Главная Обратная связь

Дисциплины:






Величайший успех в мире. 2 страница



- Седьмой день нисана, - прошептал я, запоминая дату. Вдруг меня

осенило. - В этот день год назад... - я осекся.

- Да, - тихо сказал Закхей. - В этот день год назад я потерял мою

любимую семью: Лию и сына. Ты все помнишь, мой дорогой друг...

В его словах не было ни горя, ни жалости к себе.

- Да, Иосиф, в этот день, день рождения моего сына, я хочу устроить

праздник. Но не только для того, чтобы почтить его память. Я хочу,

чтобы каждый ребенок Иерихона порадовался и, может быть,

впервые в жизни отпраздновал свой день рождения. Возьми сколько

нужно денег из нашей казны и сделай все необходимые

приготовления к празднику. И позаботься также, чтобы всем детям

хватило игрушек. Купи их в избытке, чтобы каждый и каждая

получили то, о чем мечтали.

- Устроить праздник для двух тысяч детей? - изумился я. - На это

потребуется целое состояние!

- Не беспокойся о потраченных деньгах, Иосиф. Лучше подумай, как

много будет значить праздник для каждого ребенка.

Так и случилось. На седьмой день месяца нисана просторный двор

вокруг дворца огласился радостными детскими криками. Несколько тысяч

мальчиков и девочек смеялись, бегали и кричали, ели разнообразные кушанья и

сладости, которых не пробовали прежде. Но самым счастливым среди них был

Закхей. Он заразительно хохотал вместе с детьми над проделками клоунов,

помогал малышам забираться в повозки, запряженные маленькими осликами,

играл с детворой в прятки и танцевал. Его веселье было столь неподдельно, что

к играм детей присоединились и родители. Потом запыхавшийся и

раскрасневшийся Закхей сел возле меня на скамью и наблюдал за радостной

беготней малышей.

Когда праздник подходил к концу и толпа детей заметно поредела, к

нам подбежал маленький мальчик. Держа во рту палец, он остановился и

задумчиво посмотрел на Закхея. Хозяин взял малыша на руки и посадил себе на

колени.

- Как тебя зовут, сынок? - спросил Закхей.

- Натаниэль, - ответил малыш.

Тихий вздох сорвался с губ Закхея. Он с трудом овладел собой и

прошептал:

- Хорошее имя. Если бы у меня был сын, я обязательно назвал бы его

Натаниэлем.

Мальчик рассмеялся и соскочил с колен Закхея.

- Скажи мне, Натаниэль, - произнес Закхей, взяв мальчика за плечи,

вглядываясь в его личико, вымазанное сладостями, и заглядывая в

его ясные карие глаза, - скажи, чего тебе хочется больше всего?

Мальчик на минуту задумался, потом повернулся и ткнул пальцем в

сторону дворца.

- Ты хочешь получить в подарок этот дворец? - удивленно спросил

Закхей. - Но если я отдам его тебе, то где же мне тогда жить?

Мальчик замотал головкой.



- Ты хочешь не дворец? - снова спросил Закхей. - Тогда что же?

- Вот это, вот, белое. Белое...- залепетал мальчик.

- Белое что? Стены? - Закхей повернулся и посмотрел на меня

вопросительно, но я сам не понимал, что просит мальчик.

Натаниэль снова показал пальцем на белую стену дворца, затем опять

повернулся к Закхею и показал на городскую стену, виднеющуюся за ветвями

деревьев.

- Грязная стена... очень грязная.

- О, я понял! - воскликнул Закхей. - Ты хочешь, чтобы городские

стены были такими же белыми, как стены моего дворца?

Малыш кивнул.

Закхей повернулся ко мне и улыбнулся. Я едва сдерживался, чтобы не

рассмеяться.

- Ох уж эти мне бедняки, - произнес я, покачивая головой. - Хозяин,

они даже не представляют, во сколько обходятся их желания. Им

всем кажется, что на свете нет ничего невозможного.

- Иосиф, если бы все люди сначала думали, что им придется сделать

для исполнения своих желаний, они бы вечно сидели сложа руки, -

сказал Закхей. Он бережно взял мальчугана на руки, прижал к груди его

головку, а потом поцеловал в лоб.

