Главная Обратная связь

Дисциплины:






Сеанс двадцать шестой



 

— Простите, что я пропустила наш последний сеанс, но я встречалась с мамой, а после этого мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Знаете, как это ни смешно, но ночью после нашего свидания я хотела спать в шкафу и очень долго стояла перед ним с подушкой в руках. Я понимала, что если открою его, то это будет возвращением назад, в прошлое, поэтому все-таки легла в свою постель и представила ваш кабинет. Я сказала себе, что лежу сейчас на вашем диване и вы внимательно следите за мной. Так я и заснула.

Они снова привели маму в ту же самую комнату для допросов, и, когда она усаживалась напротив меня, наши взгляды на секунду встретились, но она тут же отвела глаза в сторону. Манжеты и рукава серого мешковатого комбинезона, в который она была одета, были закатаны, и этот унылый цвет делал ее кожу похожей на пепел — впервые за много лет я видела свою маму ненакрашенной. Уголки рта были опущены, а без ярко-розовой, как жевательная резинка, защитной помады ее губы были такими бледными, что сливались с кожей.

Сердце выбивало в груди чечетку, тогда как в сознании шла борьба. С одной стороны, мне хотелось сказать ей: «Вот это да, мама, как же тебя угораздило меня похитить?» С другой, было непонятно, действительно ли я хочу услышать какой-то ответ. Но прежде чем я успела что-то произнести, она спросила:

— Что говорит Вэл?

Застигнутая врасплох, я ответила:

— Она оставила мне сообщение, но я еще не…

— Ты не должна говорить ей ничего.

— Не поняла.

— По крайней мере, до тех пор, пока мы не решим, что будем делать.

— Мы? Это твоя проблема, мама. Я здесь только для того, чтобы узнать, почему ты так поступила со мной.

— Гари сказал, что тебе уже все рассказали. Ты должна мне помочь, Энни, ты мой единственный шанс, чтобы…

— Какого черта я должна помогать тебе? Ты платишь кому-то, кто меня похитил, чтобы причинить мне страдания, а теперь еще…

— Нет! Я не хотела причинять тебе боль, просто… просто все пошло не так, все не так, а теперь…

Она уронила голову на руки.

— А теперь жизнь моя исковеркана, а ты сидишь в тюрьме. Молодец, мама!

Она подняла голову и безумным взглядом обвела комнату.

— Это неправильно, Энни! Я не могу оставаться здесь, я умру. — Она наклонилась через стол и схватила меня за руку. — Поговори с полицейскими! Ты можешь сказать, что не будешь выдвигать обвинения, можешь объяснить им, что понимаешь, почему я должна была…

— Я не понимаю этого, мама.

Я вырвала у нее руку.

— У меня просто не было выбора, ты всегда была на вторых ролях.

— Значит, это я виновата?

— Ты видела, как Вэл обращается со мной… Как она смотрит на нас сверху вниз…



— Я видела и то, как ты обращаешься с ней. Но ей почему-то и в голову не пришло похитить собственную дочь.

Глаза ее наполнились слезами.

— Ты не представляешь себе, Энни, — сказала она. — Ты даже не представляешь, через что я прошла… — Голос ее дрогнул.

— Это как-то связано с Дуайтом, да?

Молчание.

— Если ты не скажешь, я спрошу об этом тетю Вэл.

Мама наклонилась ко мне через стол.

— Ты не можешь поступить так со мной! Она просто использует это, чтобы…

Дверь открылась, и в нее заглянул полицейский.

— У вас все в порядке?

— Все хорошо, — сказала я.

Мама кивнула, и полицейский закрыл дверь.

— Ты же понимаешь, что газетчики уже, вероятно, беседуют с тетей Вэл.

Мамины плечи сжались.

— Репортеры захотят узнать о тебе любые подробности: каким ребенком ты была и что такого произошло с тобой в детстве, что ты стала такой паршивой матерью.

— Я замечательная мать, других таких нет. А Вэл не станет ничего рассказывать о нашем детстве. Она не захочет, чтобы кто-то из ее идеального мира узнал о том, что она сделала. — Голос мамы стал задумчивым. — Она не допустит этого.

Она принялась постукивать пальцами по столу.

Внутри меня все сжалось от страха.

