Главная Обратная связь

Дисциплины:






Полученные комиссией документы



ОГЛАВЛЕНИЕ

I. История вопроса. Основные понятия.

II. Случаи из обыденной жизни, принимаемые за внушение на расстоянии.

III. Экспериментальное установление внушения на расстоянии.

IV. Сравнение житейских случаев с результатами опытов.

V. Поиски наилучших условий опытов.

VI. Телепатическая связь.

VII. Телепатическая одарённость.

VIII. Физиологические исследования внушения на расстоянии.

IX. Явления “биологической телесвязи” у животных.

X. Электромагнитная гипотеза внушения на расстоянии.

XI. Опыты на очень большом расстоянии.

XII. Теоретическое значение и возможные практические применения.

Явления телепатии не могут подлежать сомнению. Не только накопилось огромное количество соответствующего фактического материала, но и чуть не каждый поживший семьянин не откажется сообщить о лично им испытанных телепатических явлениях. Почтенна попытка объяснить их с научной точки зрения.

К. Э. Циолковский

 

I. ИСТОРИЯ ВОПРОСА. ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ.

В своей книжке, посвященной научному истолкованию так называемых “таинственных явлений” человеческой психики[1], автор уже имел случай рассказать читателям о словесном внушении и об удивительных явлениях, внушением вызываемых. Многократным повторением слов: “Засыпайте, засыпайте! Спите! Спите глубже, спокойнее!” тому, кто внушает, удаётся погружать некоторых испытуемых в гипнотический coh. Особенности этого сна были подробно изучены в нашей стране В.М.Бехтеревым, а его физиологическая основа вскрыта опытами И.П.Павлова, его учением о высшей нервной деятельности. В гипнотическом сне чрезвычайно повышается внушаемость. Благодаря этому гипнотикам удаётся словесно внушить очень многое: разного рода движения, те или иные поступки, иногда очень сложные; различные ощущения, иллюзии, даже галлюцинации; и более того, создаётся возможность воздействовать словом на физиологические отправления организма, казалось бы вовсе не управляемые волей, психикой испытуемого. Например, вызвать у него внушённый ожог.

Некоторые из этих явлений удаётся в ослабленном виде вызывать словесным внушением и у неусыплённых испытуемых, если толькоим свойственна уже в бодрственном состоянии повышенная “сверхнормальная” внушаемость.

Подобного рода факты были в какой-то мере известны ещё греческим и римским врачам, но прошли столетия, прежде чем гипноз и внушение были признаны окончательно установленными и составилисодержание особой науки — гипнологии.

В той же книжке, в главе, посвящённой вопросу о том, существует ли мозговое радио, автор уже коснулся темы данной брошюры: непременно ли внушение должно быть словесным, т.е. вызываться понятными испытуемому словами? Возможно ли ещё и “бессловесное”, “мысленное” внушение, такое, когда экспериментатор внушает что-либо не произносимыми вслух словами, а всего лишь мысленно повторяемым приказом, находясь иногда на значительном расстоянии от испытуемого?



Мысленное внушение принадлежит к таким вопросам, которые в течение столетий то овладевают вниманием учёных, то выбрасываются в мусорный ящик псевдонаучных исканий человеческого ума (в истории науки их было не мало) то снова всплывают на поверхность, обогащённые новыми наблюдениями, и опять забываются на многие годы.

В зарубежных странах, особенно в США, Англии, Франции, Голландии, Индии, Аргентине, а также в некоторых социалистических странах Исследованию названного явления уделяют большое внимание. В капиталистических государствах имеются институты, лаборатории, даже университетские кафедры (например, в Утрехте), занимающиеся исследованием мысленного внушения и других связанных с ним “парапсихических” явлений[2].

Время от времени из-за рубежа проникают к нам сведения о сенсационных опытах и открытиях в области изучения мозга и психики. Так, например, в декабре 1959 г. и феврале 1960 г. во французских научно-популярных журналах появились статьи с описанием сенсационного опыта, якобы проведённого летом 1959 г. на борту американской атомной подводной лодки “Наутилус”. Лодка с находившимся на ней участником опыта (А) на 16 суток погрузилась на дно Атлантического океана. Другой участник опыта (В), остававшийся на берегу, два раза в день, в строго определённое время, мысленно внушал испытуемому А одну из пяти фигур: круг, квадрат, крест, звезда, волнистые линии. Многочисленные карточки с изображением этих фигур автоматически перемешивались особым прибором, который через равные интервалы времени выбрасывал эти карточки одну за другой. Точно в то же самое время испытуемый А на расстоянии многих сотен километров, через толщу морской воды и герметически замкнутую металлическую обшивку лодки пытался воспринять эти мысленно передаваемые сигналы и записывал их на бумаге. Опыт проводился в условиях безупречного, по всей видимости, контроля за участниками опыта, продолжался 16 дней и дал результат, более чем в 3 раза превосходящий тот результат, какой можно было ожидать по теории вероятностей: свыше 70% правильных ответов вместо ожидаемых 20% [3].

Мы, конечно, вправе верить или не верить подобным сведениям, приходящим из-за рубежа, признавать или не признавать явления мысленного внушения установленным фактом, однако полное отрицание и игнорирование их вряд ли можно считать благоразумным. Надо быть в курсе того, что уже сделано и что делается по данному вопросу в капиталистических странах, не говоря уже о том, что надо всему этому дать правильное, материалистическое объяснение. Вот почему в Физиологическом институте Ленинградского университета в 1960 г. под руководством автора этих строк была организована первая в Советском Союзе лаборатория для изучения мысленного внушения[4].

Прежде всего нужно было ознакомиться с обширной литературой, накопившейся за последние два-три десятилетия. В некоторой степени это удалось сделать и частично использовать изученную литературу при написании этой брошюры.

Начнём с изложения истории вопроса о мысленном внушении. Читатель, наверное, захочет узнать, кто и когда впервые отважился отнестись к мысленному внушению не как к суеверию или досужей выдумке, а как к предмету, достойному внимания и серьёзного изучения.

С давних времён в биографиях и автобиографиях выдающихся людей, в мемуарной литературе, в журнальных и газетных статьях приводились разнообразные, поражающие своей загадочностью случаи, почерпнутые из повседневной жизни. В общей форме они могут быть выражены такими словами: если некто А в данный момент умирает, подвергается опасности или с ним происходит какое-нибудь важное, волнующее событие, то случается, что другое лицо (назовем его Б), связанное с первым узами родства, любви или дружбы, в это же самое время на расстоянии (иногда очень большом) переживает психическое состояние (чувство, зрительный образ), которое так или иначе отражает событие, происходящее с лицом А.

