Главная Обратная связь

Дисциплины:






Глава тридцать шестая. ГОТОВЬСЯ К ВОЙНЕ



 

Телохранители

 

Ситуация после звонка на телефон Белова сложилась крайне опасная. Террористы вышли на связь, но не оставили следа, продемонстрировали свою силу, но не позволили ударить в ответ. Так и остались призрачными тенями, говорящими мертвым компьютерным голосом. Подседерцев из всего перечня неотложных мероприятий решил использовать самое надежное — доклад руководству. И дело не в том, что повинную голову меч не сечет, сгоряча могут и оторвать, но безнадежность ситуации холодом сковывает всех, причем накрепко. После доклада все одним дерьмом мазаны, все повязаны. И вопрос «кто виноват?» отпадает сам по себе, остается лишь второй вечный: «что делать?». Предложивший ответ на него, а таких смельчаков всегда наперечет, получает карт‑бланш или хотя бы отсрочку наказания, что само по себе уже неплохо.

Подседерцев понимал; дай хоть на секунду сбой механизм заговора, виноватым окажется именно он. Как не оправдавший доверия, как разваливший дело, как слишком много знающий, в конце концов. Панику у Барышникова он задавил легко, да и не страшен легкий мандраж у исполнителей, они от этого только лучше работают. Опаснее паника у генералов. Они картинно спокойны, когда солдаты с песней рвутся на пулеметы, но безжалостно косят из пулеметов своих же солдат, бегущих от врага. Потому что смерть солдата ерунда по сравнению с поражением генерала. Подседерцев умирать не хотел и, верный правилу: «важно не что, а как доложить», бросил все и помчался в Кремль, в штаб‑квартиру Шефа.

Подседерцев поймал себя на мысли, что наблюдая за Шефом, волей‑неволей ищет медвежью фигуру Хозяина. Эти двое настолько слились для него, что возрастающая с каждым днем самостоятельность Шефа воспринималась как нечто неестественное.

«Несчастная мы страна, — с тоской подумал Подседерцев. — Где еще могли придумать поговорку: „Ты начальник — я дурак, я начальник — ты дурак“. Мало что придумали, так и живем по ней. Славословим, облагораживаем, преклоняемся перед любым ничтожеством, взобравшимся в кресло. Хихикаем за спиной, фигу в кармане держим, а все равно гнем спину. Страна просвященных холопов, черт нас всех дери!»

Он опустил голову, чтобы Шеф не увидел нехорошего блеска в его глазах.

— И как я это все докладывать буду, Боря? — Шеф оттолкнул от себя папку.

«Ну вот, дождался! Появилась тень Отца родного. Сейчас рукой кормящей всем по загривку врежет!» — Подседерцев спрятал усмешку.

— Согласен, очередной инфаркт гарантирован, — Подседерцев отвел глаза.

— Именно! А мы должны заботиться о его здоровье.

— Пусть ЦКБ заботится. Я считаю, что мы, прежде всего, должны думать о государстве. Информация об инфаркте, скосившем Хозяина посреди предвыборного марафона, до сих пор держалась в строжайшей тайне.



— Вот как ты заговорил? — Шеф хищно прищурился.

— Я считаю, Александр Васильевич, что работаю в команде государственников. — Подседерцев не опустил глаз. — Не тех, что бьют себя пяткой в грудь на трибунах. А тех немногих, кто реально представляет положение дел и степень угрозы для страны. А если я оказался в группе денщиков, то ни секунды не намерен в ней оставаться. Рапорт напишу прямо сейчас. Потом можете арестовывать за халатное проведение расследования, можете устроить автокатастрофу, мне все равно.

— С этим у нас не заржавеет. Продолжай. — Шеф откинулся в кресле.

— Да, доклад о трех фугасах в Москве за неделю до выборов может спровоцировать у Хозяина инфаркт. — Подседерцев подался всем телом вперед. — Но не это нас должно беспокоить. Страна на грани гражданской войны, и вы это знаете. Не я и не вы раскрутили предвыборную кампанию на волне антикоммунизма. А у Дяди Зю гарантированные сорок пять процентов во втором туре. Что будет, если Хозяин до выборов помрет? Дядя Зю, как набравший наибольшее количество голосов в первом туре, в Кремль въедет, а полстраны на баррикады полезет, вот что будет!

— Мы просто отменим выборы.