— Мама, только не надо делать еще хуже, чем…

Она снова подалась вперед.

— Она была фавориткой нашего отца, ты это знаешь, но у нашего отчима она была еще большей фавориткой. — Она горько улыбнулась. — Когда мама узнала, что он спит с одной из ее дочерей, Вэл сказала ей, что это я. Дальше ты знаешь: мои вещи оказались выставленными на лужайку перед домом, а наш отчим уехал из города. Если бы не Дуайт, мне пришлось бы жить в каком-нибудь ящике.

— Дуайт?

— Когда меня выгнали, я уехала вместе с ним. Я устроилась официанткой, а он был каменщиком, когда у нас появилась идея насчет того банка. — Глаза ее заблестели. — После того как его поймали, я едва сводила концы с концами, работая по две смены. И тут появляется Вэл с парнем и начинает рассказывать, какой шикарный дом у его родителей и как успешно торгует их ювелирный магазин…

— Это был папа.

Какое-то время мы обе молчали.

— Когда Дуайта освободили, мы собирались жить вместе. Нам просто нужны были деньги… Но его снова поймали, так что мне пришлось сказать ему, что я уезжаю. И я уехала, а потом вышла замуж за Уэйна. — Она покачала головой. — Когда ты должна была получить тот проект, я подумала, что для меня все может измениться к лучшему. Но потом я услышала, что бороться за него ты будешь с Кристиной. Как риэлтор она была намного лучше тебя. — Мама сжала зубы, дыхание ее стало свистящим. — Если бы ты проиграла, Вэл помыкала бы мной до конца моей жизни.

— И ты решила сломать мою жизнь?

— Мой план должен был помочь тебе — ты была бы обеспечена до конца дней. Но все вышло не так. От Уэйна толку не было никакого, но Дуайт, по крайней мере, хоть как-то пытался помочь.

— Он ограбил тот магазин ради тебя?

Она кивнула.

— Я дала кинопродюсеру твой номер телефона, но ты понапрасну теряла время, а мне нужно было платить ростовщику… Я не знаю, где сейчас Дуайт.

— А тебя совсем не волнует, через что ты заставила меня пройти?

— Меня ужасает то, что этот человек сделал с тобой, но ты же должна была исчезнуть всего на неделю, Энни! То, что произошло потом, — просто несчастный случай.

— Как у тебя язык поворачивается называть это несчастным случаем! Это ты наняла человека, который насиловал меня и довел моего ребенка до гибели!

— Это похоже на один эпизод, когда тебе захотелось мороженого и ты попросила отца заехать за ним в магазин.

Прошло немало времени, пока ее слова дошли до меня, и еще больше — пока я сумела хоть что-то сказать.

— Ты имеешь в виду тот несчастный случай?

Она кивнула.

— Ты же не хотела, чтобы они умерли.

Грудь моя сжалась, а в легких совсем не осталось воздуха. Боль была такой острой, что на какое-то мгновение я подумала, что у меня инфаркт. Потом меня пробил холодный пот, и все тело начало трястись. Я внимательно вглядывалась в мамино лицо, надеясь, что неправильно поняла ее, но она выглядела довольной — она оправдалась.

Мои глаза застилали слезы.

— Ты… ты винишь меня в их смерти. Так вот оно, оказывается, в чем дело! Ты…

— Разумеется, нет.

— Да. И ты всегда винила меня. — Теперь я уже плакала. — Поэтому ты и посчитала, что будет нормально, если…

— Ты не слушаешь меня, Энни. Я знаю, что тебе просто захотелось мороженого, — в твои планы не входило убивать их. И я тоже не имела в виду, что с тобой случится что-то плохое. Я просто хотела, чтобы Вэл перестала верховодить.

Я никак не могла отойти от услышанного, когда она сказала:

— Но долго это не протянется. Завтра придет мой адвокат. — Она поднялась и принялась расхаживать перед столом. Я заметила, что к ее щекам вернулся обычный цвет. — Я расскажу ему, каково мне было расти с такой сестрой, как Вэл, что она вытворяла с нашим отчимом, как сложилась моя жизнь, после того как меня выгнали из дому, как она всегда унижала меня, — а это вербальное надругательство. — Она резко остановилась и повернулась ко мне. — Интересно, явится ли она после этого в суд? Тогда ей придется сидеть и слушать, как мой адвокат…

— Мама, если ты вынесешь все это на публику во время суда, ты снова вывернешь наизнанку мою жизнь. Мне тоже придется говорить о том, что произошло. Мне придется описывать, как он меня насиловал.