- Я выполню твое желание, Натаниэль, - торжественно произнес он. -

В твою честь и в честь всех детей Иерихона стены города будут

выкрашены в белый цвет.

И они были выкрашены. После того как старейшины и римский

центурион дали свое согласие на покраску стен, Закхей нанял пятьсот

работников. Те работали день и ночь, и в результате их стараний грязно-серые

Иерихона заблестели яркой белизной. Они были покрашены не только внутри и

снаружи, но даже сверху, и только один я знал, во что обошлась нам эта затея.

С того памятного дня каждый год в седьмой день месяца нисана Закхей

устраивал перед своим дворцом большой детский праздник, а стены Иерихона

сияли свежей краской.

К сожалению, Господь так и не благословил меня обзавестись семьей, и

Закхей часто предлагал мне поселиться в его дворце, но только после долгих

уговоров я принял его приглашение. Так мы, сделавшись когда-то

неразлучными друзьями, стали жить вдвоем и вдвоем стариться. Мы были

словно две сосны, растущие на верхушке горы, обдуваемые со всех сторон

ветрами и мокнущие под дождем. Шли годы, и в конце концов мы с Закхеем

стали отражением друг друга.

Наши доходы продолжали расти, а дни протекали в мире и

спокойствии, пока не случилось в нашей жизни непредвиденное событие - нам

нанес визит новый прокуратор Иудеи, назначенный Римом.

 

 

Глава пятая

 

 

Хотя Понтий Пилат был невысок ростом, сам воздух вокруг него,

казалось, был пропитан уважением к его личности и положению. Все в нем - от

смуглой кожи и коротко подстриженных серебристых волос до сияющих

начищенным металлом нагрудников и украшенной серебром обуви - говорило,

что он представляет элиту римской армии. Тяжелые капли пота, выступившие

на лбу и шее Пилата, сближали его с простыми смертными, смягчая выражение

величественности на его лице, когда он твердой поступью, заложив руки за

спину, торжественно маршировал по нашему двору. Во все время пребывания

во дворце Пилат говорил с Закхеем на греческом языке, который мы хорошо

знали, так как он служил нам для делового общения. Я же со старшим

офицером, центурионом Марком Криспом, молчаливо следовал за ними.

Закончив осмотр дворца и хранилища, мы присели отдохнуть в тени

беседки. Шемер принес серебряные кубки, в которые разлил охлажденное белое

вино.

Пилат первым поднял свой кубок и произнес:

- Приветствую тебя, Закхей! Ты был так любезен и показал свой дом,

и теперь я понимаю, почему люди называют тебя самым богатым

человеком в Иерихоне. Кажется почти невероятным, что такого

благополучия можно достичь за одну жизнь. Сколько же тебе лет?

Закхей, отпив глоток вина и улыбнувшись, ответил:

- Прокуратор, лучшие дни моей жизни уже канули в прошлое, но

даже на склоне своих лет я остаюсь в душе ребенком. Боюсь, что

подобно всем остальным, я желаю прожить долгую жизнь, не

чувствуя приближения старости. Но в мой следующий день

рождения я отпраздную шестидесятилетие.

Пилат восхищенно покачал головой.

- Ты удивительный человек, Закхей! По делам твоим тебя можно

сравнить только со знаменитейшим купцом из Дамаска, тем, кого

люди называют величайшим торговцем в мире.

- Вот уже много лет я знаком с Хафидом. Его бесчисленные караваны

по несколько раз в год приходят к нам, привозя и увозя горы

товаров.

- Дворец твой великолепен и достоин восхищения, а твоему

хранилищу равных нет даже в Риме.

Закхей пожал могучими плечами.

- Господин, мои главные богатства - не в сокровищах моего дворца,

они на фермах, на полях. Они растут на фиговых и финиковых

деревьях, на плантациях хлопка и сахарного тростника, но даже они

- не самое главное мое богатство. Мое основное богатство - это

верные, трудолюбивые люди, с любовью и заботой ухаживающие за

садами и полями. Я был бы очень рад показать вам все свои

сокровища, но с одним условием - вы проведете с нами два - три

дня.

