Главная Обратная связь

Дисциплины:






Индийские похождения



— Муська, не ломай голову! Что бы ты ни придумывала, все равно Индия будет другая! Твоя Индия в конце концов окажется той, которую ты хочешь, в этом магия и загадка этой страны, но сейчас ты не можешь знать, чего ты хочешь, потому что ты еще не видела Индии!

Так увещевала меня Кошка, которая опять обскакала меня в странствиях — вот и в Индии она уже побывала, причем путешествовала три раза по полгода и страну знала прекрасно. Но я сомневалась, ей, видимо, просто лень рассказывать. Вредина! Сама поеду и все посмотрю, конечно, но почему она отказывается хоть что-то рассказать? Я торжественно уложила в рюкзак три толстенных блокнота — этого должно хватить на месяц: я буду писать путевые заметки обязательно! Кошка (вообще-то Кошкино имя Анастасия, но ее всегда звали Кошка, или Династия) в пошлом году целый фолиант притащила из Индии всяких заметок и впечатлений, при ее-то пофигизме ей это удалось, а уж я, конечно, в грязь лицом не ударю! Все путешествие подробнейшим образом опишу! Вот что получилось из моих записных книжек:

ДОМАШНЯЯ ЗАПИСНАЯ КНИЖКА. КОТОРАЯ Б ИНДИИ НЕ БЫЛА:

Цитаты из Интернета:

Еда это deep, deep trouble. Об этом стоит рассказать поподробнее: местная кухня очень вкусная, но не просто острая, а сверх-мега-супер-острая. Попробуйте заказать в любом ресторане какое-нибудь местное блюдо. Весь Ваш организм каждый раз будет удивляться, как в одной небольшой тарелке оказались:

1. Большой, нет громадный! стручок жгучего Чили-перца, со всеми семенами.

2. Ветка (!!!) черного перца 10 15 горошин. А я-то раньше всегда думал, что он растет в пакетиках по 5 горошин.

Красный перец немерено и еще с полтарелки неизвестно каких приправ. Как я потом своим друзьям объясню, насколько здесь острая еда?

Очень просто! На вилку нанизываешь стручки Чили, перца с солью насыпаешь, и пусть кто-нибудь на нее сядет.

Думаешь, будет сравнимо?

Ну, если еще и прыгнуть ему на колени тогда точно будет похоже.

Я очень люблю острую пищу но когда я попробовал одну ложку этой (э-э-э, как бы слово подобрать)... еды, я сразу понял, почему в азиатском фольклоре так популярны огнедышащие драконы. После первой ложки начинаешь замечать, что с воздухом проблема его тебе начинает катастрофически не хватать. При этом выпученными глазами замечаешь, что услужливый официант несет тебе полную корзину с другими приправами. В голову начинают лезть безумные мысли может быть, засыпать одни приправы другими, чтобы не очень жгло? А может, следует питаться в западных забегаловках фастфуд от ожирения умереть приятнее, чем от огня! АААА-А! Только спичку возле рта не проносите!



Еще в Интернете была целая куча предостережений и пугалок. Кто-то даже сосчитал, сколько в Индии смертельно опасных бактерий, мух, клопов в песке на пляже и прочих гадов, убийствен ных для человека. Их оказалось в Сети много до абсурда.

Непонятно было, как индийские люди выживают в таком экстриме, да еще умудряются стремительно численность увеличивать, поэтому на мух и пиявок решено было наплевать. Сола собралась было голодать в Индии для просветления и из соображений безопасности, но я ее уговорила: страну и народ можно познать в полной мере, только полностью погрузившись, а кухня страны составляет громадный пласт культуры ее народа.

Насчет желудочно-кишечных хворей я была спокойна: с нами ехала Хаська — наша Доктор Хася, которая полжизни медициной катастроф прозанималась, значит, к экстремальным ситуациям была готова. Она и в прошлогоднюю нашу поездку в Астрахань рюкзак медикаментов взяла, даже гипсовую повязку, на случай, если кто-нибудь что-нибудь сломает. Я уже знала, что Хася запаслась полутонной спиртовых салфеток и килограммовой упаковкой имодиума. (Имодиум — ан-тикака такая специальная.)

Я гуляла пока по Интернету, читала абсолютно противоречивые отзывы туристов и представляла древние храмы и тихие монастыри, ашрамы и толпы пилигримов в оранжевых одеждах... слоны... обезьяны...

Вот Серегин рассказ мне только понравился — «Моя Индия» называется. Серега Кузьмин — давний приятель нашего семейства и даже пишет на меня вредные эпиграммы, расклеивая их по всему Интернету, но человек он интересный, хотя и ехидный до ужаса бывает. Из его рассказа:

Вообще тут надо сказать, что рейс Москва Дели отличается от остальных рейсов Аэрофлота тем, что если другие рейсы перемещают тебя только в пространстве, то этот — в пространстве и во времени. Летя на месяц, например, во Францию, вы знаете, что этот месяц вы будете смотреть современную Францию, и все. Однако, летя на месяц в Индию, вы увидите современную Индию, а также: жизнь на нашей планете пятьдесят, сто, тысячу и три тысячи лет назад; будущее человечества в оптимистичном (единое счастливое общество, мир и гармония) и пессимистичном (атомная катастрофа, ядерная зима, генные мутации) вариантах; посмотрите своими глазами на жизнь в аду и насладитесь фантастическими красотами земного рая; а также станете свидетелями всеразличных нарушений пространственно-временного континуума (например, спутниковая связь и Интернет в первобытно-общинном строе, современная полиция современного мегаполиса, вооруженная бамбуковыми палками и винтовками XIX века)... Кошка, а мы поедем в ашрам какой-нибудь?

