Главная Обратная связь

Дисциплины:






Письма, написанные одной бедой 4 страница



Вы написали, что срываете зло на 2-летней дочери. Хорошо, что вы это написали. Значит, вы видите, что вы делаете. Значит, вы предпримете что-то такое, чтобы этого больше не было. Зло можно выразить самыми разными способами. Читайте упражнение «Рабо­та с гневом». Скажите дочери — «Пойди поиграй, сейчас я ужасно злюсь, но не на тебя, к тебе мой гнев не относится». Вам станет лег­че уже после такой фразы.

У вас много сил, вам только 24 года. Потратьте часть этих сил на заботу о себе. Пусть муж сам заботится о своем лечении. Пусть сам пишет письма, если считает нужным, пусть сам ищет врачей. Это его дело. Вашу помощь он отвергает. Отстранитесь с любовью от алкоголизма мужа. Может быть, он останется наедине со своей проблемой и лучше так ее обдумает.

Здравствуйте, Валентина Дмитриевна!

Прочитала я вашу публикацию в журнале «Работница», 1991, №3, и решила написать, Не знаю, сможете ли вы помочь моей бе­де, но ваша статья потрясла меня, и очень хочу получить ваш совет.

Я — жена алкоголика. И этим сказано все. Наш семейный стаж невелик, в сентябре будет всего год нашей совместной жизни. И у меня, и у мужа это повторный брак. Он моложе меня на 5 лет. Я ра­но вышла замуж в первый раз, быстро разошлась (первый муж не пил и не курил) и шестнадцать лет одна воспитывала дочь.

Все, что имею в жизни, заработала своим трудом, упорством. Хоть я — дочь алкоголика (правда, отец спился совсем, когда я уже была взрослым человеком), никогда не испытывала тяги к спиртному.

Мой нынешний муж — сын алкоголика или пьяницы (его отца уже 12 лет нет в живых), женился после армии, развелся он за 4 го­да до нашей встречи. Его первая жена была не прочь выпить, погу­лять в компании. Александр, по словам его родных, пил меньше жены. Да и работал он тогда водителем, это тоже заставляло дер­жаться в норме. Но в семье начались нелады, пошли раздоры, ру­гань, Александр по натуре своей ревнивый человек, вот у них и по­шло все наперекосяк.

Со всей этой историей он стал больше пить, несколько раз под­ряд жена сдавала его в вытрезвитель. И тогда Саша, чтобы не по­пасть в ЛТП, добровольно лег в больницу на лечение.

Ну а дальше все покатилось, как снежный ком: раз лечился — значит хронический алкоголик, жена подала на развод, попался пьяный за рулем — отобрали права (а машину он любит до самозаб­вения). Почти четыре года холостяцкой жизни сделали свое дело: у него привлекательная внешность, он ласков и силен как мужчина, женщины всегда находились. Ну а такие взаимоотношения без бу­тылки не бывают.

К моменту нашего знакомства Александр был осужден на пол­тора года к исправительно-трудовым работам с выплатой 20% зара­ботка. Любой срыв грозил ему тем, что оставшийся срок он будет досиживать уже в зоне. Зарабатывает он сейчас гроши, так как к 20% добавляются еще и 33% алиментов.



Вот так мы и сошлись: вполне положительная, обеспеченная женщина и непутевый, пьющий мужчина. Первое время Александр держался, спешил с работы домой, занимался хозяйством, И очень просил, чтобы все у нас было по закону. Обещал, что с пьянкой вес кончено, что он пойдет на все, только бы не потерять меня. И мы расписались.

Но все-таки болезнь его оказалась сильнее. Все чаще и чаще он приходит домой пьяный. Может удрать с работы, а ведь увольнение по статье 33 грозит в его положении тюремным заключением. Что характерно — деньги он всегда приносит домой полностью, пьет на «шабашки», технический спирт, работает он сейчас механиком в га­раже. Иногда даже не понимает, почему я ругаюсь или обижаюсь на него, ведь зарплату он не пропивает. Пробовала я и ругаться с ним, пробовала я действовать лаской, уговорами, пробовала не разгова­ривать. Все эти методы оказывают свое действие, но лишь на корот­кий срок. Опять начинается покаяние, даются обещания, проходит неделя — и все повторяется. Говорили о кодировании, вроде бы со­гласился, даже на консультацию в Мурманск съездили, но... Коди­роваться он боится, да и не хочет совсем бросить пить. По праздни­кам и дням рождения ведь можно. А сам удержаться не может.