Пилат замахал руками.

- В этом нет никакой необходимости. Мой предшественник, Валерий

Грат, составил исчерпывающий отчет обо всем, что касается твоей

деятельности. И Рим благодарит тебя за то, что ты всегда вовремя

присылаешь налоги. Большая их часть идет на поддержание мира в

нашей огромной империи. Скажи мне, с тех пор как ты живешь в

Иерихоне, приходилось ли вам платить подати в Иерусалимский

храм?

- Разумеется. Цезарь получает то, что ему положено, так же, как и

Господь.

Успев заметить, что Пилат стиснул от негодования зубы, я слушал этот

диалог со все возрастающим предчувствием неясной опасности. Почему новый

прокуратор пришел к нам? Прокураторы редко наносили дружеские визиты,

особенно в Иудее, предпочитая оставаться в роскошной правительственной

резиденции в Кесарии. В Иерусалиме они появлялись только в исключительных

случаях - в дни празднеств, когда собиралось громадное количество народа.

Тогда прокуратор и сопровождавшие его когорты обеспечивали поддержание

порядка среди многочисленных паломников.

Закхей, казалось, прочел мои мысли.

- Господин, ваш визит - огромная честь для нас. За все то время, что

Грат правил Иудеей, он ни разу не почтил наш дом своим

присутствием.

Пилат сразу догадался, какой смысл вложил мой хозяин в свой вопрос,

однако сделал вид, что ничего не понял. Указав на часть городской стены, что

виднелась сквозь ветви растущих вокруг дома пальм, Пилат спросил:

- Не эти ли стены были сметены много лет назад событием, которое

ваш народ называет чудом?

- Нет, не эти. Другие. Те, что окружали старый город, который

располагался немного севернее, - уточнил Закхей. - После того как

более четырнадцати веков назад наши предки спаслись от

египетского рабства, они долгие годы скитались по пустыне в

поисках родины. Именно тогда наш народ пересек Иордан и ступил

на эти зеленые равнины. Однако жители Иерихона отказались дать

израильскому народу приют и закрыли ворота города. Но Господь

подсказал предводителю израильтян Иисусу Навину, как попасть в

обещанный изгнанникам город.

- План сражения, данный вашим Богом? - Пилат даже не попытался

скрыть презрение в своем голосе.

- Можно назвать и так. Ежедневно наши люди, по велению Господа

нашего, ходили вокруг городских стен. Впереди шли семеро

священников и трубили в бараньи рога. Обойдя вокруг города, они

удалялись в раскинувшийся неподалеку лагерь. Так продолжалось

шесть дней. На седьмой день люди обошли вокруг городских стен

семь раз, остановились и, повернув головы, посмотрели на город. И

тогда священники затрубили снова, и люди, воздев руки к небу,

закричали. И дрогнули стены города, и посыпались с них камни.

Городские ворота упали, город был взят и сожжен дотла.

Неподалеку отсюда еще можно увидеть его развалины - белые

камни, поросшие мхом. В основном же стены вокруг нового города

были построены Иродом в начале его царствования.

- Очень интересно, - с иронией заметил Пилат. Он подал знак

Шемеру снова наполнить кубки вином. - И теперь, как я понимаю,

свежая белая краска на стенах - это твоя работа. Я восхищаюсь

твоей гражданской доблестью. Должно быть, путник, проезжающий

через заброшенные земли из Иерусалима, приходит в восхищение от

открывающегося вида - сверкающее кольцо белого камня,

окруженное ослепительными зелеными полями. И все они

принадлежат главным образом тебе. Иерусалиму следует иметь

такого же щедрого благодетеля.

Закхей помрачнел.

- Иерусалим не нуждается ни в каких украшениях. Там Храм, и там

Господь. Этого достаточно.

Глаза Пилата сузились.

- Римская крепость Антония тоже находится там.

- Кто ж об этом не помнит? - кивнул с улыбкой Закхей.

У меня от волнения перехватило дыхание. Разговор становился

опасным. Наконец прокуратор с грохотом опустил свой бокал на стол и

повернулся к Марку Криспу.