Часто это происходит во сне, в виде сновидения, а у нервно больных людей в период обострения психической восприимчивости; но такие случаи бывают и у вполне здоровых лиц в состоянии полного бодрствования. Приведу два примера, заимствованных из надёжных литературных источников.

В предисловии к первому посмертному академическому изданию сочинений М.В.Ломоносова (1765 г.) содержится рассказ его друга академика Штолина, записанный им со слов самого Михаила Васильевича в следующих выражениях[5]:

“На возвратном пути морем в отечество (из Германии. — Л. В.) единожды приснилось ему, что видит выброшенного, по разбитии корабля, отца своего на необитаемый остров в Ледяном море, к которому в молодости своей, бывал некогда с ним принесён бурею. Сия мечта впечатлелась в его мыслях. Прибыв в Петербург, первое его попечение было наведаться от Архангелогородцев и Холмогорцев об отце своём. Нашёл там родного своего брата и, услышав от него, что отец их того же года, по первом вскрытии вод, отправился, по обыкновению своему, в море на рыбный промысел; что минуло уже тому четыре месяца, и ни он, ниже кто другой из его артели, поехавших с ним, ещё не воротились. Сказанный сон и братние слова наполнили его крайним беспокойством. Принял намерение проситься в отпуск, ехать искать отца на тот самый остров, который видел во сне, чтоб похоронить его с достодолжною честию, если подлинно найдёт там тело его. Но обстоятельства не позволили ему произвесть намерения своего в действо. Принуждён был послать брата своего, дав ему на дорогу денег, в Холмогоры, с письмом к тамошней артели рыбаков, усильно их в оном прося, чтобы, при первом выезде на промысел, заехали к острову, коего положение и вид берегов точно и подробно им писал; обыскали бы по всем местам, и если найдут тело отца его, так бы предали земле. Люди сии не отреклись исполнить просьбы его, и в ту же осень нашли подлинно тело Василия Ломоносова точно на том пустом острове, и погребли, возложив на могилу большой камень. Наступившею зимою был он (М.В.Ломоносов) о всём оном извещён”.

За давностью лет трудно судить о том, имел ли этот случай характер мысленного внушения и от кого это внушение исходило. Но вот другой, более отчётливый случай, записанный всем известным критиком музыкальных и художественных произведений В.В.Стасовым[6].

“У моей сестры был в конце 40-х годов жених, блестящий гвардейский офицер, служивший в конной артиллерии, очень образованный и светский. Приближалась помолвка, свадьба казалась близкой и совершенно несомненной. И этот жених вдруг её покинул и почти мгновенно женился на другой (по требованию отца)... Моя сестра сошла с ума. Это было страшное, мучительное время в нашем семействе. Все мы жили одним только общим несчастьем, никуда неходили ини с кем не виделись. Страшная трагедия целый день шла в доме... Но тут-тонам довелось быть свидетелями невообразимых чудес. Наш доктор, тогда одиниз выдающихся врачей Петербурга, решил лечить нашу сестру магнетизмом (т.е. гипнотическими сеансами. — Л.В.). У него были чёрные проницательные глаза, и перед нами прошли сцены, которым мы все никогда не поверили бы, если бы нам рассказывалиихдругие, а не сами их видели. Мы никогда не верили ни верчению столов, ни вызываниям духов, ни прочим модным забавам и затеям, но что мы тут увидали, тому нельзя было не поверить.

Усыплённая глазами доктора и магнетическими повеваниями его рук или надетым ей на руку намагнетизированным кольцом, моя сестра сама начинала приказывать, чем её лечить, и мы, стоявшие кругом её постели братья и сёстры, записывали, что тогда ею говорилось и приказывалось. У нас до сих пор сохранились тетради с нашими записями. Всего поразительнее было то, как иногда среди своей тихой, медленной речи, каким-то гробовым голосом она вдруг вскрикивала, словно кто больно уколол её булавкой: “Он едет!” Мы бросались к отворённому балкону — и в самом деле видели из-за занавесок,что он, беззаботный равнодушный и жестокий, проезжал мимо.

Её перевезли (по её приказу) в Парголово, где никто из нас до тех пор не бывал, и лечение продолжалось. Под конец лета, среди магнетическогосна, она однажды вскрикнула: “Он в парке”, и скоро потом пришла домой наша тётя, от обедни в первом Парголове, и рассказывала, что в парке встретила его с молодой женой. Это был второй или третий деньихсвадьбы; они приехали вдвоём погулять за городом и конечно не подозревали, что наше семействоименно в этих краях теперь живёт. К осени Надя стала поправляться, и мы вздохнули свободно”.

В 1882 г. в Лондоне было основано “Общество для изучения загадочных явлений психики”. Его основная задача состояла в собирании и строжайшей проверке достоверности случаев, подобных тем, которые только что были нами приведены. В этом деле приняли участие крупные английские учёные — психологи, физиологи, физики. Трое из них — Гернеи, Майерс и Подмор в 1886 г. опубликовали результаты этих исследований в объёмистой книге[7] и ввели в обращение сохранившийся до сих пор греческий термин “телепатия” (дословно — чувствование на расстоянии). Они же подразделили телепатические явления на “спонтанные”(происходящие самопроизвольно в обыденной жизни) и “экспериментальные” (преднамеренно вызываемые экспериментатором у испытуемых лиц посредством специально поставленных для этого опытов).

Надо сказать, что телепатические опыты впервые начали производить магнетизёры, последователи австрийского врача Месмера, предшественники современных гипнологов. В 1850 г. профессор физиологии и вместе с тем врач-магнетизёр англичанин Майо писал: “Замагнетизированное лицо, утратившее способность собственного осязания, или вкуса, или обоняния, осязает, вкушает и обоняет всё то, что воспринимается внешними чувствами магнетизёра”[8]. Это называлось тогда “общностью ощущений”, объяснялось передачей “флюида” (иначе “животного магнетизма”) от магнетизёра к магнетизируемому и вместе с “магнетической теорией” было отвергнуто и предано забвению[9].

Однако четверть века спустя крупный английский физик Баррэт возобновил опыты такого рода. Ему случилось экспериментировать с деревенскими детьми, погружая их в гипнотический сон. Одна девочка оказалась исключительно чувствительной не только к обычному словесному внушению, но и к внушению бессловесному — мысленному. Вот как описывает свои опыты сам автор.