Самое простое в моем положении — взять развод, но я не хочу бросать Александра. Удивительно, он даже пьяный мне не проти­вен. Но не могу и не хочу смотреть, как он губит себя. А что де­лать — не знаю. Да и нервы не выдерживают: привыкла я к спокой­ной жизни в одиночестве. С дочерью у меня не было никаких про­блем, сейчас она заканчивает физико-математический лицей при Петербургском университете. Подруги советуют жить как ни в чем ни бывало. Ходи одна в кино, в гости, не вари обеды и не обстиры­вай своего «алкоголика». Все равно он не оценит твоей верности. Но я так жить не умею. Раз есть муж — я не могу развлекаться од­на. А сидеть дома и каждый вечер переживать, какой он сегодня за­явится, — тоже ничего хорошего.

Александр твердит одно: «Вот уедем отсюда, и я брошу пить. Здесь друзья, и мне трудно от них уйти». Но и это не поможет, хотя я согласна на край света, лишь бы забыл про бутылку.

Вот такое у меня вышло сумбурное послание. Вы уж извините меня, я согласна на все — только бы вытянуть своего любимого из этого болота. До свиданья, Наталья Андреевна, Мурманская область.

Комментарий. Дорогая Наташа! Вы действительно много стра­даете. Но давайте посмотрим на законы течения алкоголизма. Важ­нейший закон: он пьет не для чего-то, а вопреки. Вопреки тому, что алкоголь уже разрушил первую семью, разлучил с детьми, лишил любимой профессии. Он пьет, несмотря на то, что алкоголь его уже поставил перед входом в тюрьму. Он пьет технический спирт, не­смотря на то, что от него люди слепнут и просто умирают.

Рядом с «мокрым» алкоголиком надо искать «сухого» алкоголи­ка. Сухой — это тот, кто страдает зависимостью не от алкоголя, а от человека. В данном случае это вы — страдающая созависимостью. В вашем изложении пьянства мужа есть нечто такое, что позволяет думать — вы его строго судите и оправдываете. Как-то так получа­ется, что его первая жена, возможно, способствовала пьянству, ведь сама пила больше, чем он. Затем другие женщины находились. Права потерял просто потому, что один раз попался. Очень мило вы объясняете финансовую сторону пьянства. Пьет на «шабашки». Не на зарплату, а то, что зарплаты кот наплакал и что «шабашки» — это дополнительный заработок, на который он мог бы содержать се­мью, у вас как-то не звучит.

Наталья, не заблуждайтесь относительно жизненных обстоя­тельств, якобы способствовавших его пьянству. Это алкоголизм ве­дет его по жизни. Жизнь как будто стучится в его сознание, чтобы он понял, что болен, что из-за этого так много трудностей. Не же­на его «сдавала в вытрезвитель», а алкоголизм его «сдавал», не жес­токие судьи осудили его, не милиционеры отобрали права, не судь­ба-злодейка оставляет его без копейки денег, это все делает алко­голь. А он пошел лечиться не для того, чтобы лечиться, а для того, чтобы избежать нежелательного принудительного лечения в ЛТП. И вы сочувствуете теперь ему, что он страдает от поставленного ди­агноза «хронический алкоголизм».А как еще называется его бо­лезнь? Назовите ее зависимостью от алкоголя, назовите ее алко­гольной болезнью, но не думайте, что можно уехать на край света и там она куда-то денется. Не денется до тех пор, пока судьба не до­стучится до его сознания, и он поймет, что надо что-то делать со своим алкоголизмом, иначе погибнешь. Можно ли справиться с проблемой, если ее страшно даже назвать правильно так, как она должна называться? Не от диагноза он страдает, а от самого алкого­лизма. Он использует все формы психологической защиты, чтобы отрицать реальность. Вы тоже отрицаете эту реальность и предпо­читаете жить в иллюзиях. Думаете, что он бросит пить, когда вы сделаете что-нибудь этакое самое правильное. Если свой опыт вас не убеждает, то читайте следующее письмо ипосмотрите, можно ли достичь желаемого результата контролирующим поведением. Нуж­но ли упражняться в том поведении, которое не приносило желае­мых результатов?