— Муська, ты сама не знаешь, что спрашиваешь. Вся Индия — это один большой ашрам.

— Кошка, а мы посмотрим обезьян где-нибудь?

— На улице посмотрим. Даже за ручку поздороваемся. И с коровами тоже, прямо на главной улице Дели.

Я думала, что вредина Кошка все врет. Но все оказалось чистой правдой. Но тогда я этого еще не знала.

Начало. Здравствуйте, грабли!

Это попытка рассказать, как мы гуляли по Индии — пятнадцать человек и бутылка рому!

Как мне впоследствии будет удивительно и странно, что при всей моей рассеянности и несобранности и привычке впадать в медитацию каждую минуту, уносясь в фантазиях бог знает куда, я запомню эти двадцать восемь дней до каждой минуты, я буду помнить все запахи и ощущать кожей острые осколки тропического ливня, ступни мои моментально отзовутся, вспоминая шелковый песок Гоа, плечи при взгляде на фотографию заноют от страха, что не выплыву из ловушки ночного океана, и долго в сумерках московских вечеров буду ловить ухом мощные удары волн, от которых сотрясается пальмовый домик на берегу...

Мне недосуг было писать дневники, и строки «из записных книжек» здесь — чистая фантазия и попытка хоть на бумаге выглядеть более обстоятельной и собранной.

Из трех блокнотов, что я взяла с собой, только в одном заполнены три странички: надпись «SALE» во всю страницу, название гималайского лекарства Salaki и чертеж дуделки диджериду, который я выцыганила у обаятельнейшего и загадочного индийского волшебника по имени NIRU, которое он мне собственноручно начертал под чертежами музыки. Три странички — всего. Но все путешествие врезалось в память с четкостью Главного События, и записные книжки оказались не нужны...

Итак...

Я уехала прежде всех. Головой, крышей, сознанием... Еще руки мои бессонной последней неделей долбали клаву, терли воспаленные глаза, голова трещала от навалившейся к отъезду кучи неотложных дел, счетов, переговоров, а душа уже пела давнюю любимую песню моих путешествий:

...ты как хочешь — пиши — не пиши, только вслед мне рукой помаши, самолет мой отчаянный друг высоту набирает, звеня, самолет улетает на юг где давно ожидают меня азиатские желтые реки азиатские белые горы

раз увидел — так это навеки

а забуду — так это не скоро...

(Юрий Визбор)

...и было снаружи, то есть в реальности, видно, как я барахтаюсь в море бытовухи и разных бумаг, имитируя кипучую деятельность, а в голове моей уже разворачивались картинки странствий, и руки с вожделением гладили новенький рюкзачок, и примерялись трижды в день новые кроссовки, и в окно мое меж замерзших в ноябрьском стылом дожде золотых куполов проглядывали таинственные джунгли... и я, откинувшись в само-летском кресле, закрываю глаза, и вот опять — взлет и беспредельный кайф, который я испытываю всегда при отрыве от земли и наборе высоты — это мой любимый наркотик — взлет!

... и было хмурое утро в холодной электричке, бегущей деловито в аэропорт Домодедово — радостный и смешной путь в тамбуре — какой развеселый кошмар — утренняя стопка в компании волшебников — но я-то уже летела, летела, летела... я как будто была впереди этого кино, разворачивающегося перед глазами... Наверное, именно это и называется — Предвосхищение.

И мне как будто снилось все это: и электричка, и разноцветные пластиковые тазики для обыска в таможне — они воспринимались как часть мульт фильма. И испанский мой любимый ликер в дью-ти-фри, и какие-то мешки, и паспортный контроль, где внимательная женщина углядела мое отсутствие «здесь и сейчас» и только повторяла: «Стойте, я никак вас не увижу...» — и все силилась разглядеть мои глаза. А я честно на нее таращилась, пытаясь ей помочь, но что же делать, если я почти вся уже летела в небесах... Ей пришлось поверить мне на слово...

...и вот наконец самолет, и мое кресло, и бортпроводница со спасжилетом в руках красиво рассказывает, как нам правильно тонуть, а Кошка (на время путешествия наш индийский проводник) под шумок, ею же создаваемый, праздникает свой ДР, толкаясь и поливая меня всем сладким и крепким, что наливалось в стаканчики, благо в дью-тифришном магазинчике все запаслись изрядно...

...взлетаем — и вот сущности мои соединяются наконец, и то, что было последние дни неким эфемерным несобранием неплотных двойников, сливается в единую крепкую мою привычную натуру, и я как бы рождаюсь — возвращается зрение, слух, голос, аппетит, смех, — и я тянусь — Пончик, давай чокнемся! — Солли, трям! Кошка, чмоки — поздравляю тебя, и — УРА!!! МЫ ЛЕТИМ В ИНДИЮ!!!

Я закрываю глаза — самолет набирает высоту — я поднимаюсь в заоблачный храм — здравствуйте, ангелы! Я счастлива! И мне абсолютно все равно, что это будет — Индия, Африка, Туркмения или Бирюлево... Я-то знаю, что все это только фокусы и обманы — ведь мы всего в паре-тройке часов от Домодедова, мы не могли улететь далеко... Но мне нравятся эти шутки Фортуны, и я с удовольствием ввяжусь в Игру, которую мне предлагают!

Пусть будет Индия, я согласна!

Небо

Кошка нализалась сладких ликеров и по обыкновению пытается играть в меня! Вот хитрюга! Жалобно так верещит: «Ой, ушки заложило — сделай что-нибудь или хоть пожалей!»