“Я перенёс кое-что из кладовой для съестных припасов на стол около себя и, стоя позади девочки, глаза которой я тщательно завязал, взял немного соли и положил себе в рот; моментально она сплюнула и воскликнула: — Почему вы кладёте мне в рот соль? Затем я отведал сахар; она сказала: — Это лучше! На вопрос, на что это похоже, она отвечала: — Это сладкое! Потом я попробовал горчицу, перец, имбирь и т.п. и всё девочка называла и ощущала, по-видимому, на вкус, когда я клал пряности в свой рот. Я положил руку на зажжённую свечу и слегка обжёгся; девочка продолжала сидеть ко мне спиной с завязанными глазами и, однако, в тот же момент закричала, что обожгла руку, причём обнаружила явное страдание”[10].

В 1876 г. проф. Баррэт решился доложить свои удивительные наблюдения на собрании Британской ассоциации для распространения наук, выдвинув при этом гипотезу непосредственной передачи мысли от мозга к мозгу. Это был первый научный доклад на данную тему; как и следовало ожидать, успеха он не имел[11]. Но мало-помалу подобные опыты стали производить и другие учёные, в том числе знаменитый французский физиолог Шарль Рише, лауреат Нобелевской премии. Особенно чувствительные к мысленному внушению испытуемые, подобные девочке проф. Баррэта, встречаются очень редко. Поэтому Рише начал ставить сотни и тысячи опытов на обычных (специально для опытов не отобранных) испытуемых, оставляя их в бодрственном состоянии. Чтобы определить степень достоверности получаемых результатов, Рише стал обрабатывать их методами статистики. По его данным, число правильных угадываний задуманных игральных карт обычно превышает число случайных угадываний, указываемых теорией вероятностей, но это превышение не всегда бывает достоверным. И опять-таки только у некоторых редко встречающихся испытуемых (их стали называть “сенситивами”) получаются более убедительные результаты. Заслуга Рише состоит, таким образом, в том, что он первый стал применять количественные методы изучения телепатических явлений, дающие результаты, пригодные для математического анализа. Ему же принадлежит и общепринятый теперь термин — мысленное внушение[12].

Стоит отметить, что этот выдающийся физиолог имел в своей жизни факты спонтанного проявления парапсихических способностей, подкреплявшие его убеждение в реальном существовании этих явлений. Ученик и последователь Рише, д-р Жан Ру, передаёт в одной из своих статей следующий рассказ учителя.

“В 1907 г. около 8 часов утра я ещё довольно глубоко спал. Мне снилось, что я нахожусь в обществе г-жи Шарко[13], с которой я не был знаком, никогда не разговаривал, которую никогда не видел. Мы ехали, с нею в автомобиле по платановой аллее. Она вела машину и так быстро, что я опасался несчастного случая. Мой сон был прерван почтальоном, доставившим мне заказное письмо. Когда я взял это письмо, мне сейчас же представилось (почему? — это очень странно), что существует какая-то связь между письмом и моим сновидением... И действительно, письмо было послано моим другом полковником Шав, который просил в нём моей рекомендации для Жана Шарко, сына профессора и г-жи Шарко. Жан Шарко, которого я также не знал, должен был через несколько недель приехать на своей яхте на Азорские острова, где я тогда находился”[14].

Совпадения такого рода имеют чрезвычайно малую вероятность, граничащую с невероятностью. Поэтому они поражают и часто убеждают в существовании мысленного внушения тех, кому доводилось иметь их в своём жизненном опыте. В новейшее время нечто подобное произошло и с другим знаменитым учёным — Гансом Бергером, основателем электроэнцефалографии (регистрации биотоков коры головного мозга с помощью осциллографа). После лично пережитых случаев спонтанной телепатии Бергер стал усердным исследователем мысленного внушения и написал на эту тему небольшую монографию, изданную в 1940 г.[15] То же самое можно сказать и о некоторых всем известных писателях. Например, авторами научных статей и экспериментальных исследований по мысленному внушению были Марк Твен[16] и Эптон Синклер[17]. Яркие описания подобных явлений встречаются в художественных произведениях таких писателей, которых менее всего можно заподозрить в пристрастии к мистике: Эмиля Золя (роман “Париж”), Ромена Роллана (“Жан Кристоф”), В. Г; Короленко (рассказ “Федор Бесприютный”), Куприна (“Олеся”, “Молох”), Константина Симонова (повесть “Дни и ночи”).

Теперь мы можем точнее определить основные понятия и термины, общие как для спонтанной, так и экспериментальной телепатии. Это пригодится нам в дальнейшем изложении вопроса.

Телепатияэто особая форма информации или общения живых существ, выражающаяся в непосредственном (т. е. без посредства известных нам органов чувств) влиянии нервно-психических процессов одного существа на нервно-психические процессы другого существа. Из этого определения видно, что вкаждом случае телепатии участвуют по крайней мере два существа (“телепатическая пара”) — то, у которого первично возник данный нервно-психический процесс, и то, у которого в связи с этим возник такой же или более или менее сходный нервно-психический процесс. Лицо, оказывающее на другое лицо телепатическое влияние, передающее ему телепатическую информацию, принято называть “телепатическим индуктором”, или “агентом”. Лицо, которое непосредствено на расстоянии воспринимает такое влияние или информацию, называют “телепатическим перципиентом”.Процесс, который происходит в нервно-психической сфере индуктора, обозначают словами “телепатическая индукция”, а процесс, который происходит в нервно-психической сфере перципиента, называют “телепатической перцепцией”. Само содержание телепатической индукции и перцепции принято называть“телепатемой”.То, что телепатически воспринимает перципиент, далеко не всегда в точности соответствует тому, что было телепатически послано индуктором. Поэтому необходимо различать два понятия — “телепатема индуктора” и “телепатема перципиента”. Старинное слово “телепатема” теперь часто заменяется выражением “телепатическая информация”.

В начальный период изучения телепатии Баррэт, Майерс и многие другие пионеры парапсихологии усматривали в телепатических явлениях подтверждение своим идеалистическим воззрениям и даже религиозным верованиям. Они верили, что души умерших могут телепатически влиять на живых с целью доказать им свою “самоличность”, своё существование после смерти. Телепатия оказалась, таким образом, на службе у модного тогда спиритизма — веры в духов. Эта мистическая романтика на многие десятилетия скомпрометировала исследования телепатических явлений в глазах трезво мыслящих учёных. Скомпрометирован был и самый термин “телепатия”[18], да и вся зародившаяся тогда парапсихология.