Она снова зашагала по комнате.

— Вот именно! Мы должны вытащить ее на трибуну, чтобы она описала то, что она сделала.

— Мама!

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Не делай этого со мной, — сказала я.

— Ты тут ни при чем, Энни.

Я хотела возразить, но так и замерла с открытым ртом, когда ее слова наконец дошли до меня. Она была права. В конце концов, не имело значения, сделала она это ради денег, чтобы привлечь внимание или чтобы раз и навсегда одолеть свою сестру. Ни один из этих мотивов не имел ко мне никакого отношения. Я всегда была ни при чем. Обо мне не думали ни она, ни Выродок. Я даже не могу сказать, кто из них более опасен.

Когда я встала и направилась к двери, она спросила:

— Ты куда идешь?

— Домой, — на ходу ответила я.

— Энни, стой!

Я обернулась, готовая увидеть слезы, услышать «Прости меня» или «Не оставляй меня здесь одну».

Но она сказала:

— Никому ничего не говори, пока у меня не появится шанс. Все должно быть сделано правильно, иначе…

— О боже, ты действительно так ничего и не поняла?

Она уставилась на меня пустым взглядом.

Я покачала головой.

— И, блин, уже никогда, видно, не поймешь.

— Когда вернешься, принеси мне газету, чтобы я могла…

— Я не вернусь, мама.

Глаза ее стали огромными.

— Но я же нуждаюсь в тебе, Мишка Энни!

Я постучала в дверь и, пока охранник открывал мне, сказала:

— Я надеюсь, что с тобой все будет хорошо.

Пока он запирал маму там, я тяжело упала на скамейку в коридоре у противоположной стены. Он спросил, в порядке ли я и не хочу ли, чтобы он позвал Гари. Я ответила, что мне нужно пару минут, и он оставил меня одну.

Я считала кирпичи в стене, пока пульс мой не успокоился, а потом вышла из полицейского участка.

Газетчики пронюхали о моем посещении тюрьмы, и на следующий день заголовки пестрели догадками. Кристина оставила сообщение, чтобы я звонила ей хоть днем, хоть ночью, если мне захочется поговорить. Она пыталась скрыть это, но по ее тону я поняла, что ее задело то, что я не рассказала ей, что собираюсь навестить маму. Тетя Вэл тоже оставила какое-то невнятное сообщение, заставившее меня задуматься, насколько много она знает. Но я не перезвонила ни той ни другой. Я не позвонила никому из тех людей, которые оставили сообщения с предложением «поговорить, если мне это нужно». Ну о чем тут еще можно говорить? Все кончено. Это сделала моя мама. Все, точка.

Через пару дней я положила на тумбочку рядом с кроватью проспект художественной школы. Когда я увидела его на следующее утро, то подумала: «Черт, если я хочу осуществить свою мечту, мне нужны деньги!» Поэтому я и позвонила той дамочке из кино. Мы с ней чудно поговорили. Я оказалась права: ей, похоже, не чужда некоторая чуткость, и все выглядит так, вроде она действительно готова прислушаться к моим пожеланиям. Несмотря на то что она из Голливуда, разговаривает она как вполне нормальный человек.

Какая-то моя часть по-прежнему противится съемкам, но я знаю, что фильм будет снят все равно, а если уж кто-то будет извлекать выгоду из кино о моей жизни, то среди этих людей могу быть и я сама. К тому же это будет не на самом деле обо мне, это будет голливудская версия — ко времени, когда фильм выйдет на экран, это будет просто еще одно кино. А не моя жизнь.

Я согласилась встретиться с этой женщиной и ее боссом через неделю. Они говорят о каких-то больших суммах, достаточно больших, чтобы я смогла комфортно прожить остаток жизни.

Потом я позвонила Кристине. Я знала, что она ожидает от меня разговоров о моей маме, поэтому, когда я рассказала ей, что наконец собираюсь поступать в художественную школу, то поняла ее удивленную паузу. Но когда молчание так и не прервалось, я сказала:

— Помнишь? В ту самую, в Скалистых горах, о которой я все время говорила, когда мы учились в школе.