Я изо всех сил стараюсь не втянуться в ее игрища и из последних сил мыслю: «Ну хоть бы кто помог, ау, Снегурочка!»

И случается чудо — появляется Снегурочка, да какая колоритная! Поднимается с кресел пожилой, в хлам пьяный, но обаятельный и подку-пающе участливый старикан и начинает учить Кошку кашлять (волшебник — не иначе!): «У тебя, детка, кашель неправильный, вот и ушки болят оттого».

Эта парочка стоит в проходе и кашляет на все самолеты, пароходы и космические корабли! Кашляют они так вдохновенно, что рука сама тянется — и через десять минут тост за Кошкино здравие звучит уже в каждом ряду — вот что значит вдохновенная работа — и кашлем грамотным можно народ на подвиг поднять! В самолете начинается бурное веселье, все вспоминают, что у Кошки день рождения сегодня, и снова за здравие, за любовь, за тех, кто в море...

Но торжественные стюарды объявляют о гостеприимном Туркменбаши — отце туркменов, — и мы из самолета скачем вприпрыжку (или у кого как получается) в здание Ашгабадского аэропорта. Тут меня первый раз касается мягкое крыло Ангела Сомнения — уж больно экзотическая публика собралась в этих залах — шумно, накурено, одеты не по-нашему — нешто и впрямь заграница заграничная? Или это все подстроено, чтобы только убедить меня, что я и правда — в Путешествии?

Но декорации выстроены по типу «НОЧЬ», и я укладываюсь на тонком металле диванчика («железных в дырочку диванов не бывает — дядек в юбках не бывает — на новом месте приснись жених невесте»), и я благополучно засыпаю. Через пару кругов времени в этом новом сне, игнорируя радиосвязь и громко топоча, несется барышня, глубокомысленно и сосредоточенно изрекая в нашу сторону: «Дели... Дели... Дели... Дели...»

Чистый Дели-риум начинается от этих тихих слов! Все вскакивают и несутся к тому же самолету, какой мы покинули три часа назад, — и снова блаженство небес!

Облетев очередной раз окрестности Домоде лова (только по краю окоема синие горы кто-то в декорации добавил), и едва успеваем по чашке кофе выпить, приземляемся в новых и очень забавных декорациях — как бы Индия! Освещение здесь получше, и подогрели воздух тоже до приятных градусов, и не так дует, как на предыдущей стоянке.

Заминка у выхода: нас минут пятнадцать демонстрируют собравшимся зрителям, которые стоят за небольшой оградкой. Зрители в восторгах! Наши блондинские-белоснежные Хася с Витаминкой, невозмутимый Андрюха, сочные круглые и краснощекие супруги Лазеры, линейные двухметровые Ковалевичи, джокондовая медлен-ноулыбчивая Скрипка, задорная крошечная Вита-Мика, загадочные Пончики (По и Психея), огненная Ксеня, кайфующие Солли и Кошка, она же Династия, и я — Мусса, которая понимает, что все это понарошку, просто игра такая!

Толпа рыдала от восторга — так мы думали вначале. Чуть позже выяснилось, что толпа состояла из алчных водителей такси, которые рыдали в предвкушении поживы — нас все-таки было 15 человек, да еще 15 громадных рюкзаков. Но на такси продавались специальные билетики, и жулики обломались, а честные таксеры услышали наши первые звуки (Кошка научила) на незнакомом языке: «Пахар-Ганч, Мэйн Базар!» Это нам пришлось проговорить своим таксистам, и мы проговаривали это заклинание медленно и гор танно, а в каждой машинке мы помещались по трое.

Пахар-Ганч — это район, а Мэйн Базар — улица, но тогда нам это было невдомек, мы повторяли за Кошкой эти странные звуки как заклятие, не имея в виду какого образа.

Оказывается, это была формула перехода в иную реальность.

Наступил на грабли сам — предложи товарищу. Первые шаги по Индии

О, неискушенное сознание мое до Мэйн Базар! Оно готово было предположить все что угодно, благо фантазии и изобретательности мне не занимать! Но те картины, которые разворачивались по пути нашего следования из аэропорта, — я не была готова к ТАКОМУ!!!

Как ни предупреждала меня Кошка, что Индия не поддается умозрительному осознанию, Индию невозможно вообразить — любая фантазия будет в корне отличаться от реальности, — но я даже не представляла, насколько все мои представления далеки от натуры, которая раскрывалась на каждом метре миллионами звуков, красок, движений, запахов, нелепости, дикости, красоты, гармонии, золота, нищеты и небывалости, нереальности происходящего! Я щипала коленки, локти, бока свои и Кошкины, Кошка ойкала и убеждала, что это не сон, но сон длился и длился — он разворачивался дорогой, по которой без всякого порядка неслись какие-то нелепые машинки, грохотали клаксоны всех мастей (именно клаксоны — красоты неописуемой золотые трубы с громадными резиновыми грушами украшали каждую машину), зеркала заднего вида были свернуты за ненадобностью, грузовики были разукрашены куда больше и наряднее, чем новогодние елки, каждый ехал куда хотел и при этом трезвонил неимоверно!

И вершиной фантасмагории были коровы: громадные рогатые медлительные существа, которые в диком количестве разгуливали по дорогам, особенно облюбовав для прогулок разделительные полосы и собираясь кучами посреди дорог!

И еще козы, безволосые буйволы, овцы, верблюды и не менее вальяжные собаки! И толпы мужчин, снующих, торгующих, глазеющих на все подряд, а на нас в особенности, машущих радостно руками при взгляде на мелькнувшее любое светлое лицо — мы им так понравились!