На дальнейшую судьбу парапсихологических исследований решающее влияние оказала борьба двух извечно противоположных философских воззрений, которая с особой силой развернулась в те годы в области психологии. Психологи-идеалисты, составлявшие большинство, упорно держались за старое: дух первичен, материя вторична, всего лишь производное — духа; материя подчинена принципу причинности, категориям времени и пространства; дух же свободен, он не знает причинной зависимости, действует вне времени и пространства. Психологи-материалисты отстаивали обратное: дух, душа — производное мозга, его функция; психические явления неразрывно связаны с мозговыми физиологическими процессами и вместе с ними строго детерминированы, протекают во времени и в пространстве. Чаша весов в этом великом споре стала склоняться на сторону психологов-материалистов лишь после того, как им на помощь выступили ведущие физиологи, вооружённые экспериментальными методами исследования мозговых функций: в России — И.М.Сеченов, во Франции — Шарль Рише, затем В.М.Бехтерев и, наконец, И.П.Павлов — творец физиологии высшей нервной деятельности[19].

Тот же путь проходит теперь и парапсихология. Изучая самые сокровенные, по большей части идущие из подсознательной сферы, уклоняющиеся от повседневной нормы — “паранормальные” — проявления психики, парапсихология, естественно, отстаёт в своём развитии от других разделов психологической науки. В ней и сейчас очень сильны идеалистические тенденции, стремления видеть в телепатических и других подобных им явлениях нечто свободное от причинной зависимости, протекающее вне времени и пространства. К этомумы ещё вернёмся в заключительных главах. Теперь же остановимся лишь на одном типичном примере — высказываниях по данному вопросу видного современного физика и вместе с тем парапсихолога Паскуаля Иордана. Здесь уже нет бьющего в глаза спиритуализма Баррэта и Майерса. На идеалистические по существу тенденции наброшен покров, сотканный из далеко идущих, крайних положений современной физики.

В статье, озаглавленной “Парапсихологический смысл исследования в атомной физике”[20], этот автор пытается провести некоторые аналогии в развитии этих двух, казалось бы, столь различных научных направлений. Опираясь на высказывания авторитетнейших физиков Нильса Бора и Вернера Гейзенберга, он утверждает, что общепризнанная в настоящее время квантовая теория явилась опровержением принципа причинности в области атомной физики. “Внутри самих вещей, — утверждает Иордан, — мы должны признать существование присущей им, подлинной, объективной индетерминированности (indeterminancy)”.

Далее на нескольких примерах (на наш взгляд неубедительных) автор стремится показать, что этот “принцип атомной физики” применим и к проблеме причинности в биологии, психологии, особенно же парапсихологии. Ни слова не сказав о достижениях Сеченова, Павлова и других, установивших принцип детерминизма (причинной обусловленности) в физиологии высшей нервной деятельности и психологии, Иордан возрождает обветшавшее учение о свободе воли. “По существу невозможно, — пишет он по этому поводу, — предсказать, подсчитать заранее или предопределить акты решений живого существа. Невозможность сделать это не обусловлена современным состоянием знания, но вытекает в основном из самой природы вещей”.

Что касается явлений парапсихологического порядка, то Иордан не только отказывается признать их причинно обусловленными, но и считает, что они протекают вне воспринимаемого нами трёхмерного пространства и вне времени. Упоминая о случаях телепатии, наблюдавшихся при очень больших расстояниях между индуктором и перципиентом, Иордан считает необходимым раз и навсегда отказаться от попыток объяснить такие явления передачей какой-либо энергии “в трёхмерной раме нашей действительности”. То, что далеко отстоит в трёхмерном пространстве, может оказаться рядом в пространстве высших измерений. Это поясняется примером: “две точки на листе бумаги, находящиеся далеко друг от друга, могут сблизиться как только мы сложим лист вдвое” (т.е. от двухмерного пространства перейдём к трёхмерному).

Наконец, Иордан вслед за проф. Алоизом Венцлем допускает “возможность восприятия двухмерного времени”, что якобы тоже может иметь значение для понимания некоторых парапсихических явлений. Надо отказаться от обычного понимания времени, пространства, причинности, чтобы уяснить себе сущность парапсихических явлений — вот что предлагает Иордан[21].

Воинствующими идеалистами выявляют себя и ведущие современные парапсихологи-экспериментаторы Рейн и Соул. Менее заражены духом философского идеализма французские парапсихологи, последователи Рише. Более всего склонные к позитивизму, они стремятся “очистить” парапсихологию от какой бы то ни было философии, а тем более религии. Таков, например, в своих высказываниях Роберт Амаду, автор обстоятельно написанной монографии, трактующей о происхождении и современном состоянии парапсихологии. По его мнению, как защитники, так и противники этой науки должны руководствоваться словами великого исследователя Пастера: “Здесь нет ни религии, ни философии, ни атеизма, ни материализма, ни спиритуализма. Это вопрос фактов и только фактов”[22]. Очень редки за рубежом парапсихологи-материалисты. К их числу, как мне кажется, можно причислить Рафаэля Херумьяна; хорошо владея русским языком, разбираясь в исследованиях Павлова, Введенского, Ухтомскцго, Быкова, он прилагает усилия к тому, чтобы парапсихнческае явления осмыслить физиологически, в духе материалистической философии[23].

Перед советскими учёными стоит нелёгкая задача критически рассмотреть все утверждения современной зарубежной парапсихологии. В исследовании парапсихических явлений, и в первую очередь телепатии, участвуют наряду с психологами физики и физиологи. Это — пограничная, весьма сложная область знания, требующая комплексного изучения.

Соответственно этому в предлагаемой брошюре сперва предоставляется слово психологам (главы II, III, IV, V, VI, VII), затем проблема телепатии рассматривается в биологическом (главы VIII, IX) и далее в физическом аспекте (главы X, XI). В заключительной главе (XII) говорится о теоретическом, философском значении данной проблемы и о её возможном практическом применении.

II. СЛУЧАИ ИЗ ОБЫДЕННОЙ ЖИЗНИ, ПРИНИМАЕМЫЕ ЗА ВНУШЕНИЕ НА РАССТОЯНИИ.

Мы дальше увидим, что только экспериментальное исследование мысленного внушения может дать надёжное доказательство существования телепатических явлений. Тем не менее не следует пренебрегать изучением и многообразных случаев спонтанной телепатии. Её проявления часто помогают уяснить себе результаты телепатических экспериментов. С другой стороны, случаи спонтанной телепатии продолжают оставаться источником суеверных представлений о душе, о возможности её существования вне мозга, о “власти духа над материей”. Этот источник давно пора обезвредить; но обезвредить его можно не игнорированием, не априорным отрицанием, а только терпеливым расследованием того, что в данном случае относится к вымыслам, ошибкам наблюдения, к случайному совпадению и что, быть может, придётся признать реально существующим фактом.