— И тем самым признаем, что это были не выборы, а балаган и казнокрадство. Кроме этого, смерть Хозяина еще не есть мотив для введения ЧП в стране.

— А фугасы — мотив?

— Это неприкрытый акт террора против государства, — отчеканил Подседерцев. — Политические последствия этой угрозы — введение особого положения.

— И кто на это пойдет?

— Мы, Александр Васильевич. Больше некому. — Подседерцев указал на стену за спиной Шефа, в которую был вмонтирован сейф. — Там с апреля лежит план ГКЧП‑3. Рано или поздно мы бы получили приказ его реализовать. По исторической традиции, как тебе известно, всю ответственность на себя берут исполнители, а заказчик отсиживается в каком‑нибудь Форосе и ждет результата. Понравится ему результат — влезет на белого коня и поскачет праздновать победу. Нет открестится от исполнителей, сдаст их, а сам останется весь в белом. Такая уж у нас служба. На дерьмо поставлены, в дерьме и плаваем. Иного не дано. Подседерцев понизил голос. — Только я считаю, что государев муж сначала мужик, а потом все остальное.

Он ждал, когда до Шефа дойдет смысл сказанного.

«Должен, должен же он все вспомнить: все обиды, пинки барские, запойный бред… Достаточно насмотрелся, цену знает. И во власти достаточно, чтобы холуйство выветрилось, голова остыла и пришло понимание своей, именно — своей, роли в государственных делах. Не все же наушником и нянькой быть, пора не человеку, а стране послужить. Ну же, телись ты быстрее!» — Подседерцев до белых пятен под ногтями вцепился в столешницу.

Шеф опустил голову, предоставив Подседерцеву возможность любоваться лысиной, едва прикрытой жидкой прядкой. Зашелестел бумагами в папке.

— Ты зачем этого Белова упустил? — Шеф поднял на Подседерцева тяжелый взгляд.

— Честно говоря, до последней минуты сомневался, а теперь уверен, правильно я его сыграл. Для такой акции нужна организация, она и засветилась.

— Но Белов‑то ушел! — Шеф хлопнул ладонью по столу.

— Не ушел сам, террористы заставили бы его отпустить. А так довольно складно получилось. Только Белов ушел из‑под наблюдения, они позвонили. Подседерцев взъерошил ладонью черную шевелюру. — Как по нотам сыграл.

— Моцарт, блин! — поморщился Шеф. — Если он организатор, то давно уже отдыхает с дыркой в башке.

— Ну и хрен с ним. Откровенно говоря, я предлагаю его не задерживать, а шлепнуть при обнаружении.

— Нефиг тут Чикаго устраивать! Вам дай волю, вы всех перестреляете, как в тридцать седьмом.

— Рано или поздно пострелять придется, такова логика политической борьбы. — Подседерцев пожал крутыми плечами. — А что касается Белова, так тут два резона. Первый, если он связан с организаторами, живым они нам его не отдадут. Если арестуем, то моментально получим звонок с требованием освободить. Второй вариант — Белов невиновен. Но нужна нам сейчас утечка информации и паника в городе?

— У тебя, я не понял, руки, что ли, чешутся?

— Белов — правдолюбец. — Подседерцев криво усмехнулся. — Это отклонение от нормы. Большинство идут в органы, чтобы получить возможность властвовать и манипулировать себе подобными. Отдельная категория — охотники. Им, как гончакам, главное бежать по следу и травить все, на что их науськали. И последняя, самая опасная — правдолюбцы. Для них важнее всего поиск истины. Чем запутаннее клубок, тем им интереснее. Гончака можно сбить со следа, а правдолюбца — никогда. Так вот, Белов — сочетание гончака с правдолюбцем. Из дела он по доброй воле не выйдет и на скандал в поисках правды пойдет с чистой совестью.

— Компромат на него есть? — с надеждой поинтересовался Шеф.

— Мелочь всякая. — Подседерцев прищелкнул пальцами. — Как бы сказать… В другой ситуации, может быть, и сработал бы, но сейчас такой компрой ему рот не заткнуть.

— Поступай как знаешь. — Шеф отвел взгляд. — Но ты рубишь единственную нить к организаторам.