Ваше желание «вытянуть своего любимого из болота» соответст­вует желанию всех созависимых быть спасательницей. Чем это заканчивается, смотрите треугольник Карпмана. Спасательницы обесценивают умение алкоголиков спасаться самим. Почему вы верите, в свои силы и полностью обесцениваете его силы выкараб­каться из болота?

Вы пишете: «Он очень просил, чтобы все у нас было по закону». Теперь вы понимаете, что вы ему нужны как воздух, иначе ему бу­дет не так удобно пить. Он этим «законом» хотел удержать вас, он на себя не надеется.

Я думаю, что у вас будет много хорошего в жизни, поскольку в письме есть замечательные слова: «Все, что имею в жизни, зарабо­тала своим трудом, упорством». Вот и замечательно. Гордитесь со­бой, поддерживайте самоуважение и не отказывайте в уважении мужу, почему вы его назвали «непутевым»? Алкоголизм — болезнь, а не признак «непутевости». Однако алкоголизм — такая болезнь, которая преодолевается упорством больного, но не упорством же­ны. Не верите, читайте следующее письмо.

Здравствуйте, уважаемая Валентина... Извините, не знаю ваше­го отчества!

Пишет вам незнакомая вам Марина. Меня очень взволновали страницы вашего дневника, опубликованные в «Работнице». Читая их, я ясно представляла себе свою ситуацию, меня они трогали за самое сердце, вы как будто увидели то, что происходило в нем. Это очень близко и понятно мне.

О наследственной предрасположенности к алкоголизму говори­ли мне раньше, но я не до конца верила этому. И вот эта статья. Как бы мне хотелось поговорить с вами. В письме ведь скажешь только 10% того, что накопилось в душе.

В течение 5 лет, что я живу со своим мужем-алкоголиком, я ве­рила, что он оставит пьянку, и мы станем жить хорошо. На этом пу­ти я делала сплошные ошибки. Чего я только не предпринимала, сколько сил, страсти было потрачено. Я боролась неистово, страст­но с его запоями. Разными методами: и уговаривала, и отвлекала его от пьянки, и старалась быть рядом, поддерживать. Это было в первые наши годы. Затем раздражение накапливалось, менялись и методы борьбы. Я отбирала у него деньги, преследовала его, руга­лась с соседями, чтобы не давали в долг на выпивки, разбивала бу­тылки с вином, выливала его, закрывала мужа дома на ключ, зво­нила домой, жаловалась на него своей и его матери.

Одно время, видя тщетность своих усилий, перестала на него обращать внимание. Сохраняла выдержку на время его запоев. Уходила с дочкой из дома, болталась по улицам, просиживала у друзей, уходила в театры. Но и это не способ. Все равно терпение мое лопалось.

И вот мы пришли к «финишу».Запои его участились и стали длиннее, на работе он больше года не держится, его выгоняют. Де­нег дома нет, все пропивает, теперь их уже не хватает на выпивку, «поплыли» излома веши. Раздел меня всю. А когда в последний раз пропил швейную машину, терпение мое лопнуло. Вы знаете,я, сла­бая женщина, его избила.

Я взяла в руки палку, как первобытный человек защищалсвою пещеру от диких зверей, так и я. Я била его по голове, по плечам зло и жестоко. Вы знаете, у него даже шрамы остались. Затем купила ему билет к его матери на проезд и с помощью милиционера выгна­ла его из дома и отправила в Белоруссию.