Случаи, в которых можно предполагать проявление спонтанной телепатии, происходят чаще, чем может показаться на первый взгляд. Известный французский астроном Камилл Фламмарион, собравший свыше 1000 случаев спонтанной телепатии, пишет: “Беседы мои с людьми в течение полувека показали, что по меньшей мере один из десяти знает из собственного опыта или из опыта близких людей о каком-либо случаев телепатии”[24]. Огромное большинство таких случаев не записывается, никем не учитывается и легко забывается. В упомянутой книге Гернея, Майерса и Подмора описано свыше 700 таких случаев; большая их часть удостоверена письмами, выписками из дневников, показаниями свидетелей и т.п. За рубежом в крупных научных центрах изучения парапсихических явлений регистрация и изучение случаев спонтанной телепатии продолжается и поныне. Например, в парапсихологической лаборатории Дукского университета (США) зарегистрировано свыше 8000 таких случаев, а в 1955 г. в Кембридже (Англия) состоялась специальная конференция по спонтанным парапсихическим явлениям. Автор этих строк также собрал немалое число описаний случаев подобного рода, сообщенных письменно или устно гражданами Советского Союза.

Всякое изучение надо начинать с классификации изучаемого материала. Было сделано несколько попыток классифицировать различные случаи спонтанной телепатии по тем или иным её признакам, но эти попытки не могут считаться удовлетворительными. Я расположу эти случаи в возрастающем порядке: начну с самых неопределенных и смутных проявлений спонтанной телепатии и кончу такими явлениями, которые поражают своей яркостью и необычайностью.

Примером первой, самой слабой степени спонтанной телепатии может служить один из случаев, отмеченных в уже упомянутой книге Гернея, Майерса и Подмора за № 22.

“16 марта 1884 г. я одна сидела в гостиной, читала интересную книгу и чувствовала себя отлично, как вдруг овладело мною какое-то неизъяснимое чувство страха и ужаса, я посмотрела на часы: было ровно 7 час. вечера. Я уже совсем не могла читать, встала, и стала ходить по комнате, стараясь стряхнуть с себя тягостное ощущение, но не могла: мне сделалось холодно и у меня явилось твёрдое предчувствие, что я должна умереть. Это ощущение продолжалось около получаса, а потом прошло, но я весь вечер была сильно потрясена; я легла спать, чувствуя себя очень слабой, как после тяжкой болезни”.

Как оказалось, в тот же день и час умерла её двоюродная сестра, очень ей близкая, о болезни которой она ничего не знала. Этот случай произошёл в Англии очень давно, а вот аналогичный случай из недавно полученного мною письма. Он замечателен тем, что произошёл дважды с одним и тем же лицом.

“В 1919 г., когда мне было 16 1/2 лет, у меня умер отец. Он болел долго. Я окончила школу и только что поступила на работу. В день его смерти я была в учреждении, о нём не думала, всецело была поглощена новой для себя работой. И вдруг среди дня, в ту минуту, когда я несла какие-то большие папки, со мной случилось странное: внезапно на меня налетела тревога, настоящий “нравственный вихрь” (как я потом назвала это), настолько сильный, что если бы он был физическим, то смог бы сбить меня с ног. Я швырнула папки на стол и остановилась в полном смятении от этого непонятного явления. И вот, как налетело; так же и исчезло. Сотрудница, работавшая тогда со мной, глядя на меня, очень удивилась и спросила — что случилось? Но я так и не могла ничего объяснить ни ей ни себе.

Придя домой, я узнала, что днём умер отец в полном сознании. При нём были брат и сестра. Амама,которая, казалось бы, была ближе к отцу, ничего не почувствовала (она работала в одном со мной учреждении в другом отделе). Что же это было? Я тогда же решила, что отец сильно (если можно так выразиться) подумал обо мне перед смертью, и я оказалась таким человеком, который воспринял это. В мистику я никогда не верила.

На второй же год — снова подтверждение. У нас снова беда в семье: попал под трамвай братишка 17 лет. Ему сделали ампутацию ноги. Ночью никого, даже мать, не пустили в больницу. Но операция прошла хорошо. Убитые горем мать, сестра и я сидели и обсуждали эту беду. В конце концов мы успокоили друг друга тем, что доктор обещал жизнь, что сделаем протез, будем ухаживать за ним и т.п. И вот стали даже ужинать. И вдруг тот же вихрь, “нравственный вихрь”, налетает на меня так же точно,какв прошлый раз. И если тогда я не поняла, что это такое, то теперь мне было всё ясно. Я, помню, бросила вилку и заплакала, повторяя: “Он умер, умер”. Мама тоже заплакала, а сестра возмущалась тем, что я выдумываю и только мать огорчаю. Но я повторяла одно и то же. Мне всё было ясно.

Так оно и случилось: братик, спавший долго от слабости, среди ночи открыл глаза и стал обводить ими всех присутствующих (а все собрались вокруг этого милого мальчика, все жалели его), но не нашёл, видимо, родного лица, вздохнул глубоко и умер. Так рассказывали. Он умер от слишком большой потери крови. Как вы думаете, разве это не что иное, как передача мыслей? И время-то совпало в обоих случаях. И опять я одна почувствовала это, а мама — нет.

Больше в жизни таких случаев со мной не было. Все родные умерли. Или это было далеко, или никто из них не подумал обо мне, я не знаю. Но эти два случая меня поразили, и я старалась найти разгадку, но не находила её в научных книгах. Видимо, люди не занимались такой проблемой. Поэтому статья тов. Анфилова[25] как-то, даже успокоила меня: значит, всё же начали интересоваться этим, и я права, что никакой мистики здесь не было. Л.Е.Миллер, Москва (далее следует адрес), 25 февраля 1961 г.”[26]

Здесь мы имеем телепатические переживания в форме эмоционального беспокойства, ещё неоформленного, ни на кого и ни на что не направленного. В такой неопределенной форме телепатические переживания обычно мало обращают на себя внимания и редко регистрируются.

Вторая ступень (если классифицировать эти явления) состоит в следующем: перципиент получает эмоциональный импульс, направленный на определённое лицо; он знает, что произошло какое-то событие с этим лицом (чего не было в предыдущих случаях)[27], но ещё не знает, что именно произошло. Здесь перед нами некоторое оформление беспокойства, направленного на определённое лицо (индуктора). Примером может служить случай № 79 из книги трёх английских авторов, приведённый в моей книжке “Таинственные явления человеческой психики” на стр. 92.