Но дорога кончилась — мы приехали.

У меня не хватит букв описать ту среду, в какой мы очутились. Как ни оттачивай я слова, как ни изощряйся мой ум в изложении — мне не передать этого, и любое сравнение будет жалким и недостаточным!

Когда по твоим ногам одновременно проезжа ет пяток рикш, мотоциклист с велосипедистом и проходят два десятка индусов, в уши тебе поет хор Александрова, шесть поездов и сто пятьдесят сумасшедших, и в нос изливается запах ресторана, костра, пряностей, навоза, фруктов, мусора, дыма, бензинового угара и благовоний, тебя спрашивают одновременно человек двадцать неизвестно что, а еще пятьдесят предлагают тебе что-то купить и уже меряют на тебя какие-то вещи, твоими пальцами стучат в поющие барабаны, и ты неизвестным образом уже играешь на керамической гитарке смычком, при этом необходимо все время контролировать — под ногами ямистая дорога, и по ней туда-сюда ходят коровки и кладут лепешки...

При этом ширина дороги — вытянутые руки, а движение двухстороннее и очень напряженное, и прыгай, как хочешь.

Кошмар — очень хорошее слово!

Но — слабоватое.

Есть гораздо сильнее — «Мэйн Базар» называется.

На красивые грабли как не наступить!

«Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!» Это я делаю вывод, что реальность взялась играть со мною не на шутку, и уже скоро сутки я живу в этой шумной и динамичной галлюцинации — значит, необходимо мимикрировать.

Пока я раздумываю над цветом будущих одежд, группа заметно преображается — барышни уже все в ярких шальках с зеркальцами (хороший ход — весной мы как раз делали комплексное исследование влияния зеркал в декоре одежды — поинтересуйтесь в трудах Академии в конце книги), По (это имя такое волшебное — По, он же Пончик, глава прайда) уже в очередной сногсшибательной шляпе и с балалайкой, все увешались брямками на руки и на ноги, и в уши, и на шею, и я выбираю ярчайшие в своей жизни штаны — розо-вые-малиновые-желтые-фиолетовые-вклеточку-вцветочек!!!

Москва впоследствии почти рухнет, когда я появлюсь в этом прикиде на Арбате (во всяком случае, потеплело за несколько часов на 20 градусов — вспомните погодный скачок 5 декабря 2004 г.: от—15 до +6!)

Но в этом городе никто не удивился — я не была ярким пятном — меня переярчили индианки! Причем легко! Их сари были таких райских-ко-либристо-птичьих расцветок, что мои клеточки-цветочки — просто детский лепет неумелого и несмелого декоратора!

И все бросились покупать сари!

Вечером в ресторанчике на крыше нашего отеля будет демонстрация — и всех сразит Ха-ся — и пенджаби ее, и голубое сари, что она выбрала, — самые суперские. А притворяется блондинкой! Но пока мы ходим по Мэйн Базар, пытаясь в этом гвалте и сутолоке разглядеть мур чалки — и их такое количество, что я уже мурчу вся!

И — только одна просьба к устроителям Игры: приглушите звук и снизьте скорость — иначе я могу этот уровень не пройти, и так и зависну на этом базаре навсегда — и буду ходить, улыбаясь и пуская слюни, трогая барабанчики, цепочки, колокольчики, вышитое, сверкающее, украшенное ракушками, блестками, звенящее, разноцветное, волшебное...

Ночью я плакала! Совершенно неожиданно для себя. Устраиваясь поудобнее на широченной кровати, занавесив окно, которое выходило в коридор(!) гостиницы, я вспоминала прошедший ошеломляющий день и вдруг сообразила, что весь этот гвалт и грохот начнется завтра с утра. И заревела! Кошка испугалась, думала, что я заболела, но, когда узнала причину — захохотала и сказала сакраментально: «Утро вечера мудренее!» Так оно и случилось — с утра я вышла в город, как к себе домой на Арбат — за ночь мы породнились, наверное, с этим городом или организм привык к мысли, что шум и сутолока неизбежны, что ли?

На второй день Кошка, она же Династия, придумывает очередное развлечение: она посчитала, что мы уже достаточно освоились с толкучкой и шумом Мэйн Базар и можем духовно расти дальше, и переводит нас на следующий уровень ин дийской Игры. Уровень, который называется «Вокзал».

Улица Мэйн Базар начинается от привокзальной площади, поэтому нам идти недалеко — метров 150 через вокзальную площадь до здания вокзала — за билетами на поезд.

Впервые пытаемся перейти дорогу. Не получается. Неширокая, в две полосы улочка забита, как Тверская, — такого количества и разнообразия транспорта вообразить трудно. К тому же все орут, гудят, гремят нещадно и порядка никакого — каждый едет, как ему удобно.

Смотрим вокруг — как же сами индусы переходят свои дороги?

Выясняется — они идут напролом. Все как один грудью на врага — сплошь Александры Мат-росовы! Вы, может быть, подумали, что машинки всех мастей отступают под этим натиском и пропускают людей? Наивно! Ведь за рулем сидят тоже индусы, и поэтому два потока просто пересекают друг друга, и, к моему великому изумлению, — без травм! Становится понятно, почему этот народ такой в массе своей изящный и легконогий — это условие выживания! Да и большая часть транспорта — моторные рикши — такие легкие автомобильчики, которые отпихнуть от себя руками можно запросто, что, впрочем, все и делают.

Пообещав себе похудеть при случае, с пятнадцатой попытки пересекаю пятиметровую ширину трассы. Товарищи мои с переменным успехом тоже справляются с этим препятствием, и мы продвигаемся к вокзалу через небольшую площадь.