- Центурион, - приказал он, - тебе придется поведать гостеприимному

хозяину о цели нашего визита.

Марк был добрым и вежливым человеком. На протяжении нескольких

лет мы вели с ним торговые дела, и наши отношения строились исключительно

на честности. Марк наклонился к Закхею, и я увидел отразившийся в его глазах

страх перед Пилатом. Голос Марка звучал не громче шепота.

- Господин, вы хорошо знакомы с главным сборщиком налогов, что

собирает подати в здешней округе?

- С Самуилом? Конечно, я его знаю! Мы даже дружим, несмотря на

то, что я презираю его занятие, а мой счетовод, - он посмотрел на

меня, - его просто терпеть не может за то, что Самуил вывозит из

моей сокровищницы очень много золота и серебра. Да, мы хорошо

его знаем.

Марк попытался улыбнуться.

- Дело в том, что Самуил серьезно болен и просит снять его с

должности главного сборщика налогов.

Закхей скрестил руки на груди.

- Вы принесли мне очень печальную новость. Он - прекрасный

человек, примерный семьянин и любящий отец. И он верно служит

своему Богу, несмотря на ненависть, которую вызывает к себе как к

сборщику налогов. Но он честен в своих делах с сборе налогов, а

такое встречается редко. Можно считать это качество своего рода

чудом. Интересно, выбрал ли почтенный прокуратор замену

Самуилу?

Прежде чем Марк успел ответить, Пилат нетерпеливо встал и положил

руку на плечо Закхея.

- Закхей, вместо Самуила главным сборщиком налогов в этом городе

я избрал тебя.

От неожиданности Закхей вздрогнул, и голова его дернулась, словно от

удара. Стук моего сердца отдавался у меня в голове, подобно ударам молота.

Лицо хозяина от гнева постепенно приобрело сероватый оттенок. Пристально

посмотрев на Пилата, он энергично замотал головой.

- Вы, наверное, пошутили, господин. Я никогда не поступил бы на

такую презренную службу. Наш народ ненавидит сборщиков

налогов. Даже если бы я голодал и сидел на паперти, прося

милостыню, я не согласился бы на ваше предложение. Почему вы

пришли с подобным предложением именно ко мне, когда вокруг

полно тех, кто готов целовать вашу обувь за одну только

возможность набить свой кошелек? Почему вы выбрали меня?

Пилат снова сел в кресло и, подняв правую руку с растопыренными

пальцами, проговорил неторопливо:

- По многим причинам, Закхей. Во-первых, - он загнул большой

палец, - ты честный человек. Во-вторых, - он загнул указательный

палец, - ты разбираешься в торговых делах и вообще во всем, что

связано с деньгами. Никто из наших сборщиков налогов, сидящих за

своими столами или расхаживающих по городу, не обладает всеми

этими достоинствами. И наконец, ты настолько богат, что тебя едва

ли заинтересуют те гроши, которые ты мог бы...

Закхей всегда с уважением относился к чужому мнению и тем более

никогда не перебивал собеседника. Но сейчас он изменил привычке и прервал

прокуратора, заговорив тихим наставительным тоном, которым учителя обычно

разъясняют ребенку его очевидные ошибки:

- Возможно, господин, вы не совсем понимаете, о чем идет речь. То,

что вы пришли ко мне с таким предложением, я , во всяком случае,

могу объяснить лишь тем, что вы недавно прибыли в Иудею и не

знакомы с нашими обычаями. Самым отвратительным способом

зарабатывать деньги у нас считается сбор налогов у своих же

сограждан. Наш народ расценивает это занятие как воровство. Лишь

блудницы и те, кто пасет свиней, более презираемы нашим народом,

чем мытари - сборщики налогов. Ибо, согласно нашей вере, нет в

глазах Господа человека более грешного и недостойного, чем

мытарь. Почему, по вашему мнению, я, человек столь преклонного

возраста, должен пожертвовать уважением всего Иерихона и

совершить страшный грех, берясь за работу, которую я всем

сердцем ненавижу и никогда не стану выполнять с чистой совестью?

