тот факт, что в продвинутых московских школах в первых классах не ставят оценки, а потом вводят их постепенно. Сначала там, где есть чёткие критерии – естественные науки; потом социальные, где некоторые критерии всё же остаются прозрачными – ты либо знаешь исторические факты и можешь по ним высказаться, либо не знаешь, и только потом начинают оценивать чисто гуманитарные науки.


 

В обычной же школе действует простой принцип: решил по учебнику, получи «пять», и неважно – списал или сам; творчески решил – «четыре», потому что не по заданию; накосячил – «четыре»; что-то намалевал – «три»; полный дебил – «два». И если творческие решения оценочная система приравнивает к косяку, то какой вывод сделает матричный человек? Правильно, списать у «зубрилки» и не париться.

Стратегия для проработки – привычка получать оценку за работу. Проработка: вспомни, когда ты делал работу для оценки, а не для себя.

Может, это был отчёт начальству, может, университетский реферат. Получал ли ты удовольствие от своих действий? Горел ли ты тем, что делал, или мечтал поскорей закончить и заняться другими делами? Понравилось ли тебе, как тебя оценили?

Вспомни, что ты делал не «для других» и получал удовольствие? Может, ты написал неопубликованное стихотворение или рассказ, или рисовал картинку, или сочинил песню. Какая разница в ощущениях, картинке воспоминания, эмоциях между этим воспоминанием и предыдущими?

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...