Почему именно «продвигаемся»: здесь надо сказать, что в Индии народу миллиард — и это заметно! Это ОЧЕНЬ ЗАМЕТНО! То есть народу у них больше нашего раз в шесть-семь. Теперь вообразите себе Москву, центр города в час пик. И увеличьте количество народа и транспорта вшестеро! Одна поправка: улицы сузьте до размеров небольших переулков, все иномарки переделайте в своем воображении в трехколесные жукоподоб-ные крытые мопеды на трех пассажиров, джипы оставьте как есть, остальные легковушки переделайте в разнообразные машинки середины прошлого века, автобусы увеличьте в размерах, добавьте телеги, пустите несметное количество мотоциклистов и запустите стада коров!

Да у вас фантазии не хватит такое вообразить — уверяю вас!

На вокзале картинка: полицейские ходят с палкой. Простой деревянной полуметровой палкой, типа короткого древка от метлы. Старшие по званию — с двустволкой времен взятия Измаила. Очень внушительно и декоративно!

Пробив себя сквозь плотные ряды прочих пассажиров, также алчущих билетов, выясняем, что билетов нет, не было и не будет! Это громадный минус путешествия большой компанией — впят надцатером нам никуда не уехать — максимально пять билетов нам могут дать, но мы новички в этой стране и пока рассредоточиваться боимся.

Вовремя вспоминаю, что я великий волшебник, и начинаю нашу волшебную Игру. Первое, что приходит на ум на эту тему: «Индия большая, ее на кривой козе не объедешь!» Это будет мой игровой исходник. Беру Кошку под мышку — это тоже волшебное действо — кошка-под-мышкой (типа «паук под мухой») и иду искать. Раз-два-три-четыре-пять, я иду козу искать!

Вся группа остается в зале, а мы, прихватив По, втроем выходим с вокзала, высматривая «кривую козу». Перво-наперво видим кривые дорожки, эти закругленные колеи выезда автобусов с площади — есть Знак! Они выводят нас через 20 метров к привокзальной улице, которую мы так трудно переходили, только чуть в стороне. Делаем безрезультатные попытки перейти улицу — все впустую. И тогда спасительные строки из Киплинга звучат в моей голове, и я говорю всем машинам, машинкам и прочей колесной мелочи:

МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ — ТЫ И Я!

Вы думаете, они замерли и мы спокойно перешли дорогу? Как бы не так! Замерла только я — я поняла, что нужно стать такой же машинкой — и тогда мы действительно станем одной крови!

Попытка перевоплощения: я маленькая, круглая — значит, моторикша. Мой звонкий голос: ис тошно вякаю клаксоном — получается! Кошка тоже становится маленькой оранжевой моторикшей, а Пончик — большим солидным джипом. Включаем звуковые сигналы на полную мощность, так что перекрываем немного звуки движущихся нам наперерез машин — и они замирают! — а мы беспрепятственно переходим дорогу!!!

Да, наше российское «тише едешь — дальше будешь» здесь не работает! Здесь другой закон: «Кто громче бибикнет — тот и главный!» В справедливости этого правила мы будем убеждаться на всем пути следования по Индии — нигде оно не подведет, и наш опыт громового бибиканья нам еще не раз пригодится!

И вот — награда!!! Мы переходим дорогу и упираемся в вывеску «KOZY-TRAVEL»! В восторге запрыгиваем в каморку размером с письменный стол, и любезный джентльмен в пять минут разъясняет нам, что приехали мы не в лучшее для перемещений время — в стране большой религиозный праздник, и в Варанаси (мы собрались в этот святой город поклониться Гангу) мы даже если и попадем, то выбраться оттуда не сможем, тем более такой большой компанией. А вот в следующий пункт нашего путешествия — в Пондичер-ри — мы уедем без труда, все вместе и прямо завтра! Ура! «Кривая коза» сработала суперски! Бронируем билеты, проверенным способом переходим дорогу, забираем на вокзале свою компанию и возвращаемся на Мэйн Базар — у нас есть сутки для прогулок по Дели! Переходя дорогу всей группой, устроили такой дружный и громогласный БИБИК, что все машины встали как вкопанные в радиусе ста пятидесяти метров!

Да, в Дели еще не видели такого огня! Как мы славно крикнули! Машинки минуту стояли не шелохнувшись!

То ли еще будет — вечером Кошка покажет нам вайн-шоп — вот и разгуляемся — обещанные ром и ананасы, которых я вожделею с прошлой зимы, Кошка так вкусно о них рассказывала...

PS: а смишно: индусы очень внимательные и легко схватывают слова и жесты, и вот какая картинка — когда мы хором бибикнули — машины немедленно встали, мы пошли через дорогу, а индийские люди — задумались. Они явно размышляли над только что увиденным. Вероятно, когда я приеду на будущий год сюда, это станет традицией: гудящие машины и орущие на них пешеходы — кто громче — тот и хозяин дороги!

Надо будет прикупить рупор!

Ночной Дели

Растворялся в сумерках народ, схлопывались ставни лавок, потянуло отовсюду запахами готовящейся пряной еды, и мы пошли гулять. Теперь было чуть свободнее, поэтому для прогулок по древней части города лучше выбирать вечер.

Город стремительно видоизменялся, затихал, загорался огнями гостеприимно распахнутых харчевен, шум и гам сменились какими-то задушевными интонациями, и жара с заходом солнца превращалась в ласковое тепло...

Вечером эта часть города преображается в Зону.