Вот теперь я одна. Почти целый месяц. Дочку я на лето отвезла своей маме. Машеньке сейчас 4 года, но эта последняя драма вся происходила на ее глазах, ребенок очень страдал, я это видела. Я всегда помню, что рядом ребенок и стараюсь сдерживаться, но сей­час не выдержала, не смогла.

У моего мужа в семье 4 брата и 2 сестры. Три брата — алкоголи­ки, только один, самый младший, вообще не пьет. Отец у них тоже алкоголик. Всю жизнь пил, бил мать, С моей стороны тоже карти­на не лучше. Мой отец не пьет, жили они с мамой хорошо, я вырос­ла в спокойной, дружелюбной атмосфере. Но дядя родной, брат от­ца, всю жизнь пил, мамины братьи тоже пили. Мой родной люби­мый дед тоже очень сильно пил, особенно незадолго до смерти. Вот такую наследственность получила моя дочка.

Я теперь понимаю, какие я ошибки допускала в отношении своей Маши. Я ведь могла в компании, на праздник при ней вы­пить рюмку вина. И она смотрела на меня, а я пила. Эти воспоми­нания как укор совести. Однажды этой зимой под моим давлени­ем мой муж ходил на лечение по методу Шичко. Прослушал 10 лекций, писал дневники. А через месяц опять запой. Глубоко это его не коснулось.

Сейчас, когда разваливается семья, я четко и ясно представляю себе, какие беды для меня таит в себе наше совместное прожива­ние, я не могу сказать, что я не вижу в нем положительных черт ха­рактера. Он смелый, работящий мужчина, сдержанный, спокой­ный, сильный. В лучшие минуты нашей жизни мне даже казалось, что я недостойна такого человека. Что я во многом уступаю ему в нравственных качествах, настолько он мне казался хорош. И даже в нашей каждодневной жизни я не могу не уважать его за некото­рые поступки, слова.

В промежутках между запоями у нас были счастливые дни. Мы были всегда вместе, я мучилась, когда его долго не было с работы, мне никто не нужен был, даже с друзьями мне не хотелось встре­чаться, мне хватало общения с ним, хотя я не скажу, что он давал мне что-то интересное в умственном плане. Нет, культура у него не на высшем уровне. В такое время мы никогда не ссоримся, в семье тишина и спокойствие и наша Маша «порхает» возле нас весело, как птичка.

Сейчас, когда он там, а я здесь, все можно обдумать и взвесить спокойно, без эмоций. Он собирается ехать в г. Гомель на лечение, на кодирование, а затем вернуться ко мне. У меня нет никакой на­дежды. Я боюсь, что проблема излечении сложнее и глубже.

Вы пишете, что надо к нему бережно относиться, самое главное любить, помогать ему излечиться. А где взять на это силы? Как со­хранить выдержку, как сказать доброе слово, понимающе посмот­реть в глаза, когда в душе клокочет все от ярости? Уйти из дома, взять себя в руки. Это тоже все в определенных границах.

Заранее благодарна вам за ответ. Мне 33 года. Работаю воспита­телем в яслях. Живу в Петербурге.

Комментарий. Давайте порассуждаем о наследственности. Да, су­ществует наследственное предрасположение к алкоголизму. Не надо, Марина, так панически этого бояться, когда речь заходит о вашей Маше. Посмотрите на своих родителей. У них тоже наследственность отягощена алкоголизмом. Но вы пишете, что выросли « в спокойной, дружелюбной атмосфере». И выросли вы здоровой, умной, письмо ваше мне очень понравилось. А посмотрите на братьев мужа. Млад­ший брат совсем не пьет и здоров. Значит, можно уцелеть при любой наследственности. Почему же надо думать, что у Маши будет все пло­хо? Будет так, как она выберет. Ни в одном исследовании о генетике алкоголизма не установлено, что заболевают все, т.е. 100% людей с отягощенной наследственностью. Даже при двух больных алкоголиз­мом родителях заболевают только 10-15% дочерей.