— Я помню. Просто не могу понять, почему ты поступаешь туда сейчас.

Она сказала это нейтральным тоном, но я почувствовала в ее словах оттенок осуждения. Даже в прошлые времена она никогда не поддерживала мое желание уйти в ту школу, но я думала, это потому, что она скучала по мне. Какая была причина на этот раз, мне было неизвестно, но я знала только одно — я не хочу ее слушать.

— Просто потому, что мне так хочется, — сказала я. — И я бы очень хотела, чтобы ты продала мой дом.

— Твой дом? Ты уже продаешь свой дом? Ты уверена, что не хочешь для начала просто сдать его в аренду?

— Уверена. И я хочу уладить все формальности в ближайшую пару недель. Я бы хотела покончить с оформлением бумаг как можно быстрее, так что когда ты можешь ко мне заехать?

Она немного помолчала, а потом сказала:

— Думаю, я могла бы заскочить к тебе на выходные.

Она приехала утром в следующую субботу. Пока мы заполняли бланки, я рассказывала ей о школе, о том, что не. могу дождаться, когда уеду туда, что я собираюсь отправиться туда завтра, чтобы все согласовать на месте, и как хорошо будет оставить позади всю эту грязь. Она ничего не сказала, но реакция ее была сдержанной.

Покончив с делами, мы уселись рядышком на ступеньках крыльца в лучах утреннего солнца. Было еще кое-что, о чем мне хотелось с ней поговорить.

— Думаю, я знаю, — сказала я, — что ты хотела сказать мне в тот вечер, когда приехала красить дом. — Глаза ее округлились, а на щеках появился румянец. — По этому поводу можешь не переживать. Я не сержусь на тебя. И на Люка тоже. Всякое случается.

— Это было всего один раз, клянусь тебе, — сказала она взволнованно. — Мы с ним выпивали, и никаких таких мыслей не было. Мы были так расстроены из-за тебя, и никто вокруг не понимал, что по этому поводу чувствуем мы…

— Да все в порядке. Честно. Мы все за это время сделали много такого, о чем потом пожалели, но я не хотела бы, чтобы ты переживала еще и из-за этого. Может быть, это просто должно было случиться. Это или что-то другое. Но все это уже неважно.

— Ты уверена? Потому что я чувствую себя так, будто…

— Я уже проехала это, правда. Может, теперь и ты успокоишься, а? Пожалуйста!

Я толкнула ее плечом и скорчила рожицу. Она ответила мне тем же, и мы погрузились в долгое молчание, глядя на молодую парочку, которая проходила мимо дома, толкая перед собой детскую коляску.

— Я слышала, твоя мама рассказывает всем, что я пыталась выбить тебя из того проекта перед похищением, — сказала она немного погодя.

— Да, она говорила, что твоя помощница рассказывала своей приятельнице или еще кому-то, будто ты конкурировала со мной, но я думаю, что это было еще одной ее ложью.

— Собственно говоря, частично она была права: они действительно попросили меня сделать для них предложение, и мы пару раз встречались. Я понимала, что они говорят о ком-то из другой компании, но не знала, что ты тоже борешься за этот проект, пока ты сама однажды не сказала об этом. После этого я сразу же прекратила этим заниматься, и они не контактировали со мной, пока ты не исчезла.

— Ты бросила это? Но почему?

— Есть просто бизнес, и есть хороший бизнес. А твоя дружба была для меня важнее.

— Жаль, что ты не сказала мне этого раньше. Я бы бросила все и уступила дорогу тебе. У тебя намного больше опыта, и ты дольше ждала сделку такого уровня.

— Поэтому я тебе ничего и не говорила, — ответила Кристина, — я знала, что мы с тобой начнем сражаться за то, кто кому уступит.

Мы рассмеялись. Кристина какое-то время молчала, оглядывая мой двор.

— Тут такое классное место.

Блин, я уже знала, к чему она клонит.

— Да, классное, и я уверена, что кто-то его по-настоящему полюбит.

— Но ведь и ты любишь его, Энни, и, по-видимому, тебе досадно…

— Кристина, прекрати это!