Следующую ступень самопроизвольного телепатичecкогo феномена (явления) мы имеем в тех случаях, когда налицо представление о подробностях, деталях происшедшего события, причём на данной ступени эти детали проявляются в символической форме. Получается впечатление, будто бы телепатема индуктора, не будучи в состоянии точно оформиться, вызывает психическую реакцию перципиента, облечённую в символическую форму. Примером этой ступени может служить такой случай из книги тех же английских, авторов:

“В одну ночь я видел во сне, что с Г. (с которым был знаком) прохаживаюсь по коридорам Вестминстерского аббатства. Он внезапно со мной простился, говоря, что должен пойти к какой-то могиле. Я во сне умолял его туда не идти, а со мной вместе выйти из коридоров. “Нет, нет! — ответил он. — Я должен идти, я предназначен судьбою идти”. С этими словами он меня оставил, пошёл к могиле и провалился под пол. Утренняя почта принесла письмо от его брата, который сообщил мне, что в предыдущую ночь Г. скончался от порока сердца” (случай 129).

Рассмотрение этого случая показывает, что здесь телепатема, во-первых, направлена на определённое лицо и, во-вторых, содержит представление о том, что именно произошло с этим лицом (оно умерло); но это представление переживается ещё в неясной символической форме.

На четвёртой ступени человек непроизвольно переживает уже галлюцинаторные видения отчетливого характера. Здесь мы имеем так называемую телепатическую галлюцинацию. Перципиент совершенно для себя неожиданно видит как бы “фантом” (призрак) того человека, с которым произошло несчастье. Эти случаи не так уж редки. Вот один из многих примеров, приведённых в цитируемой книге.

“В два часа дня мой секретарь читал мне какие-то туземные документы; моё внимание было поглощено ими и мне не приходилось думать о сестре. Вдруг я, к своему великому удивлению, увидел, что моя сестра, одетая (как мне показалось) в ночной костюм, идёт прямо передо мною через палатку из одной двери в другую” (случай 226). Это было в Индии. Как раз в это время сестра перципиента неожиданно умерла в Англии.

В моей коллекции имеется документально удостоверенный случай, относящийся к этой же ступени. Перципиентом был 15-летний юноша, гимназист Б.Н.Шабер, проживавший в Витебске; агент — его “лучшая подруга”, того же приблизительно возраста, Н.А.Невадовская, жившая с матерью в Петрограде. Случай произошел 17 декабря 1918 г. и в тот же день был удостоверен шестью свидетельскими подписями. Копии с этого документа и с двух других, относящихся к этому делу, по ходатайству Комиссии по изучению мысленного внушения, учреждённой акад. В.М.Бехтеревым при Петроградском институте мозга, были сняты 20 октября 1920 г. и заверены делопроизводителем Витебского политехнического сельскохозяйственного института с приложением печати этого учреждения и с двумя свидетельскими подписями. Вот описание этого случая, посланное в Институт мозга Б. Н. Шабером 23 июля 1922 г.

“В декабре 17-го числа 1918 года в 8 1/2 час. утра я увидел на стене, в которую упирались мои ноги (я лежал на кровати), овальной формы светлое пятно, которое на моих глазах стало расти, превратившись в светлую фигуру девушки. В этом видении я узнал свою лучшую подругу Надежду Аркадьевну Невадовскую, находившуюся в то время в г. Петрограде. Улыбнувшись мне, она произнесла какую-то фразу, из которой я уловил только последнее слово — “тлена”. После этого фигура девушки стала как бы уходить в стену и затем исчезла. Точный мой рассказ о происшедшем был в тот же день зафиксирован на бумаге и скреплён подписями 6-ти лиц (С.Ф.Макуня, И.М.Макуня, А.Д.Полесская-Шапилло, А.Б.Кордукевич, Л.Васильковская и А.Н.Домбровский). 23 декабря 1918 г. мною было получено от матери Нади, Евгении Николаевны Невадовской, письмо, в котором она извещала меня о смерти Нади, последовавшей в 8 час. 25 мин. утра 17 декабря 1918г. Последние слова покойной были: “Боря, нет праха, нет тлена”. Факт получения письма и суть его содержания зафиксированы подписями 6-ти вышеупомянутых лиц. Если Комиссия пожелала бы ознакомиться с подробностями настоящего случая, равно как и с предшествовавшими ему событиями, то я с удовольствием предоставил бы в её распоряжение подробное описание случая и заверенные копии (или оригиналы) документов. Студент Б.Шабер”.

 

 

Полученные комиссией документы

“Мы, нижеподписавшиеся, удостоверяем, что Борис Николаевич Шабер 17 декабря 1918 года рассказал нам о странном видении Надежды Аркадьевны Невадовской, явившейся ему утром сегодняшнего дня (двадцать пять мин. девятого). Б.Н.Шабер слышал последнее слово видения — “тлена” и присовокупил, что вечером прошлого дня 16 декабря он слышал чей-то далёкий, знакомый, как бы заглушённый расстоянием зов: “Боря, Боря!”. Витебск, 17.XII.1918 г.”

Из числа лиц, подписавших подлинник, эту копию, заверенную печатью, скрепили своими подписями — И.Макуня (преподаватель математики) и П.Крассовский (юрист). Адреса подписавших приводятся.

“Мы, нижеподписавшиеся, удостоверяем, что 23-го сего декабря 1918 года Борисом Николаевичем Шабером получено из Петрограда от матери Н.А.Невадовской, Евгении Николаевны, письмо с извещением, что её дочь была ранена[28] 16 декабря с.г. и скончалась от этой раны в 8 1/2 (восемь с половиной) часов утра 17 декабря. Последними её словами были: “Нет праха, нет тлена”. Витебск, 23.XII.1918 г.” Копия удостоверена печатью и подписями И.Макуни и П.Крассовского.

Имеется ещё выдержка из этого письма матери, содержащая подробности смерти дочери; но мы её здесь не приводим, так как она в основном лишь повторяет уже изложенное. По сообщению Шабера, Е.Н.Невадовская не перенесла трагической гибели дочери и вскоре покончила самоубийством. Редкая особенность этого случая состоит в одновременном проявлении двух телепатических галлюцинаций — зрительной и слуховой.

Мы подымаемся наконец на ещё более высокую, пятую, ступень: перципиент переживает полную телепатическую галлюцинацию, как бы перенесясь в ту конкретную среду, которая в данный момент окружает агента, и видит воочию всё совершающееся событие. Примером может быть следующий случай (из книги Гернея, Майерса и Подмора).