— Нет. Ликвидацию проведет «пятерка» из операции «Мираж». После чего мы их аккуратно берем и получаем нужные показания. Стыкуем их вот с этим. Подседерцев ткнул пальцем в папку. — Смотри последнюю докладную. По делу о смерти Виктора Ладыгина мы накрыли лабораторию профессора Мещерякова. Сейчас там шмон устраивают по полной программе, результат уже есть. Найдены записи об эксперименте с Прохоровым, имевшим допуск к изделию «Капкан». Хужетого, Прохоров обеспечивал его транспортировку в часть под Бологим. Нашли целую кассету, где Прохоров под гипнозом чешет о фугасах.

— Прохорова нашли с дыркой в башке в канале, Ладыгин сиганул из окна, Белов, будем считать, в бегах. — Шеф загнул три пальца. — Что мы имеем? Сконструировал кукиш и показал Подседерцеву. — Вот что мы имеем.

Подседерцев ничуть не смутился, только злая искорка мелькнула в глазах.

— Мы имеем фугасы, ликвидированных исполнителей и организацию.

— Фугасы есть, трупов — навалом. — Шеф склонил к плечу голову. — А что это за контора?

— Фонд «Новая политика». Сидят там «подснежники» из бывшего Комитета партийного контроля и контрразведки. Опыта, как понимаешь, им не занимать. Связь Мещерякова с этой конторой самая непосредственная. Через часок на этот счет получишь полные признательные показания. Наш Ролдугин мне мозги так запудрил, что я уж сам поверил, что теракт — дело рук шизофреников‑экстрасенсов. Слава богу, вовремя спохватился. А здесь должна играть не просто террористическая организация, а политическая, способная ставить и добиваться реальных политических целей. «Новая политика» — это то, что нам надо. Для большей убедительности я готов пожертвовать еще несколькими «пятерками». Арестуем человек двадцать боевиков, состряпаем показания. Будет вам организация, гарантирую. А Белова сделаем старшим над ее террористическим крылом. В Ирландии есть политическая организация «Шин Фейн», а у нее террористическое крыло — «Ирландская республиканская армия». Организуем в СМИ пару публикаций на эту тему. Уверен, аналогия сработает. Через день все жур‑налюги растрезвонят нашу версию, гарантирую. Шеф покачал головой, недовольно поморщился.

— Все это, Боря, шито белыми нитками. На доклад с этой фигней я не пойду.

«Пора выходить из себя», — решил Подседерцев. До хруста сжал кулаки.

— Да что мы тут Муму е…, — зло процедил он. — Либо переворот, либо сдаем дела! Нам под зад засунули три атомных фугаса. Классическая ситуация управляемой нестабильности. Сейчас тот, кто схватит судьбу за чуб, тот и в дамках. Вспомни ГКЧП, Александр Васильевич! Найдись тогда среди них хоть один нормальный мужик, мы бы до сих пор в тайге дрова пилили. — Он с трудом перевел дух. — Ты думаешь, я эту писанину для прокурора разводил? Сам же понимаешь, никогда это дело до суда не дойдет. Даже лет через пятьдесят побоятся рассказать о трех ядерных. фугасах под Москвой. А нам сам бог велел молчать. Молчать, но действовать. Пока не поздно, надо перехватить инициативу. — Он полез в карман, достал тонкую брошюрку в мягком переплете. Швырнул на стол. Конституция. Всю Службу перерыл, а нашел у бойцов в караулке. Почитай на досуге. Там черным по белому написано: случись что‑то с Хозяином, на три месяца до выборов у руля становится премьер. Где мы с тобой будем за эти три месяца при нынешнем премьере? Отвечаю — в глубокой заднице!

— Что это тебя трясет, Боря? — прищурился Шеф.

— Меня трясет, как коня, которого запрягли, а не едут, — огрызнулся Подседерцев.

Он обратил внимание, что Шеф уже который раз бросает взгляд на молчащие телефоны и на настольные часы. Насторожился. И тут зазвонил телефон связи с Белым домом. Шеф моментально схватил трубку.

— Слушаю! Очень хорошо. Минуту. — Он зажал ладонью микрофон и обратился к Подседерцеву: — Боря, вопрос на засыпку. Звонит Стрельцов. Два стервеца из Президент‑отеля тащат через проходную коробку с долларами. Полмиллиона. Твое решение?

— Фамилии? — уточнил Подседерцев. Уже сообразил, что дело нешуточное, раз участвует Стрельцов — начальник отдела по борьбе с коррупцией.