Она снова помолчала, потом покачала головой.

— Нет уж. Не в этот раз. Последние пару месяцев я пыталась с уважением относиться к твоим желаниям, сидела и молчала, пока ты сражалась со всем этим в одиночку, но я не собираюсь дать тебе сбежать, Энни.

— Сбежать? А кто тут, блин, говорит о каком-то бегстве? Наконец-то я собралась с мыслями и пришла в себя. Я думала, что тебя это должно обрадовать, Кристина.

— Продавать дом, который ты так любишь? Ехать в художественную школу где-то в Скалистых горах, тогда как одна из лучших школ находится в часе езды отсюда? И это ты называешь «собраться с мыслями»? Ты просто хочешь оставить все в прошлом, ты сама это сказала.

— Я хотела поступить в ту школу еще с детства. А этот дом напоминает мне о прошлой жизни, включая маму.

— Вот именно, Энни. Ты с детства хотела сбежать от мамы. Ты думаешь, это сможет утолить твою боль? Тебе не удастся просто стереть все, что с тобой произошло.

— Ты что, блин, разыгрываешь меня? Ты действительно думаешь, что я таким образом пытаюсь забыть все, что со мной случилось?

— Да, именно так я думаю. Только ничего у тебя не выйдет. Ты ведь думаешь об этом каждый день, верно? И меня просто убивает, что ты не настолько доверяешь мне, чтобы рассказать об этом. Что ты думаешь, будто я не смогу понять тебя и справиться с этим.

— Речь идет не о тебе, а обо мне. Это я не могу с этим справиться. Я и со своим психотерапевтом говорю с большим трудом. А рассказать кому-то, кто меня близко знает, о том, что делал он, что я сама делала… и при этом видеть в твоих глазах…

— Так тебе стыдно? В этом все дело? Но ты ведь ни в чем не виновата, Энни!

— Виновата, разве ты этого не видишь? Нет, не видишь, не можешь увидеть. Потому что ты никогда бы не позволила ничему подобному произойти с тобой.

— Ты действительно так думаешь? Господи, Энни, ты год прожила с психом и выжила, тебе пришлось убить его, чтобы бежать, а я даже не могу бросить мужа.

— Твоего мужа? А что не так с вашим браком?

— Дрю и я… в общем, все плохо. Мы думаем о разводе.

— Вот черт, ты никогда об этом не говорила…

— Помнишь, ты хотела, чтобы все было легко? Не очень-то это получается, когда разваливается твоя супружеская жизнь. — Она пожала плечами. — У нас были проблемы и до твоего похищения, но за последний год стало еще хуже.

— Из-за меня?

— Частично. Я была так поглощена попытками найти тебя, но даже и до этого… Знаешь, бизнес почти не оставляет времени на все остальное. Я думала, что новый дом сможет помочь, но… — И она снова пожала плечами.

Они купили дом за месяц до того, как меня похитили, и Кристина только и говорила что о новой мебели, которую они вместе выбирают. Мне казалось, что у них все замечательно.

— Все очень изменилось, Энни. После того как ты исчезла, мне почти месяц снились кошмары. Я не могла ездить на показ домов. На прошлой неделе позвонил какой-то странный тип насчет того, чтобы посмотреть пустой дом, и я отослала его к риэлтору-мужчине… Целый год все было посвящено попыткам найти тебя, а потом Дрю наконец удалось уговорить меня отправиться в круиз, и в результате меня не оказалось на месте, когда ты попала в больницу. А теперь, когда ты дома, у меня по-прежнему нет подруги. Я скучаю по тебе… И не могу больше уклоняться от того, чтобы что-то решать с нашим браком. Дрю хочет обратиться к адвокатам, а чего хочу я… я сама толком не разберу…

Она заплакала. Я смотрела на траву и часто моргала, чтобы унять выступившие слезы.

— Все эти вещи, эти ужасные вещи, они произошли не только с тобой. Они коснулись всех, кто переживал за тебя, но и этим дело не ограничилось — это произошло со всем городом, и даже с женщинами по всей стране. Жизнь изменилась у огромного множества людей, не только у тебя.

Я начала считать травинки.