Кошка притворилась, что она ни при чем, но на самом деле она была нашим Сталкером, и мы вышли на следующий уровень нашей забавы, который назывался — «Дели ночью».

Началось все с безобидного похода в вайн-шоп.

Покрутившись с километр по узким проходам (ну не поворачивается у меня язык называть это улицами!), мы вышли на большую дорогу, соизмеримую с нашим Садовым кольцом, только заужено раз в двадцать, но движение такое же. Магазины постепенно закрывались, везде готовилась еда, причем преимущественно на открытом огне — на тележках, прилавках, просто на табуретках разжигались допотопные примусы и керосинки, и на них что-то жарилось, шкворчало, шипело...

Пахло все это умопомрачительно вкусно, но у меня с обеда еще пылали губы и язык и мне хотелось только холодного пива — затушить вэри стронг-спайс-пожар! (Это мы индийской еды попробовали.)

Вайн-шоп — заведение незатейливое: три вида рома, два вида виски, джин и пиво. Все это в помещении, больше похожем на склад, чем на магазин, — никаких декоров, только ящики и ценники. Какое-то вино, которое никто не рискнул пробовать, — какое может быть вино у непьющего народа?

Мы радостно и шумно сгребли в авоськи ром и пиво, ананасы были припасены заранее, и отправились домой.

Игры Времени

Кошка предложила пройти параллельной с Мэйн Базар улицей, чтобы не толкаться с разъезжающимися по домам торговцами, и мы согласились. И уже через пять минут я поняла, что попалась: мы шли по сумрачному неосвещенному проходу, который постепенно сужался и темнел, и в какой-то момент — я не заметила, — видимо, прошли портал, оказавшись в такой фантасмагорической реальности, что крыша жалобно задребезжала и отъехала...

Что это было? Последствия ядерной зимы в условиях тропического климата? Задворки нищенских кварталов? В темноте почти безмолвно люди расставляли деревянные кровати около убогих домов, вытаскивали откуда-то тряпье и уст раивались спать прямо под открытым небом. Тут же притулились бездомные коровы, чавкающие недожеванными днем банановыми корками и целлофановыми пакетами, кое-где в крохотных плошках горел огонек, не освещая ничего, звуки были приглушены, даже шаги наши съедала эта немота...

Мы проходили по этой странной поднебесной спальне, задевая людей, которые совершенно на нас не реагировали, копались в своих тряпках, укладывались тесно, укрывались, утихомиривали детей, которые шалили тоже почти бесшумно...

Днем я пройду здесь — узкая торговая улочка в двух шагах от Мэйн Базар — и с удивлением обнаружу, что решетчатые щиты, прикрывающие лавчонки сверху, — это и есть кровати, только зацеплены они двумя ножками за крышу, и кое-где просто висят вдоль стены, а некоторые используются как тенты...

И каморки, в которых, как мне казалось, живут люди — на самом деле это были крохотные помещения, где днем хранились спальные принадлежности и некоторые вещи, которые с приходом темноты доставались и начиналась домашняя жизнь — на улице.

А пока сталкер Кошка вела нас по лабиринту Зоны, и я изумлялась и ужасалась и не верила глазам своим! Это мог быть прошлый век, и позапрошлый, и пятьсот лет назад, и три тысячи — те же глинобитные постройки, те же деревянные кровати, сандалии, домотканые покрывала, сари, плошки-светильники с чадящим маслом, коровы, нехитрый скарб, нехитрая еда...

И как они живут здесь, эти люди, это даже не коммунальная квартира, это какой-то пространный лагерь под открытым небом, в котором не спрятаться от чужих глаз? Или им и не надо прятаться? И отсутствие какого-либо имущества, кроме старой семейной кровати и масляной лампы, — это и есть заветное: «будьте как птицы небесные, не собирающие в житницы»...

Но улочка кончилась, начался наш базар, который вечером выглядел гораздо привлекательнее: спрятавшийся в темноте мусор не резал глаз, включились миллионы разноцветных лампочек-. фонариков, ехала телега, полная чищеных ананасов, на другой ловко жарились какие-то блинчики-пончики, и ощущение карнавала присутствовало явно, я была маской, вырядившейся еще днем в индийский костюм...

А мы все были пираты в разноцветных ярких лохмотьях, мы тащили груду рома, мы шли, беззаботные и бесшабашные, в таверну — ужинать и веселиться...

С утра я пойду фотографировать место нашего проживания — пока не начался дневной гвалт и суматоха и есть возможность хоть немного узреть перспективу, потому что днем снова все загрохочет и полезет в уши, в нос, в глаза... Я не буду рассказывать, как мы пробовали ром — это было весело и смииишно, как мы пели, как валяли дурака, но застолье — оно и есть застолье...

Улыбчивые официанты, смущаясь, попросили нас петь потише, а в памяти осталось: «Шанти, шанти...»

Я не буду рассказывать про поход на тибетский базар — там много всего интересного, но базар — он и есть базар, а в моей повести будут еще базары куда более колоритные...

Только несколько набросков:

Шанти. «Шанти» — это не «тише» или «спокойнее». Это специальное индийское слово, которое на русский язык однозначно не переводится. Это состояние расслабленности и полного душевного комфорта, волшебники-то поймут сразу — это наше «парение» в чистом виде! Вот и на красном глазу светофора у них тут в Дели призыв: — РАССЛАБЬСЯ! (relax!) Так и написано, именно на самом красном глазу светофора.