Закончив монолог, мой хозяин встал, тем самым давая понять, что

разговор окончен. Но прокуратор продолжал сидеть в кресле, скривив в

усмешке губы.

- Закхей, я нашел того, кого искал. Мне, как и всему городу, хорошо

известно о твоих бесчисленных пожертвованиях и благих делах. Ты,

без сомнения, самый почитаемый человек в Иерихоне, если судить

по твоим делам. Всякий знает, какую огромную любовь и доверие

ты завоевал среди своих сограждан.

Пилат умолк, а затем заговорил медленнее, тщательно подбирая слова:

- Ты, конечно, прав, Закхей. Ни для кого не секрет, что почти каждый

сборщик налогов - вор, вымогатель и хам. А теперь ответь мне,

предпочел бы ты или твой Бог, чтобы я выбрал на эту должность

другого человека, который, возможно, и окажется именно таким

негодяем? Пойми же, ты, наконец, что у наглого и нечистого на

руку сборщика налогов есть тысяча способов обогатиться, а заодно

и сделать наше существование крайне тяжелым. Почему? Да

потому, что нечестный сборщик налогов собирает деньги не только

для Рима, но и в свой карман. А я не хочу, чтобы сборщики налогов

были нечестными людьми. Нет, Закхей. Если бы мне было все

равно, кто работает на Рим, честный человек или жулик, я бы

никогда не пришел к тебе. Я хочу, чтобы сбором налогов ведал

человек порядочный и честный. Ваш народ жалуется на налоги, но

на самом деле налоги не такие уж высокие. Высока алчность

сборщиков налогов, стремящихся набить себе мошну. Неужели ты

не сможешь пожертвовать крупицей своего свободного времени,

чтобы на деле убедиться в том, что я прав? И неужели с твоего

молчаливого согласия твоих же сограждан будут обирать до нитки?

Или ты, как некоторые, и дальше будешь сидеть и ничего не

предпринимать, пока это не коснется тебя лично? Очень удобная

позиция, - презрительно хмыкнул Пилат.

Вот так и случилось, что главным сборщиком податей стал человек,

совершенно не подходящий для этой должности. Закхей согласился на

предложение Пилата. Спустя некоторое время, когда горожане оправились от

ошеломляющей, Закхей передал мне управление нашими делами и с завидным

усердием и рвением бросился навстречу новому вызову, брошенному ему

судьбой. Впрочем, так он поступал с каждым новым делом, за которое брался.

Нечестные сборщики, сидящие вдоль дорог, были немедленно уволены.

Размер налогов стал одинаковым и для ферм, и для торговых лавок. Путем

постоянных тщательных проверок Закхей установил, что несколько

подозреваемых им в злоупотреблении властью сборщиков налогов обманывали

чуть ли не каждого горожанина.

Как это ни странно, но за четыре с лишним года, что Закхей трудился в

своей новой презренной должности, он заслужил почет и уважение. Однако это

работа отнимала у моего хозяина слишком много душевных сил. Он все чаще

стал задумываться о смысле прожитой жизни, даже несколько раз упомянул о

том, что смерть, соединение с любимой Лией в мраморной гробнице за

дворцом, была бы для него долгожданным избавлением.

Кто мог предполагать, что однажды мой дорогой хозяин в свой

семьдесят первый год вскарабкается на обычную смоковницу, и последствия

этого внешне нелепого поступка полностью изменят его жизнь?

 

Глава шестая

 

Много лет назад оставленный Иродом иерихонский дворец перешел в

руки римских властей и использовался ими для различных правительственных

нужд. В одном из просторных обеденных залов, за тяжелыми дубовыми

дверями, у которых день и ночь дежурили угрюмые легионеры, обосновался сам

Марк Крисп. Отсюда он следил за всем, что творилось в городе. В подчинении

Криспа находился небольшой воинский гарнизон, переданный ему Понтием

Пилатом.

В этом же дворце располагались комнаты представителя римских

властей из числа иудеев, а именно: главного сборщика налогов и дюжины его

помощников, которые ежедневно принимали от местных сборщиков деньги,

считали их, и раз в неделю отправляли поступления в казну Пилата,

расположенную в иерусалимской крепости. Оттуда налоговые сборы под

надежной охраной отправлялись к легату Вителию, находившемуся в Антиохии.