И не казните себя за то, что дочка видела, как вы пьете вино. Вы не больны алкоголизмом и поэтому можете позволить себе без вре­да для своего здоровья небольшое количество вина. Это больным опасно пить, а здоровым можно. Правда, помня об алкогольной наследственности, я бы все же позволяла себе это редко и в малых количествах. Вы — живой человек, а не модель идеального поведе­ния. Подрастет дочка, поговорите с ней, только не назидательно, а так, как бы, между прочим, что дочерям алкоголиков опасно пить спиртное. И она сама выберет себе правильный образ жизни.

Как вы хорошо описали, как она «порхает» как птичка при со­гласии родителей. Вот что ей нужно!

Но я бы не стала на вашем месте казниться и за тот случай, ког­да вы побили мужа. Агрессия у женщин особенно резко проявляет­ся тогда, когда что-то грозит разрушить семейный очаг. Этого жен­щины не могут вынести. В лучшем случае, наверное, швейная ма­шина было олицетворением домашнего очага. И когда муж ее про­пил, тут инстинкт защиты очага и с работай. Вы — нормальная жен­щина, поставленная в ненормально адские условия жизни. Поду­майте на будущее, является ли для вас избиение мужа палкой при­емлемым способом выражения гнева или вы можете как-то иначе выразить свое сильное чувство.

Когда я пишу, что алкоголика можно любить, я не настаиваю, чтобы вы поступали именно так. Я напоминаю, что алкоголик нуждается в любви. А будете вы удовлетворять эту его потреб­ность или нет, это ваше супружеское дело. Мое дело врачебное — разъяснить суть болезни, психологию больного, не утаить истин­ный прогноз. Дальше решаете вы, что вам делать. Вы можете по­могать ему излечиться тем, что никак не будете помогать изле­читься. А оставите все это на его ответственность. Если вы будете защищать свои интересы, не позволять себя обкрадывать, оскор­блять, наступать на ваши права, то вы уже поставите его в такие условия, что он вынужден, будет что-то делать сам со своей болез­нью. Не получилось успеха влечении по методу Шичко, так вы же пишете, что он «пошел под моим давлением». Под давлением они не выздоравливают. Они успешно лечатся только по собственно­му желанию.

Надеюсь, вы больше не будете упражняться в контролирующем поведении. Вы прекрасно осознаете его неэффективность.

Когда вы считали себя недостойной такого человека, как ваш муж, это было проявлением низкой самооценки. Вы вполне до­стойны того, кого вы себе выбираете. Поработайте над повышени­ем своей самооценки. Просто поверьте, что вы — ценный и достой­ный человек и не надо себя сравнивать ни с мужем, ни с кем бы то ни было. Ваша ценность бесспорна.

Здравствуйте, Валентина Москаленко!

Меня заинтересовала ваша статья в «Работнице». Дело в том, что мне тоже «повезло»: первый муж — тихий, бытовой пьяница, второй — запойный. С первым у меня был налаженный быт, что значит дом полная чаша, гости по выходным и праздникам. Пре­красная репутация и единственный ребенок. Начинали мы с вилки, ложки и рюмки. У нас было правило, кто трезвее, тот и прав. В последнее время семейной жизни каждая пьянка заканчивалась грандиозным скандалом. Что и привело к разводу. Я умоляла пер­вого бросить совсем, но, увы, он даже и слушать не хотел об этом.

Прожив 8 лет, мы разошлись. Хорошо это или нет, еще не знаю. К 8 годам брака мой муж не представлял для меня большо­го интереса. Сказывалось разное воспитание и образование и мое личное...

Итак, 1 января мой драгоценный, собрав чемодан, гордо ушел. Тихое блаженство наполняло меня. Было затишье перед бурей, я знала, что он придет и не один раз. Надо было выстоять. А к 21 ян­варя у меня новое знакомство и через некоторое время мы поня­ли, что мы две половинки одного целого. Охота, рыбалка, чтение, хозяйство. Мы талантливы и удачливы. Мы с полуслова понима­ем друг друга. Мы натерпелись и уважаем самих себя. Он алкаш и запойный, последний человек. Человек без Родины и Флага. С та­ким трудом он строит карточный домик, и все в прах.