“Некто Юрбуртон приехал на несколько дней к брату, не застал его и нашёл извинительную записку. “Вместо того, чтобы ложиться в постель, я задремал в кресле, но ровно в 1 час (ночи) вскочил вполне бодрствующий, воскликнув: “Боже, он упал!” Я видел, как мой брат вышел из гостиной в ярко освещённые сени, задел ногою за ступеньку верхней части лестницы и упал головою вперёд, опираясь только на локти и руки. Мало обратив внимания на это явление, я опять на полчаса задремал и проснулся, когда вошёл мой брат, говоря: “О, ты тут, а я только что чуть не сломал себе шею. Выходя из бальной комнаты, я ногою задел о ступеньку и головой вперёд скатился с лестницы”” (случай 108). Здесь уже вся картина события предстала перед глазами перципиента. Подобный же случай произошёл в моей семье и в своё время получил довольно широкую огласку (его приводил в своих публичных лекциях по гипнозу и внушению В. М. Бехтерев).

Мне было тогда двенадцать лет, я только что перешёл во второй класс гимназии и приехал на дачу, находившуюся недалеко от г. Пскова. Моя мать, тяжело болевшая печенью, уехала с мужем (моим отцом) лечиться в Карлсбад (ныне Карловы Вары), оставив меня, сестру и брата на попечение своих младших сестёр. Мы, дети, получили большую, чем обычно, свободу действий и пользовались этим. Однажды под вечер мы решили повторить одно из приключений детей капитана Гранта, спасшихся на дереве от наводнения. Наш выбор пал на развесистую иву, склонившуюся над водой на другом берегу реки. Я изображал Паганеля и так вошёл в эту роль, что, как и он, сорвался с дерева, упал в воду и, не умея плавать, стал тонуть. Только ухватившись за попавшую под руку ветку, мне с большим трудом удалось выбраться на крутой берег. Брат и сестра с немым ужасом смотрели с дерева на эту сцену. Особенно волновала нас неизбежность наказания. Скрыть от тёток своё приключение мы не могли: я промок до нитки, а моя новенькая гимназическая фуражка с белым верхом — предмет моей гордости и любования, — подхваченная течением, уплыла к запруде и скрылась в пене и брызгах. Дома наши юные тётки, скрепя сердце, согласились не писать в Карлсбад о случившемся (им это тоже было невыгодно), взяв с нас слово, что мы не повторим ничего подобного. Каково же было удивление и смущение — и наше, и тёток,— когда в первый же день приезда мать со всеми подробностями рассказала всю нашу историю, указала на злополучную иву, упомянула о фуражке, уплывшей к запруде, и т.д. Всё это она увидала во сне в Карлсбаде и, проснувшись в слезах и смятении, уговорила мужа тотчас же послать телеграмму домой — всё ли благополучно с детьми. Отец признался, что на телеграфа он тогда не пошёл, а, чтобы успокоить больную, подремал с полчаса в вестибюле гостиницы и вернувшись, сказал, что телеграмма послана.

Но почему же всё время идёт речь о смертельной опасности, о несчастье, о крупных и таинственных событиях в жизни личности? Не покажется ли это читателю подозрительным? В моей уже упомянутой книжке (см. стр. 93) приведён замечательный пример из собрания трёх английских авторов, когда ничтожное происшествие, связанное с самыми обыденными переживаниями (посылка тёщей зятю корзинки с куриными яйцами), было телепатически передано перципиенту во всех деталях.

Об аналогичном случае, недавно описанном одним американским психиатром, сообщают сотрудники Московского института мозга Г.Поляков и О.Адрианов.

“Одному из пациентов этого психиатра приснилось, что он тянет электрический провод. Странной деталью этого сновидения была лежащая на полу в центре комнаты дренажная трубка. Оказалось, что той же ночью, когда пациент видел этот сон, психиатр устанавливал на своей террасе проводку от радиоприёмника к наружной антенне. Особый интерес представляет то обстоятельство, что, как и в сновидении больного, посредине террасы на полу лежала дренажная трубка. Когда сличили нарисованную пациентом схему расположения провода, который он тянул во сне, с действительным расположением провода на террасе врача, то получилось полное совпадение. Необходимо к этому добавить, что больной никогда не был у врача на дому, не знал его адреса и жил на расстоянии 10 миль от него”. “По теории вероятности, — добавляют от себя авторы этой заметки, — очень трудно допустить в этом происшествии, как и в других аналогичных явлениях, простое случайное совпадение целого ряда признаков в переживаниях человека и реальной действительности. А раз так, то приходится серьёзно ставить вопрос о возможности передачи при каких-то особых, пока ещё не выясненных условиях мыслей, действий или переживаний одного человека другому, минуя известные каналы общения людей между собой: устную и письменную речь, телефон, телеграф, радио и т.п.”[29].

У читателей может, однако, возникнуть вопрос: почему же приведённые мною случаи относятся к старым годам, в лучшем случае к первым годам существования Советского Союза? Может быть, теперь таких рассказов у нас уже не услышишь? Это далеко не так. Автор получает письма со всех концов нашей страны, в которых нередко содержатся упоминания о явлениях спонтанной телепатии. После каждого прочитанного доклада на тему о гипнозе, о словесном или бессловесном внушении лектору приходится выслушивать два-три рассказа о подобных же явлениях. Рассказывают о них слушатели самого различного возраста, общественного положения, образования и специальности. Вот хотя бы одно письменное удостоверение такого рода, заслуживающее доверия (автор письма — учительница)[30].

“Я могу сообщить Вам один кажущийся совершенно невероятным факт. Осенью 1942 г. мой муж был в военной школе политсостава в Шадринске. Я знала, что на фронт его пошлют после мая. Я работала тогда в горкоме союза начальной и средней школы (председателем союза). Однажды, в марте, я пришла домой очень усталой. Жилая тогда далеко от центра, дорога — вся пешком. Помню, села в кресло в столовой и моментально уснула. И вдруг вижу — получила от мужа телеграмму такого содержания: “Выезжаю сегодня Свердловск, едем фронт, целую Юрий”. Вскочила, нет телеграммы! Но я так ясно её видела, что поверила сама, что такая телеграмма мне быть должна. Я не стала даже кушать, бросилась моментально обратно в город. Прибежала в ГОРОНО к заведующему Цыпину Леониду Ивановичу и стала просить его, чтобы он мне дал командировочное удостоверение, сказала, что муж едет на фронт, что я получила от него телеграмму. С первым же поездом в Свердловск, в 5 ч. утра, я выехала. Там у меня жила дочь, муж которой работал в НКВД. Приехала к ней (она сейчас живёт со мной — Скутина Маргарита Васильевна), рассказала ей о полученной мной во сне телеграмме. Билет я купила до Шадринска. Нам надо было ехать на станцию и закомпостировать его. Мы оделись, но около часу не могли уйти из дому. Сидели в шубах, чего-то ждали, разговаривая. Вдруг — барабанный стук в дверь. Дочь кинулась открывать её — мой муж стоял в дверях... “Мама здесь?” — первое, что он спросил. “Здесь!” — ответила Рита. “Я так и знал!” Оказалось, что он действительно мне такую телеграмму написал, но не отправил, хотя много раз пытался, но всё раздумывал, успею ли я её получить, или это будет лишняя трёпка нервов. Я “получила” эту неотправленную телеграмму. Поезд-эшелон мужа стоял в Свердловске два часа, и я смогла проводить его на фронт...