— Но ни в чем этом твоей вины нет. Я просто хотела, чтобы ты знала, что ты не одинока, другим людям тоже больно. Поэтому я понимаю тебя, когда ты хочешь от этого убежать. Я и сама хочу убежать, но нужно встречать обстоятельства лицом к лицу. Я люблю тебя, Энни, как сестру, но, сколько я тебя знаю, ты всегда настолько же подпускала меня к себе, насколько и держала на расстоянии. А теперь ты готова отрезать все окончательно. Ты сдаешься. Точно так же, как и он…

— Как кто?

— Как тот парень.

— Кристина, только не говори, что сравниваешь меня с этой сволочью!

— Но ведь он тоже по горло был сыт этим, верно? Я имею в виду, жизнью среди людей. Вот он и сбежал…

— Я никуда не сбегаю. Я переезжаю в другое место и строю новую жизнь. И никогда не сравнивай это с тем, что сделал он! Все, разговор закончен.

Она внимательно посмотрела на меня.

— На самом деле я считаю, что ты должна уехать.

— Правда? Вот и ты тоже… ты убегаешь. Я заставила тебя почувствовать что-то, и ты не смогла этого вынести, не смогла принять этого, поэтому единственное, что тебе остается, — это оттолкнуть меня.

Я встала, зашла в дом и захлопнула за собой дверь. Через несколько минут я услышала, как отъезжает ее машина.

Позже этим же вечером мне позвонил Гари и сообщил, что они разыскали того ростовщика и теперь возбуждают против него дело. Еще он сказал, что к маме непрерывной чередой идут посетители и она раздает интервью всем, кто ни попросит.

— Это для меня не сюрприз, — сказала я. — Зато у меня есть сюрприз для тебя.

И я рассказала ему, что наконец решилась осуществить свою мечту.

— Молодец, Энни! Похоже, ты на правильном пути.

Обрадовавшись, что он не отнесся к этому, как Кристина, я сказала:

— Я выбираюсь на этот путь. А как ты?

— Я тоже в раздумьях. Один из тех, кто занимался моей профессиональной подготовкой, открывает свою консультационную компанию и зовет меня в партнеры. Я смогу путешествовать, проводить выступления и брать выходные, когда потребуется.

— Я думала, тебе нравится твоя работа.

— Я тоже так думал, но после того как мы закончили твое дело, начал в этом сомневаться… И еще этот развод… Не знаю, но похоже, что сейчас самое время для каких-то перемен.

Я засмеялась.

— Да, и я точно знаю, что ты имеешь в виду. Знаешь, твой пиджак до сих пор у меня.

— Я помню, но мне не к спеху. А я только что купил новенький «Юкон Денали».

— Вау, значит, насчет перемен ты не шутишь! Но мне казалось, мужчины, миновавшие кризис среднего возраста, рвутся покупать спортивные авто, разве не так?

— Эй, если я что-то решил, то уже не отступаю, а тебе, всезнайка, могу сказать, что собираюсь в одни из ближайших выходных отправиться на нем в автопробег. Если буду проезжать где-то в твоих краях или если ты приедешь на суд, я хотел бы угостить тебя кофе или обедом. Или еще что-нибудь в этом роде, не возражаешь?

— У меня будет масса дел с поступлением в школу.

— Как я уже говорил, я не тороплюсь.

— Привезешь мне ореховое масло?

— Мог бы, сама понимаешь, — тихо засмеялся он.

— Думаю, что с удовольствием накатила бы пару ложечек.

На следующее утро я встала рано и поехала в свою новую школу. Как приятно было уехать из этого города, даже если это всего на несколько дней! Скалистые горы в это время года выглядят потрясающе, и, увидев устремленные в небо горные вершины, я почти забыла о стычке с Кристиной. Окна в машине были открыты, чтобы кабину мог наполнять свежий и чистый запах теплой хвои. Эмма сидела на заднем сиденье, высунув голову в окно, время от времени отвлекаясь на то, чтобы попытаться лизнуть меня в шею. Когда я медленно подъехала к школе, а потом увидела перед собой это великолепное здание в стиле тюдор на фоне Скалистых гор, у меня закружилась голова. Здесь все обязательно будет по-другому!