А вид между запоями очень даже интересный и благополучный. И ко всем его недостаткам оказывается, что он еще и врет, лжет, клевещет, обманывает, пользуется слабодушием, как актер мими­кой. Может изощренно оскорблять и т.д. и т. п.

У него есть все данные быть душой компании: интересный собеседник, хорошо поет, хорошо играет на гитаре. Вначале я билась с ним сама. Потом взмолилась к его родителям и получи­ла такую защиту для сына, что больше отношения с ними не поддерживаю, хотя близкие его родные видят, как он тонет, и молчат.

Пробовала я любовью и лаской, слезами и скандалами. Все мне не верилось, что так можно пить постоянно. И что от жизни больше ничего не требуется. И плакал он, и прошение просил не раз, а в подпитии уколоть старался побольнее. Разрывался меж­ду водкой и мною, ревностью и любовью. Воочию ад и рай и все­сильная женская жалость. Желание что-то исправить, чем-то помочь,

Пошли к наркологу, Прошли иглоукалывание. Я не пью и не курю, а он за двоих. И стал он мне не нужен, Тем более, растет у меня сынок — ярый противник пьянки. Но где-то в глубине души бьется маленькая жилка, Права ли я?! Бросила его на произвол судьбы.

Только теперь я понимаю, какое страшное зло — алкоголь. И как страшно быть в плену. Смогу ли я ему помочь выбраться, если он пьет 16 лет кряду? Так права ли я, поступив с ним так?

И, как я поняла, вы занимаетесь генетикой. По его линии по се­годня пьет его отец, парализованный левой стороной, и все равно пьет и требует выпить, и его мать наливает и выпивает с ним. У ме­ня пьяниц в родне нет.

До свидания.

Антонина. Якутия.

Дорогая Антонина!

Что же вы все о нем да о нем, а о себе так мало думаете. Кажет­ся, уже разошлись, а все еще хотите спасать. Вы имеете право, как жить в браке с алкоголиком, так и оставить его. Кто же вас осудит? То обстоятельство, что у вашего мужа 16 лет непрерывного злоупо­требления алкоголем и такой тяжелый алкоголизм у отца, который не прекращается даже после инсульта, свидетельствует об очень тя­желом прогнозе для мужа. Есть такая закономерность, что если есть больные алкоголизмом в каждом поколении, то сыновья могут болеть тяжелее своих отцов. У вашего мужа алкоголизмможет про­текать еще тяжелее, чем у его отца.

Мне кажется, дело не в том, правы вы или не правы. А в том, что помочь мужу невозможно. Развод может подтолкнуть его к лече­нию. А если и развод ему ни о чем не говорит, тогда я не знаю, что может пробудить в нем желание выздоравливать. Знаю только то, что ни одна женщина не спасет его. Он может сам спастись.

Мне кажется, что и первый ваш муж был болен алкоголизмом. Со вторым вы познакомились через 20 дней после разрыва отноше­ний. Это слишком короткий срок. Вступление в супружеские отно­шения — важное событие. Такие события относятся к узловым со­бытиям жизни. После каждого узлового события необходимо про­жить какое-то время, чтобы произошло обдумывание случившего­ся, реорганизация жизни с учетом прошлого опыта. Если женщина быстро выходит замуж повторно, то больше вероятность, что и вто­рой муж будет иметь те проблемы, какие имел первый. В вашем случае такая проблема— алкоголизм.

Вы пишете, что ваша жизнь напоминает то ад, то рай. Если вам нравится жить с таким накалом чувств, то это ваше дело. Никто вам не судья.

Уважаемая Валентина Дмитриевна!

Расскажу о себе. Я алкоголичка. Мне 32 года. Начала пить с 15 лет, как только закончила 8 классов и уехала в другой город учить­ся. Дома родители о моих похождениях не знали, хотя в праздники сами выпивали и мне наливали.

Мама у меня хорошая, да и отец тоже, но он всю жизнь пьет, хо­тя работа у него ответственная. Теперь я прекрасно понимаю, что у меня наследственная болезнь.