Тот, в свою очередь, считал все денежные поступления из провинций и

переправлял в Рим.

Однажды я, побеседовав с управляющим фруктовой лавкой,

расположенной рядом с дворцом, решил зайти к Закхею, в надежде, что мой

приход хоть как-то порадует его. Дверь в комнату Закхея оказалась закрыта, я

постучал, и в ту же секунду услышал разгневанные голоса. Порывы

благоразумия случаются со мной не часто, но в данную минуту я счел за лучшее

отойти от двери и, присев на стоящую рядом скамью, принялся ждать, пока

Закхей не закончит свои дела. Через несколько минут дверь резко открылась, и

мимо меня пронесся высокий человек. Он так быстро скрылся из виду, что я

успел разглядеть лишь его спину в серой тунике и низко опущенную голову.

Разъяренное шлепанье его сандалий эхом отдавалось под мраморными сводами

дворца.

- Вор! Разбойник! Больше никогда не показывайся мне на глаза! -

кричал ему вслед Закхей, стоя в дверях своей комнаты и грозя

удаляющемуся мужчине огромным кулаком. Увидев меня, хозяин

улыбнулся и кивком пригласил меня зайти. Когда я вошел в

комнату, Закхей плотно прикрыл за мной дверь.

- Неприятность? - спросил я, после того как мы с Закхеем сели.

- Всегда одно и тоже с этими придорожными сборщиками, - горько

вздохнул он, - это не люди, а какая-то стая голодных хищников, -

взорвался Закхей, - они как бельмо у меня на глазу. Вымогают плату

даже у тех, кто направляется в Иерусалим на праздник.

Представляешь, они даже паломников подвергают унизительным

проверкам и вымогают с них плату, якобы введенную в Храме на

подарки Господу по случаю дня Пасхи. Это самые трудные дни в

году. Мне нужна тысяча пар глаз, чтобы уследить за каждым

алчным сборщиком. Тот негодяй, что вихрем пронесся мимо тебя,

наложил такую высокую дорожную плату на одну проезжавшую

семью, что они были не в состоянии ее уплатить. И знаешь, как он

поступил? Он, в конце концов, позволил им проехать, но только

после того, как эта семья согласилась обменять своего молодого

осла на старого и больного, принадлежащего сборщику налогов! К

счастью, эти люди нашли в себе мужество сообщить об этом

преступлении. Они вернутся сюда во второй половине дня, и я

полностью возмещу им убытки.

С этими словами Закхей показал мне небольшой кошелек, который, по

моим предположениям, был набит монетами.

- Иосиф, - застонал он, прикрывая ладонью лицо. - Ну зачем я сижу

здесь, вместо того чтобы наслаждаться остатком дней, отпущенных

мне судьбой? Я мог бы бродить по чудесным зеленым лугам,

всматриваться в голубое небо и вдыхать аромат бальзамовых и

фиговых деревьев. А что делаю я?

Помедлив, я ответил:

- Ты находишься здесь затем, Закхей, чтобы защитить слабых и

угнетенных, тех, кто не в состоянии сами позаботиться о своей

судьбе. Не ты ли рассказывал о бесчисленных беззакониях,

произошедших за последние несколько лет?

Он покачал головой и вздохнул.

- И я сделался сторожем брату своему?

- Ты всегда был им, Закхей, и останешься им навечно.

Закхей нахмурился и заговорил о другом.

- Лучше расскажи мне о том, как обстоят дела на наших фермах и

хорошо ли вычищен тот акведук, что на западе?

Прежде чем я успел ответить, раздался громкий, настойчивый стук в

дверь.

- Войдите! - крикнул Закхей.

Дверь с шумом распахнулась, и на пороге показался молодой человек,

одетый лишь в набедренную повязку. Его огромная мускулистая грудь высоко

вздымалась, и с каждым новым вздохом из его открытого рта вырывался

хриплый стон.

Закхей немедленно вскочил и подбежал к юноше.

- Аарон, что заставило тебя прийти ко мне? Что-нибудь случилось с

твоим отцом?