Я припарковала машину, и мы с Эммой обошли территорию. Когда мы проходили мимо двух девушек, сидевших на лужайке за рисованием, одна из них подняла глаза, и мы улыбнулись друг другу. Я уже и забыла, как это приятно, когда тебе улыбается незнакомый человек. Но потом она вгляделась в мое лицо, и я поняла, что она меня узнала. Она тут же толкнула сидевшую рядом подругу, а я быстро отвернулась. Я посадила Эмму в машину и поехала искать офис администрации.

Я приехала слишком поздно, чтобы записаться на сентябрьский семестр, поэтому заполнила заявление на январь. У меня не было с собой портфолио, но я додумалась прихватить свой альбом для рисования и показала его консультанту. Он сказал, что у меня не должно быть проблем с поступлением, и посоветовал, какие из рисунков представить. Я была разочарована, что придется ждать, но он сказал, что я могу взять здесь несколько вечерних уроков для подготовки.

По дороге домой я мысленно строила планы насчет грядущего переезда, но, когда уже подъезжала к Клейтон-Фолс, в памяти всплыла и начала крутиться фраза Кристины «Ты просто убегаешь». Я до сих пор не могла поверить, что она решилась сказать мне такое. Что она вообще знает? А эти ее слова насчет того, что я не одна? Разумеется, я была одна. Моя дочь умерла, мой отец умер, моя сестра умерла, а теперь может умереть и моя мама. Кто, блин, она такая, эта Кристина, чтобы судить меня за то, что я делаю?

Ты просто убегаешь.

Через несколько часов я остановила машину перед домом Кристины, вихрем взлетела на крыльцо и громко затарабанила в дверь.

— Энни!

— Дрю дома?

— Нет, он остался у друзей. Что происходит?

— Послушай, я очень ценю, что тебе пришлось пережить нелегкие времена, Кристина, но это не дает тебе, черт возьми, права вмешиваться в мою жизнь. Это моя жизнь, моя. Не твоя.

— О’кей, Энни, я просто хотела…

— Почему бы тебе просто не оставить меня в покое? Ты ведь и понятия не имеешь, что выпало на мою долю.

— Конечно, не имею. Потому что ты мне об этом не рассказываешь.

— Как ты могла сказать мне такое? Моя мама похитила меня, Кристина.

— Да, похитила.

— Она врала мне.

— Она всем врала.

— Она бросила меня там. Одну.

— Совершенно одну.

— И это сделала со мной моя мама.

— Да, Энни, твоя мама.

— А теперь она отправится за это в тюрьму. У меня никого не осталось. Никого.

— У тебя есть я.

И тут я наконец сломалась.

Кристина не обнимала меня, пока я плакала. Она сидела со мной на полу, плечом к плечу, а я выплакивала все свои обиды на маму. Каждый ее несправедливый поступок по отношению ко мне с детского возраста, каждую разбитую мечту и не исполнившееся желание. После того как наружу со слезами выходило что-то, Кристина кивала и говорила: «Да, она сделала это с тобой. И это было неправильно. С тобой поступили неправильно».

В конце концов мои рыдания превратились в редкие всхлипывания, и меня охватило какое-то странное спокойствие.

Кристина сказала:

— Почему бы тебе не выпустить Эмму из машины, а я пока приготовлю чай?

Мы переоделись в пижамы, Кристина одолжила мне свою.

— Шелк, — сказала она и улыбнулась, получив в ответ «ясное дело» и мою слабую улыбку.

А потом, поставив перед собой полный чайник, мы уселись в кухне. Я собралась с духом и сказала:

— Мой ребенок? Ее звали Надежда.

 

Благодарности

 

Вау, смогу ли я когда-нибудь отдать долг благодарности всем тем людям, которые помогали мне при написании этого романа! Для меня невозможно расставить их по важности внесенного ими вклада, потому что все эти замечательные люди одинаково важны для моего повествования, поэтому я просто начну с самого начала — как начинаются все хорошие истории.

Я благодарна моей тете, Дороти Хартсхорн, за то, что она читала все мои черновики, спорила со мной по вопросам психологии и вдохновляла не останавливаться на полпути. Она также обещала не продавать первый черновик моего романа через е-Бэй! Моим вторым читателям, Лори Холл, Трейси Тейлор, Бет Хелмс и Кларе Хендерсон, которые нашли время в своей очень занятой жизни, чтобы прочесть мою книгу и поделиться своими мыслями о ней. Моему потрясающему наставнику, Ренни Браун, за ее проницательные оценки и непоколебимую веру в эту книгу. Питер Гелфан и Шеннон Робертс также обеспечили мне очень ценную обратную связь, которая помогла мне вывести «Похищенную» на новый уровень.