Вышла замуж. Мой муж тоже из такой семьи. Стала пить вмес­те с мужем. Мне всегда было стыдно после пьянок, но мне муж го­ворил, что зря я так расстраиваюсь, другие пьют больше, все из до­ма тащат. А мы все купили — мебель, одежду. Получили квартиру 3-комнатную. У нас родились дети — девочка и мальчик. Сейчас они большие. Сыну 9 лет, дочке 6 лет. Ребятки, слава Богу, здоро­вые, умные. Сын учится в школе на 4 и 5, а дочка в 5 лет научилась читать, нынче в школу пойдет. Мне очень стыдно было перед деть­ми. Не с кем было даже посоветоваться, что же мне делать. Я по­нимала прекрасно, что я уже больна и никакой силы воли у меня не хватит вылезти из этого болота.

И вот однажды я решилась, это было год назад. Я пошла к нар­кологу. Все рассказала. Он предложил лечь в больницу. Но ведь это невозможно. Все сразу узнают, и на работе, и дома. Я попросила его пройти курс лечения анонимно. Спасибо ему, всю жизнь буду его помнить. Я ездила тайком в город (а он в 20 км от нашего села) 3 не­дели и принимала таблетки. После курса лечения я поняла, что таб­летки мне не помогут всю жизнь не прикасаться к водке. Если я вы­пью хоть одну стопку, то повторится весь кошмар. У нас многие так же лечились, а потом начинали пить снова. Не знаю, что мне по­могло, но я теперь совсем равнодушная к выпивке. Просто знаю, что мне нельзя, и не пью. Ведь есть же люди, которые болеют ка­кой-то серьезной болезнью и не пьют, так и я, наверное.

Дома сначала не замечали, что я не пью. Я не притворялась: возьму в рот немного, а потом в другую чашку (как будто это ком­пот) выплюну потихоньку. Сейчас смешно вспоминать. Зато сейчас мне так хорошо жить. Я словно только что родилась. Как жалко 15 лет, прожитых зря, не так, как сейчас бы я их прожила. А, главное, у меня душевный покой. Мне кажется, что это и есть самое главное в жизни. Я теперь вспоминаю, как в состоянии похмелья я мучи­лась, как грызла меня совесть, как не было в душе покоя. Иногда снятся кошмары, как будто я напилась, встаю, а у меня холодный пот на лбу. Сейчас это уже редко снится, а сначала очень часто. Ка­жется, что теперь еще не хватает?

Валентина Дмитриевна! Как вы правы во всем, что пишете. Я не одну статью вашу читала. Все это я испытала. А теперь не могу так дальше жить.

Не могу смотреть, как мой муж спивается. Мы очень любили друг друга. Он у меня очень хороший семьянин. Все умеет делать.

Но это все только когда трезвый. С каждым разом запои его увели­чиваются. Недавно он пил 2 недели. Мне страшно, а вдруг будет проходить и месяц в запоях. Я прекрасно понимаю его состояние, ведь сама прошла через это.

Пробовала его уговорить лечиться или закодироваться. У нас сейчас без конца пишут объявления в газетах. Но он сначала согла­шается, а потом (когда трезвый) слушать не хочет про это. Я ему рассказала все, что лечилась. Он это воспринял с радостью. Гово­рит, хорошо, что я избавилась от этого. А сам, когда трезвый, убеж­ден, что больше пить не будет. Потом, только стопку выпьет, и на­чинается «хорошая жизнь».

Когда он пьет, я не могу ничего с собой сделать, я страдаю, му­чаюсь! Больше его. Мне кажется, что он разлюбил меня, что он променял семью на водку. Один раз я заикнулась о разводе. Но это еще хуже. Вот я и не знаю, что теперь делать. Как вытащить его из этой ямы?

Я ходила к тому же наркологу. Рассчитывала на его помощь. Всю ночь не спала. Съездила и теперь не знаю, что делать. Он ска­зал, чтобы я постаралась его убедить закодироваться. Все это легко сказать. 15 дней надо не пить вина. Да и муж слышать об этом не хочет. Представляете, он даже не считает себя алкоголиком.

