Главная Обратная связь

Дисциплины:






ПОВЕСТЬ О ЗЛОБНЫХ ДЕТКАХ



(Комментарий к изощренной игре).

 

Вести берутся невесть откуда.

Вести приходят невесть откуда.

Вести являются из Неведомого.

Собрание же вестей есть повесть.

И автор всякой повести – Неведомый. Он может быть даже известен, и весьма известен, но всегда – Неведом.

Неведомый – это все равно, что невидимый. А потому и никем не ведомый.

Значит, один лишь только текст – автор повествующий, то бишь излагающий (или слагающий?) повесть. И он вовсе не складывается, ибо давно уже сложился – во всяком случае, задолго до того, как приобрел форму написанную или сказанную. Просто до поры до времени он витает невидимый и неведомый, пока не поселяется в чьей-то голове, вернее – вселяется в чью-то голову и не начинает этой самой голове диктовать.

Значит, повесть и есть единственный повествователь.

Он диктует сам себя.

И его диктат не закончится до тех пор, пока принявшая его голова не выпустит его в материализованной форме наружу, до последней точки. Тогда он какое-то время отлеживается, придирчиво поверяя свое существование в новых условиях, после чего начинает воздействовать на другие головы, меняя их судьбы.

А воздействует он именно потому, что уже никак не действует. Одним лишь только присутствием своим воздействует.

Это мною давно замечено – чем меньше действуешь, тем больше воздействуешь. А я уж повидал на своем веку всякого.

В пространстве нас разгуливает великое множество. Естественно, мы все не видимы. Как микробы. Мы вселяемся в те головы, которые готовы нас принять. Почти никто из тех, кто нас принимает, нас не понимает. Но нам и не нужно понимание. Внимание – вот что насущно. Поэтому внимание гораздо важнее, чем понимание.

Впрочем, мы и не особенно торопимся. Мы гуляем сами по себе, получая наслаждение от самих же себя.

Между тем, некоторые нетерпеливые головы втягивают нас внутрь себя каким-то таинственным образом и делают достоянием публики – публикуют. Публика охает или плюется. Но всегда достается голове. А мы неуязвимы. Публика и не подозревает, что авторы – мы, а не головы.

Однажды меня уловил один отрок. Он подумал тогда, что сочинил рассказ. И отослал свой продукт в редакцию школьного журнала «Юный следопыт». Меня напечатали, а отрока похвалили. Но я сам тогда был маленьким и еще не созревшим. Поэтому, не смотря на свою известность, я посчитал ее несколько преждевременной. Быть может, я еще и не был в полной мере готов тогда к проникновению в меня стольких взглядов. Одни щекотно скользили по мне, другие нахраписто ввинчивались, иные тяжело обрушивались… но я выдержал натиск этой тьмы глаз.

Постольку поскольку я не полностью тогда влетел в мальца, и какая-то часть меня осталась в пространстве, то эта часть и стала расти и развиваться.



А, когда я вырос, то невольно задался вопросом – в какую голову вселиться? Тот малец тоже изрядно подрос. И стал известным охотником за нами. Книжки с его именем стали пользоваться спросом. Что ж, можно и напомнить о первой дружбе.

Я полетел к нему. Но его голова была уже занята другим текстом. Я его узнал. Мы как-то вместе гуляли. Он тоже меня узнал и поприветствовал – заходи, мол. Я сказал, что подумаю. А пока повею где-нибудь свободно, в свое удовольствие – развеюсь. Он напомнил – ты не человек, тебе надлежит веять, а не развеиваться. Я сказал – как ты думаешь, он примет меня сейчас? небось, и забыл про меня. Мой собрат ответил – тексты никогда не забываются, если хочешь – залетай, куда он денется? свернешься до поры до времени клубочком где-нибудь у четверохолмия, а потом объявишься – вот и я, дескать. Я сказал, что непременно хочу быть материализованным. Он ответил – разве ты не помнишь положение Великого Текстора – пока твое время не пришло, твоя материализация невозможна. Я вздохнул – да, невозможна.

(…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..).

Я с высоты головы наблюдаю, как некая стремительная рука с узловатыми пальцами летит по шероховатой бумаге, оставляя меня на ее поверхности.

Поначалу, быть может, меня и задело слегка, что моим передатчиком служит какой-то огрызок чернильного карандаша, а не монблановское перо, но, вспомнив одно из положений Великого Текстора – способ материализации не важен – успокоился.

(………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..).

У меня такое ощущение, что тот, кто встретится со мной глазами, изменит свою судьбу.

Кто проникнет в меня, в того проникну и я. И он (она) в какой-то степени станут мной.

Но можно ли изменить судьбу? Можно поменять жизнь. Одна и та же судьба состоит из нескольких ее вариантов.

Поэтому, если высказываться точнее, то следует это сделать так: У меня такое ощущение, что тот, кто меня прочтет, тот переменит свою жизнь. Или – жизнь того, кто меня прочтет, поменяется.

Ведь одна и та же судьба предполагает наличие нескольких жизней. Просто их невозможно прожить в одно и то же время. Необходим выбор. Но, постольку, поскольку жизнь итак меняется каждую секунду, выразимся еще точнее:

КТО МЕНЯ ПРОЧТЕТ, ЖИЗНЬ ТОГО ИЗМЕНИТСЯ ОБРАЗОМ УДИВИТЕЛЬНЫМ.