Я благодарна констеблю Б. Д. Мак-Фейлу, констеблю Х. Карлсону, штаб-сержанту Дж. Д. Мак-Нейлу, констеблю Дж. Моффату, доктору Е. Вайзенберг, Питеру Галлахеру и Стефани Уитзейни за то, что они поделились со мной своими профессиональными знаниями. Любые ошибки и приукрашенные детали полностью на моей совести — в своем творческом порыве я склонна периодически увлекаться.

Громадное спасибо моему фантастическому агенту, Мэлу Бергеру, за то, что чрезвычайно терпеливо и мудро отвечал на все мои вопросы, — а вопросов было множество, можете мне поверить! Огромное спасибо моему замечательному редактору, Джен Эндерлин, которая сначала полюбила мою книгу настолько, чтобы дать ей шанс, а потом работала над ней вместе со мной, чтобы довести дело до конца. Моя горячая благодарность команде издательства «Сент-Мартинс Пресс», которые дали мне возможность приобрести этот великий опыт: Салли Ричардсон, Мэтью Шир, Мэтью Балдакки, Джону Мерфи, Дори Вайнтрауб, Лизе Сенц, Саре Голдштайн, Саре Гудман, Элизабет Каталано, Нэнси Трайпук, Ким Лудлем, Энн Мари Тальберг, а также всем продавцам с Бродвея и всем продавцам с Пятой авеню.

Я также благодарна Дону Тейлору и Лизе Гарднер за помощь при распространении информации о книге.

Еще я хотела бы поблагодарить всех своих друзей и близких, которые верили в меня, — даже в те моменты, когда я грозила сжечь рукопись. Особая благодарность моему любимому мужу Коннелу, который приносил мне еду на рабочий стол, прятал от меня шоколад так, чтобы я все-таки могла его найти, и всегда заставлял меня ощущать себя женщиной, которой повезло больше всех на земле.

И наконец: хотя остров Ванкувер действительно существует, все города на нем, включая Клейтон-Фолс, в этой книге являются чистой выдумкой.

 

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Оставить отзыв о книге

Все книги автора


[1]Речь идет о знаменитой телепередаче «Соседи мистера Роджера», которая шла по американскому телевидению 35 лет; одним из главных посылов автора было то, что среди соседей каждый ваш день будет прекрасным.

 

[2]3,79 литра.

 

[3]Кольцо «кладдаг» — кольцо с изображением двух рук, держащих сердце, увенчанное короной; сердце, повернутое во внешнюю сторону, указывает, что человек свободен, во внутреннюю — что обручен или женат.

 

[4]Тинкербелл — маленькая фея, персонаж книг Дж. Барри о Питере Пэне.

 

[5]Гринч — главный герой сказки «Гринч — похититель Рождества».

 

[6]«Повелитель приливов» — бестселлер Пэта Конроя.

 

[7]Том Селлек — американский киноактер, главный герой сериала «Частный детектив Магнум».

 

[8]Говард Робард Хьюз младший — американский промышленник-предприниматель, инженер, пионер и новатор американской авиации, режиссер, кинопродюсер, а также один из самых богатых людей в мире; известен своим эксцентричным поведением; страдал паранойей.

 

[9]Уистлер — горный курорт в Канаде.

 

[10]«Шираз» — сорт красного сухого вина.

 

[11]Ленни Бриско — детектив-интеллектуал, герой сериала «Закон и порядок»; Барни Файф — комический персонаж «Шоу Энди Гриффита», помощник шерифа сонного городка Мэйберри на юге США.

 

[12]Нумерованная компания — компания, которой согласно принятой в Канаде практике присваивается наименование в соответствии с номером ее государственной регистрации, например «1234567 Канада Инк.».

 

[13]XXX — «чмок-чмок-чмок», «целую», обозначение поцелуев, обычно в конце письма или записки; ООО — «обнимаю», обозначение объятий.

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...