Закхей обернулся ко мне.

- Его отец - сборщик налогов на дороге из Переи. Хороший человек.

Закхей подвел юношу к скамье и, подавая кувшин с водой, погладил по

спине. Когда тот успокоился, Закхей произнес:

- А теперь, сынок, расскажи по порядку, что так взволновало тебя,

зачем ты пришел ко мне.

- Мой отец строго наказал мне как можно быстрее передать вам

сообщение.

- Передать? Но что? Неужели на него напали разбойники? Они

ограбили его?

- Нет-нет, что вы. С моим отцом все в порядке, он пребывает в

добром здравии, чего и вам желает. Но он очень хотел поделиться с

вами удивительной новостью - он стал свидетелем истинного чуда.

Неподалеку от него каждый день сидел слепой нищий, просил

милостыню у проходящих мимо людей. И вот сегодня некий пророк

из Галилеи, назвавшийся Иисусом, вернул ему зрение.

- И твой отец видел это собственными глазами?

- Чудо произошло всего в нескольких шагах от него.

- И как же все случилось? Что тебе рассказал отец?

- Сейчас я вам передам все точно так, как он мне говорил, - юноша

кивнул и, глубоко вздохнув, начал свой рассказ.

- Отец сказал, что Иисус со своими учениками, заплатив пошлину,

уже прошел через городские ворота, но в этот момент слепой начал

кричать: "Сын Давидов, помилуй меня!"

Закхей побледнел и взволновано переспросил.

- Тот слепой сказал "Сын Давидов"?

- Да, именно так. И, услышав эти слова, Иисус повернулся, подошел к

слепому и спросил: "Чего ты хочешь от меня?" Слепой ответил:

"Учитель! Чтобы мне прозреть". А Иисус сказал: "Иди, вера твоя

спасла тебя".

- А что произошло потом? - с нетерпением спросил Закхей, от

волнения подавшись вперед всем телом.

Молодой человек пожал плечами и улыбнулся.

- Слепой, подскочив от радости, принялся рассказывать прохожим о

том, кто совершил чудо, вернул ему зрение, и, увидев, что Иисус с

остальными спускается вниз по дороге, догнал его и пошел с ним.

Закхей сидел, понурив голову. Я не выдержал и спросил, нарушая

повисшее молчание:

- Хозяин, а кто такой этот Иисус?

- Иосиф, разве ты никогда не слышал о нем? Он из Назарета, и он тот

самый человек, что воскресил из мертвых Лазаря - это произошло в

Вифании всего несколько месяцев назад.

- Значит, он чародей?

Закхей странно, с недоверием посмотрел на меня.

- Нет, я так не думаю. Ты не знаешь, Аарон, где он сейчас?

- Он со своими учениками и, конечно же, с тем слепым, к которому

вернулось зрение, идут по нашей дороге. Сейчас они направляются

сюда. Поэтому я бежал, чтобы скорее принести тебе эту новость, я

как раз обогнал их. Наверное, через час Иисус уже будут здесь.

- Спасибо тебе, Аарон, и обязательно передай от меня своему отцу,

что у него прекрасный сын.

После ухода юноши Закхей, заложил руки за спину и, склонив голову

набок, принялся в волнении расхаживать по комнате. Подобную картину я уже

видел не одну сотню раз - Закхей всегда так поступал, пытаясь найти решение

очередной сложной задачи. Поэтому, руководствуясь накопленным опытом, я

лишь молча наблюдал за его действиями. Закхей всегда считал, что ходьба

помогает ему, подгоняет течение его мыслей. И вот снова в его шагах появилась

знакомая живость, чего я не наблюдал уже много лет. Даже глаза моего старого

друга задорно поблескивали, и казалось, что появившиеся на его лице морщины

начали разглаживаться.

- Отчего ты так пристально смотришь на меня, Иосиф?

- Я -я-я не знаю, господин, - забормотал я, - порой твое поведение мне

непонятно.

- Послушай, Иосиф. Сегодня вечером у тебя нет никаких встреч или

срочных дел?

- Я хотел бы проверить еще три лавки, что находятся неподалеку





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...