Корова ест плюшки с тележки лоточника, и тот, сделав несколько слабых попыток спасти свой товар, обреченно взирает на чавкающую от удовольствия буренку, терпеливо ожидая, когда та насытится. Выкатывается телега, полная очищенной белой китайской редьки — дайкона, и в мгновение ока разбирается и довольный народ, громко хрумкая, спешит дальше. Я в этой сутолоке стырила кусочек и теперь недоуменно грызу его — редька и редька — ничего особенного! Разве что свежая очень — прямо с грядки. И чего они на нее набросились?

На улицах нет женщин. Вообще. Думала, что они ходят по другой улице — там тоже нет. Только в «Макдоналдсе» потом встретим нескольких. (В центре города, в цивильной части Дели, — там все есть: и женщины, и мужчины. И коровы с собаками, но этих уже значительно меньше.) Ну, вот на вокзале еще тетеньки были. Интересно — дамы все на какой-то закрытой работе, что ль? В лавках вот категорически одни мужчины работают.

На заборе висит овальное небольшое зеркало и стоит видавший виды стул — это парикмахерская. Что бросается в глаза — категорически все индийцы идеально стрижены и причесаны — головы очень аккуратные, даже у нищих, даже у бродяг.

И чистая одежда.

Как это им удается — город пыльный и загазован страшно — загадка! Все водители крепят на панели изображения своих богов, украшенные лампочками, золотом-брильянтами, цветами и мишурой. Все это сверкает-переливается всеми цветами радуги, и вот что интересно: за месяц мы неделю провели в дороге, но видели одно-единственное дорожное происшествие — и если принять во внимание индийский способ дорожного движения — это невероятно!

— Опять хочу в Индию. Вот пишу эти строки, и недоумеваю — ну что я здесь, в смысле, дома — делаю? Что ли я себя не люблю? А если люблю — почему в Индию не везу? ? ?

Индийская еда

— Ух! В следующий раз возьмем с собой огнетушитель. И пистолет.

— А пистолет зачем?

— Лучше застрелиться, чем умереть от внутреннего самовозгорания!

Я начну издалека — с первого дня. Как только мы вселились в Дели в гостишку, кое-как сполоснувшись и подивившись их занимательной сантехнике, о которой рассказ мой еще впереди, Кошка собрала нас всех в ресторанчике на крыше, который тут же окрестили «У Карлсона». Она хотела нас познакомить с планами нашей экспедиции и открыть нам чудеса индийской кухни. Мы все расселись вокруг большого стола, официанты принесли меню, дегустация началась.

Выглядело это так: Кошка заказывала себе что-то, все пробовали у нее кусочек или глоточек, и после того, как пятнадцать человек прикладывались к ее очередному блюду, она вынуждена была заказывать себе что-то еще.

Начала она с МАНГО-ЛАССИ — это простокваша, взбитая в миксере с манговым соком, — на удивление вкусная вещь, подается в больших стаканах с трубочкой. Распробовав ласси, группа наша будет постоянно искать его во всех меню — ананасный ласси, банана-ласси, папайя-ласси и еще море всяких ласси, включая просто ласси — свежую взбитую простоквашу.

Надо сказать, что вся еда в Индии не готовится заранее, а делается прямо при вас, оттого вкусна и свежа. Частенько мы что-то заказывали в небольших кафе в разных городах и видели, что мальчишка с кухни бежал в ближайший магазинчик за продуктами, потому что в запасе их кухни не было молока, или свежевыжатого сока, или бананов для ласси. Готовится все очень быстро — нигде мы не успевали соскучиться или начать раздражаться.

ФРАЙД РАЙС, БРИАНИ — жареный рис с овощами двух видов, бриани больше похоже на плов — все обжигались специями и говорили: «Кошмар! Как они это едят!» (Через месяц, вер нувшись в Дели, мы снова будем обедать в этом ресторанчике, отметив, что еда у них довольно пресная, адаптированная к европейскому вкусу, и оттого не очень вкусная, и будем ложками подкла-дывать себе перец и имбирь.)

ДАЛ — густой гороховый соус или острая гороховая каша с приправами — подается с рисом или с овощами — необыкновенно острая и вкусная штука, лично я слопала все запасы этого дала на всем протяжении нашего путешествия. Очень вкусно его есть, зачерпывая кусочками ЧАПАТИ — похожие на лаваш суховатые рисовые лепешки.

КОФЕ-милк, так же как и ЧАЙ-милк — это не просто чай или кофе с добавлением молока, это варится прямо на молоке, вкуснота неминучая!

МАНГОВЫЙ СОК — он же слайс, мааза, маа, фрути — манговый сок в бутылочке с трубочкой, в бутылке с крышкой, в любой лавочке в разнообразной таре — небесное что-то!

Приехав в Москву, мы с Кошкой тут же бросились в «Седьмой континент» за манговым соком — и как же мы разочаровались — этот напиток с манго на этикетке был на самом деле густым тыквенным соком со слабым запахом манго! За время путешествия вкусы наши так отточились, что различали малейшие изменения в этом напит ке, а то, что было в литровой коробке, никак не напоминало любимое наше лакомство!

За два дня в Дели мы перепробовали кучу всего, но самым неожиданным яством стал свежевыжатый ананасовый сок — его делали на каждом углу, различался он только количеством добавленной в него ледяной воды, но знающая все хитрости местной торговли Кошка отвела нас туда, где выжимали чистый сок, без добавок.

На 20 рупий (10 рублей) дают большой, граммов 350, высокий стакан с густым ярко-желтым соком. Я приготовилась к насыщенному до едкости кисло-сладкому вкусу, но удивление мое было безграничным — сок оказался удивительно нежным и очень сладким. Если бы я своими глазами не видела, как расторопный мальчик ловко запустил в соковыжималку громадные ломти чищеного ананаса и хлынувший в железную кружку сок разлил на два стакана — нам с Кошкой, я бы настаивала, что в сок добавили половину сливок — до того нежным и мягким был его вкус!