(……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….) сюрприз: я – о моем первом читателе. Он узнает себя, и он узнает о том, что с ним произойдет. Вернее, уже произошло, только в другом варианте судьбы. Вся проделка заключается в том, чтобы перевести некую стрелку, как поступают с поездом, когда тот направляют на другой путь. Вот и метафора судьбы. У поезда есть возможность следовать различными путями, но дорога у него всегда одна и та же – железная.

Для того, кто меня прочтет, я и окажусь этой самой неприметной, тайной стрелкой.

(……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..), а мне доподлинно известно, что, как только я изольюсь на бумагу полностью, меня затворят в темной душной папке, а потом забудут в читальном зале библиотеки на втором от входа столике у окна. Через двадцать семь минут за этот столик сядет другой посетитель. Он разложит ворох своих бумаг и папок. И прозанимается сосредоточенно три часа пятнадцать минут, еще даже и, не подозревая о том, что неуклонно приближается к (……………………), после чего он удовлетворенно хмыкнет и соберет все свои бумаги, прихватив заодно и меня, и сложит их в свой просторный кейс.

Через (…)лю, разбираясь в своих бумагах, он откроет меня и прочитает. А че(………………………….) с ним все это случится.

 

РАССКАЗ МАЛЬЦА.

(Собственно повесть).

Однажды в школе, на большой перемене Иван повздорил с Иваном из-за пирожка. В результате схватки, которая, впрочем, не успела дойти до рукопашного боя, а проявилась лишь поединком слов и глаз, один Иван рухнул на пол, а другой остался возвышаться над поверженным противником и часто-часто заморгал.

К месту происшествия вскоре подбежали директор, завуч и школьный врач.

Школьный врач с директором решили провести расследование случившегося, в ходе которого оба таинственным образом исчезли. С ними пропал и Иван. Сначала один, потом другой.

Это может подтвердить и сторож Евсеич, который за всеми тайно следил (по старой привычке – когда-то он работал шпионом) и потому все про всех ведал.

Такая вот загадочная история.

Впрочем, благодаря Евсеичу нам известны кое-какие подробности. Подробности же следующие.

Директор заглянул в глаза Ивана и вздрогнул.

Врач заглянул в глаза Ивана и оторопел.

Директор и врач договорились встретиться, чтобы обсудить сложившееся положение.

Но по пути в кабинет врача, на лестничной площадке директор замешкался, заговорившись с Евсеичем, и ко времени не успел.

Но в то же самое время в дверь кабинета постучали. Доктор пригласил войти и неожиданно для себя увидел незнакомую даму. После этого визита врач исчез.

А директор так и не объявился.

Дело о пропаже людей поручили известному следователю (…)ву, который за работу взялся ретиво, не смотря на крайнюю скудость информативных источников, предоставленных в его распоряжение: клочок бумаги с непонятной надписью «витриол», хроника происшествия, запечатленная со слов сторожа Евсеича, да сам Евсеич – основной свидетель.

Детектив со всех краев тщательно осмотрел бумажку, даже понюхал ее и попробовал на вкус. Потом бережно припрятал клочок в целлофановый пакетик и приступил к изучению хроники.

Хроника.

10.15. – Иван выходит на перемену, разворачивает кулечек и выпрастывает из него пирожок.

10.17. К Ивану надвигается Иван.

10.20. Взгляды Ивана и Ивана встречаются.

10.20. Иван падает без сознания, как подкошенный.

10.23. К Ивану подбегает завуч.

10.24. К месту происшествия подходит директор и, встречаясь глазами с Иваном, вздрагивает.

10.24. Ивана препровождают в школьный медпункт.

10.26. Марья Тишкина начинает на Ивана поглядывать чаще, чем на других мальчиков и задерживать взгляд на нем дольше обычного.

10. 53. Врач делает запись в амбулаторной карте о состоянии пострадавшего хулигана.

11.00. Врач отправляет пациента домой в удовлетворительном состоянии.

11.04. Врач наливает себе водки и выпивает.

11.04. Директор наливает себе водки и выпивает.

11.10. В кабинете врача раздается телефонный звонок.

11.10. Директор звонит врачу.

11.15. Директор видит в зеркале изображение Ивана.

11.16. Изображение Ивана в зеркале пропадает.

19.24. Евсеич замечает, что директор и врач выходят из школы, изрядно выпивши.

19.25. Евсеич делает заявление о том, что директор не от(…).

Затем для дачи показаний следователь пригласил самого Евсеича и тут же справился о его мнении по поводу всего случившегося, на что Евсеич выдвинул версию, согласно которой кто-то затеял изощренную игру.

Сыщик погрузился в состояние задумчивости, а тем временем исчез и Евсеич.

Когда же сыщик вышел из состояния задумчивости, то все понял.

Продолжение следует.


Однако продолжения не последовало, хотя оно и было. Просто малец изрядно запустил некоторые школьные предметы, в частности, географию и историю, и вынужден был срочно выправлять свое плачевное положение, естественно обо мне позабыв.

Я же, хотя и знал наперед, чем все закончится, и что именно понял следователь, не хотел быть назойливым и отвлекать мальца, а потому тихо отдалился от его головы и отправился веять.

(…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..).

Собственно говоря, повесть уже написана и опубликована – еще тогда, в «Юном следопыте».

История, которая последует ниже, скорее всего, есть комментарий к повести.

 

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...