Все факты о которых я Вам писала, известнывсемчленам моей семьи. Сын Василий Георгиевич Агеносов — директор средней школы № 32, он помнит все мельчайшие подробности этих странных моих видений. 9 мая 1961 г. С. Агеносова

Наряду с телепатическими сновидениями и галлюцинациями некоторые авторы приводят примеры “телепатических иллюзий”. Воспринятая от индуктора, но ещё не проявившаяся в сознании перципиента телепатема может повлиять на восприятие перципиентом окружающих предметов и породить те или иные иллюзии. Чаще всего это проявляется в так называемых “иллюзиях встречи”. Например, я иду по улице, погружённый в свои мысли, и не думаю ни о ком из своих знакомых. Вдруг вижу, что навстречу идет Б., которого давно не видел, о котором давно уже не вспоминал. Вглядевшись, замечаю, что это вовсе, не Б., даже непохожий на него человек. Но немного времени спустя встречаю действительно Б., иногда уже на другой улице или через несколько улиц. Всё происходит так, как будто бы Б. стал невольным индуктором, оказавшим на меня телепатическое воздействие, которое заставило меня “узнать” его в совсем незнакомом мне человеке.

О подобных случаях много писал в своих статьях о телепатии Марк Твен. Однажды, путешествуя по Канаде, он приехал в город Монреаль. Здесь ему был Оказан торжественный приём. В большом зале жители города подходили к знаменитому писателю и пожимали его руку. Образовалась длинная очередь. Во время этой скучной церемонии Марк Твен увидел в конце очереди друга своей юности мисс Р., с которой он давно не встречался, и с нетерпением стал ожидать, когда же она к нему подойдёт. К его удивлению, этого не произошло. Но потом, уже в другом помещении, он увидел настоящую мисс Р. Она только что приехала из Квебека и, не входя в зал, решила встретить его по окончании торжественной церемонии, в более интимной обстановке.

Критики не без основания считают, что все описанные нами в этой главе житейские происшествия не могут служить научным доказательством реального существования телепатии. Не могут потому, что всякий раз в таких случаях всё же остается не вполне устранённая (и едва ли устранимая) возможность случайного совпадения во времени двух сходных событий — того, что происходит с одним действующим лицом, и того, что приблизительно в то же время переживает кто-либо другой. В повседневной жизни случаются иногда столь же невероятные совпадения, в которых телепатическая связь, если бы даже она существовала, не могла бы играть никакой роли. За последние 20 лет я записал в особой тетради 25 таких маловероятных совпадений из своей жизни. Одно из них я уже привёл в своей предыдущей брошюре: в тот самый момент, когда я прочитывал в газете фамилию Мазепа, голос диктора произнес по радио ту же самую фамилию, назвав оперу Чайковского “Мазепа”[31].

Иногда такие совпадения очень напоминают то, что называют “непосредственной передачей мыслей”. Примером может служить следующая моя запись:

“30 июля 1956 г., в день моего возвращения с курорта Кемери, я сидел на диване рядом с женой и рассказывал ей о своей жизни на этом курорте, между прочим, и о том, как меня кормили в тамошней столовой. При этом я употребил редкое слово “кормёжка”. Жена, слушая меня, в то же время перелистывала какую-то толстую книгу. В тот самый момент, когда я произнёс слово “кормёжка”, она прервала меня, заявив, что то же самое слово только что попалось ей на глаза в просматриваемом тексте и показала мне следующую фразу: “В общем у меня мало хлопот с кормёжкой моих редувиев[32]”. Жена держала в руках книгу “Жизнь насекомых” Ж. Фабра (из серии “Школьная библиотека”, 1938).

В специальной литературе описаны и такие случаи подобного рода, которые легче объяснить спонтанной телепатией, чем случайным совпадением. Профессор философии г-жа М. де Ти подробно описывает свои наблюдения над умственно дефективным братом. В возрасте 47 лет он имеет умственное развитие 18-месячного ребенка. Он не способен к связной речи и косноязычно произносит лишь очень немногие известные ему слова. В статье приводятся 24 случая, когда этот больной человек с удивительной быстротой и точностью (без каких бы то ни было искажений) произносил совершенно неизвестные ему слова и научные термины в тот самый момент, когда, они по какому-либо поводу зарождались в уме одного из присутствующих лиц. Вот один из примеров:

Однажды М. де Ти, готовясь к научному докладу, прочла в одной книге о том, что художник Николай Пуссен родился в Эстрепаньи. Это было около 5 часов дня. Брат Роберт отсутствовал. В 7ч. 30 м. Вечера её отец в сопровождении Роберта явился к обеду. Желая проверить осведомлённость своего отца, М. де Ти поспешила его спросить: “Где родился Николай Пуссен?” Отец этого не знал, но если бы и знал, не успел бы ответить: Роберт “отозвался как эхо”: “В Эстрепаньи”. Комментируя этот случай, проф. де Ти считает совершенно невероятным, чтобы Роберт мог знать то, чего до прочтения книги не знала она сама, чего не знал её отец, да и никто другой в доме. Это исключается. Исключается в данном случае и возможность случайного совпадения. Следовательно, заключает автор статьи, мы имеем здесь случай спонтанной телепатии. Никаких нарочитых опытов мысленного внушения никто никогда с этим несчастным человеком не производил[33].

Ведущие современные парапсихологи (д-р Райн, проф. Соул и др.) не считают, однако, даже и такие наблюдения достаточным доказательством реальности телепатической связи. Неоспоримыми они считают только экспериментальные данные, получаемые с применением количественных методов изучения мысленного внушения. С этим мнением нельзя не согласиться.

К рассмотрению таких методов и получаемых сихпомощью результатов мы теперь и перейдём.

 

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...