— Лисовский и Евстафьев, — немного помедлив, ответил Шеф.

— Брать! Пусть охрана тормознет, вызовет Стрельцова. Он запротоколирует вынос бабок и свистнет в Следственное управление ФСБ. Недекларированные доллары в таких количествах — это их дело.

— Разумно, — кивнул Шеф. — Стрельцов? Делай, как договорились, — бросил он в трубку. Снял другую, белый телефон ВЧ, набрал короткий номер. — Миша? Мальки попались. Да. Действуй по плану. До связи!

Он положил трубку на рычаги. Пристально посмотрел в глаза Подседерцеву.

«Бурундучку звонил, — догадался Подседерцев. — Все у них на мази. А со мной на всякий пожарный играл. Проверял, сука!»

Мысль о недоверии возмущения не вызывала, так полагалось по правилам.

— Ты все понял, Боря? — тихо сказал Шеф.

— Да. Сейчас в команде Чубчика начнется тихая истерика.

— Правильно мыслишь. — Шеф пригладил отклеившуюся прядку. — Это все, чем я могу тебе помочь. Скандал созреет к завтрашнему утру. В одиннадцать заседание Совета национальной безопасности. Решение о введении ЧС в стране будет принято на нем. Времени у тебя, Боря, с гулькин нос.

— Надеюсь, до утра ничего не рванут, — обронил Подседерцев. И тут же пожалел о сказанном — такой страх всплыл в глазах Шефа.

Шеф отвернулся к окну, молчал, покусывая губы.

— Слушай меня, Борис Михайлович. — Он пристально посмотрел в глаза Подседерцеву. — Если рванут… — Шеф суеверно сжал кулак. — Ты прав, до суда это дело не дойдет. За отсутствием виновного. Догадываешься, кого?

— Я все понял, Александр Васильевич! — процедил Подседерцев.

— Тогда иди работать. — Шеф положил ладонь на папку. — Это останется у меня.

Подседерцев встал, молча кивнул и вышел из кабинета.

 

Розыск

 

Докладываю, что в рамках активных мероприятий по ДОРу «Отель» в 1 час 30 мин. 19 июня с. г. проведено скрытое проникновение в кабинет 217, принадлежащий заместителю министра финансов Герману Кузнецову. При вскрытии сейфа обнаружена крупная сумма в валюте — 538 000 долл. США в ненарушенных банковских упаковках. Документов, объясняющих происхождение денег, не обнаружено. Купюры нами помечены средством «Светлячок». Проведено фотографирование банковских документов, подтверждающих трансакции из предвыборного фонда на счета в зарубежных банках.

В 16 часов 45 минут в кабинете 217 состоялась передача денег гр‑нам Лисовскому и Евстафьеву, прибывшим по поручению объекта «Рыжий». Факт передачи и упаковки денег нами зафиксирован на видео. Гр‑н Лисовский оставил представителю Кузнецова собственноручную расписку.

В 17 часов 20 минут на проходной Дома правительства под предлогом отсутствия документов на вынос коробки гр‑не Лисовский и Евстафьев были задержаны службой охраны. После вскрытия коробки и обнаружения крупной суммы в валюте наряд проинформировал оперативников СБП. Гр‑не Лисовский и Евстафьев доставлены в служебное помещение СБП для дачи объяснений.

Допрос задержанных проводится следователями ФСБ. На настоящий момент гр‑н Лисовский дает объяснения по данному происшествию, показаний достаточно для возбуждения уголовного дела по факту организованных хищений в особо крупных размерах.

Гр‑ну Евстафьеву ввиду ухудшения состояния вызван врач. От медицинской помощи и госпитализации Евстафьев отказывается, показаний не дает.

Нач. отдела по борьбе с коррупцией СБП РФ полковник Стрельцов[23]

 

Срочно Секретно т. Подседерцеву

Докладываю, что по установленным адресам гр‑н Белов И. И. не обнаружен.

На настоящее время информации по линии МВД по Белову не поступало.

Линейный отдел Октябрьской железной дороги сориентирован на поиск гр‑на Белова в поездах дальнего следования и электричках по маршруту Москва — Ржев,

В поселок Лесной, где находится семья Белова, направлена оперативная группа Волоколамского райотдела ФСБ.

 

 





sdamzavas.net - 2022 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...