Уважаемая Валентина Дмитриевна! Может, вы мне хоть чем-то поможете? Неужели так и жить и ждать, когда он допьется до белой горячки? Ответьте мне, пожалуйста. Пишите мне на главпочтамт до востребования. Я боюсь, что муж возьмет почту.

Имени не указано. Ивановская область, г. Шуя, предъявителю паспорта (следует номер).

Комментарий: когда читаешь письмо, испытываешь такое чув­ство, что у этой женщины неплохие отношения с мужем. И неожи­данным для меня было увидеть в конце, что письмо она написала втайне от мужа, хотела бы скрыть от него почту, не называет своего имени. Зачем плести нити заговора? Письмо пронизано заботой о муже, желанием предотвратить еще худшее. Если открытый разго­вор на эту тему не помогает, то тайные ходы тем более не помогут.

В письме сообщается, что оба супруга — и жена и муж — проис­ходят из алкогольных семей. Случайно ли то, что они поженились? Есть такая теория — об ассортативности браков. Ассортативность — это не случайный выбор брачного партнера, а предпочти­тельный выбор. При алкоголизме такая ассортативность существу­ет. Выражается она в том, что если один из супругов болен алкого­лизмом, то второй болен таким же заболеванием закономерно чаще, чем, если бы супруг был представителем общей популяции. Ес­ли жена больна алкоголизмом, то алкоголизм у мужа при нерасторгнутом браке встречается у 70% мужей. Если муж болен алкого­лизмом, то жена в таком браке тоже больна алкоголизмом в 10-15% семей. А в обшей популяции алкоголизм встречается примерно у 20% мужчин и 3-5% женщин. Значит, птицы одного оперения сле­таются вместе? (Есть такая поговорка у англичан). Да, слетаются. Ассортативность браков выражается не только в том, что супруги склонны болеть одними и теми же болезнями. Ассортативность вы­ражается еще и в сходстве семейного фона. В приведенном письме и в ряде других писем сообщается об алкоголизме родственников, как по линии мужа, так и по линии жены, Исследования показали, что частота алкоголизма повышена как среди родственников боль­ного, так и среди родственников его жены, включая и такие семьи, где сама жена не больна алкоголизмом. Так что это не случайность, что поженились мужчина и женщина, выходцы из алкогольных се­мей. Они обладают каким-то притяжением друг к другу и генетиче­ским сродством. Они действительно родные люди. Может быть, пословица «Два сапога — пара» содержит и этот смысл. Может быть пословица «Рыбак рыбака видит издалека» тоже вмещает в се­бя и понятие об ассортативности, т.е. о неслучайности браков, ко­торые, как известно, заключаются на небесах.

Ассортативностью можно объяснить и ту часто наблюдаемую закономерность, что если женщина разводится с одним мужем-ал­коголиком, то велика вероятность, что и второй муж будет алкого­ликом. В особенности часто это случается тогда, когда между раз­водом и новым браком проходит мало времени.

В приведенном письме хорошо описана психологическая за­щита, которую использует муж. Мол, другие пьют больше (мини­мизация), другие все из дома тащат (проекция), я — не алкоголик (отрицание). Именно психологическая зашита, не позволяет мужу почувствовать стыд. Может быть, мощная защита не позволяет ему начать лечение.

Психологическая зашита, ослабевает в условиях доверия, безо­пасности. Если больной уверен, что его не отвергнут при любых обстоятельствах, если его будут любить и после того, как он при­знает себя алкоголиком, то это способствует уменьшению заши­ты. Прорывать защиту силой я бы не советовала. Лучше просто спокойно выказывать свое мнение о его болезни. Вести себя так, чтобы было видно, член семьи не сомневается в том, что больно­му требуется лечение. Но член семьи ждет, пока больной сам при­дет к этому выводу. Лучше один раз твердо высказать свое мнение, чем уговаривать сто раз одними и теми же словами. Уловки типа «заикнулась о разводе» не помогают. Или действительно разводи­тесь, или не заикайтесь об этом. Кстати, поступки говорят громче слов.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...