ТАЛИ. Это блюдо — традиционный народный индийский обед и требует отдельного повествования. Вот в архиве я нашла чудесную фотографию с ТАЛИ — но это придорожная столовая на туристской тропе, и поэтому здесь и ложки и тарелки, но само блюдо разглядеть можно очень отчетливо: все соусы разложены по плошкам. Вот и у меня и у Ксени первым заканчивается как раз гороховый дал — он самый вкусный. Белое — это простокваша КУРТ — если вдруг ты обжигаешься специями, небольшой глоточек курта спасает моментально.

Рядом с куртом — имбирный крепчайшй бульончик. Я чуть не осталась с навеки выпученными глазами, когда решила отхлебнуть его в чистом виде. Но рис, политый им слегка, становится очень душистым и вкусным.

В шестой день нашего пребывания в Индии Кошка решила, что желудки наши достаточно закалились уже в огне драконовских специй, и нас можно сводить в настоящую индийскую столовую — туда, где кушают индусы, где особо не рассчитывают на посещение европейцев. Она в прошлые свои поездки питалась именно там.

Мы прошлись по дороге метров сто за «кросс-роад» (как же мне понравилось это слово!), и рядом с вывеской «УНИКУМ», которая явно намекала на нестандартность ситуации, обнаружили небольшую столовку — открытую с одной стороны постройку, внутри которой помещалось три стола и открытая кухня с поваром, который с фантастической скоростью что-то переворачивал в громадной плошке над пылающим пламенем печи.

Мы расселись за два стола — по шесть человек. Хозяин заведения сразу понял, что к нему пришла экскурсия новичков, и занялся нами, как нянька, — он учил нас кушать, как это положено в их краях. Нам раздали по полуметровому отрезку громадного бананового листа, которые нужно было расстелить перед собой, как личную скатерку, — так я подумала сначала. Оказалось, что это личная тарелка. В архиве фотографий есть снимок — торговец со связками сложенных банановых листьев. Оказывается, это посудная лавка!

На расстеленные листья наливалась вода — примерно столовая ложка, и эту воду ладонью надо было растереть по поверхности листа. Наш детский сад дружно зашлепал руками по листам, брызгаясь и радуясь!

Затем с огня сняли белоснежный рассыпчатый рис, и перед каждым положили громадную гору, но Кошка не велела пугаться, и мы продолжали следить за процессом. Помощник хозяина прошел с чашками какого-то бульона и полил всем горки риса с одной стороны желтым, а с другой стороны — оранжевым бульоном, которые пахли очень пряно и очень аппетитно, и мы закрутили носами во все стороны, потирая ручки и предвкушая пир.

Другой помощник, виртуозно удерживая в руках сразу три котелка, положил перед каждой горой риса по три кучки густого соуса из каждого горшочка, в одном из которых я сразу угадала полюбившийся мне ДАЛ, а другие представляли собой также овощи, пропитанные специями. В зеленой кучке явно угадывались тушеные кабачки и фасоль, а светлая кучка походила на картофель с орехами и кусочками перца.

Далее следовало брать пальцами в щепоть этот соус, класть его на край рисовой горы, там, где полито бульоном, и, переминая рис с соусом, лепить этакий колобок, который затем отправлялся пальцами же в рот. Кошка сидела рядом со мной и так лихо мяла, макала, лепила, жевала и с таким удовольствием глотала и облизывалась, что мы, словно загипнотизированные этим действом, начали повторять ее ловкие движения, и вскоре уже у всех получались колобки, руки по локоть были в соусах и бульонах, и все дружно и увлеченно копались в своих импровизированных тарелках.

Во рту полыхал такой огонь, что казалось, слезы градом должны катиться из глаз, но слез не было. Я удивилась, как таяла под моими руками рисовая гора, и хотела было прекратить этот пищевой разгул, но не тут-то было!

Опять я вся разделилась на кучу двойников: пока сознание мое пыталось усовестить желудок, напомнить туловищу о вреде переедания, руки тем временем мешали рис, купались в соусах, которые подливал и подкладывал неутомимый наш кормилец, нос наслаждался дивными запахами, язык корчился в экстазе от яростных специй, а челюсти двигались в каком-то завораживающем ритме, и остановиться не было возможности.

— Караул! — не на шутку перепутавшись, заорала я. — Кошка, у меня катастрофа! Я не могу остановиться! У меня руки сами едят! Кошка лишь усмехалась, вылизывая свой лист почти дочиста. Хлебосольный индус смотрел на нее влюбленными глазами — она была образцом отличного аппетита и великолепным едоком — отрадой любого хозяина застолья!

Кое-как оторвавшись от еды, я достала фотоаппарат — я должна была зафиксировать этот исторический кадр: вот эти люди, которые так упорно повторяли еще три дня назад, что они будут есть и пить только из своей посуды, готовить только на воде из супермаркета, протирать фрукты спиртовыми салфетками, которых они набрали с собой дикое количество, вот те люди, у которых во всех карманах еще вчера лежало по упаковке имодиума, — вот они сидят в самой простецкой индийской придорожной забегаловке и руками с бананового листа уплетают за обе щеки невероятно острую наивкуснющую индийскую еду, разжигая внутри себя такой огонь, такой жар души, что огнедышащий дракон кажется по сравнению с нами мальчиком со сломанной зажигалкой!

После того как мы откушали тали, нам уже ничего не было страшно — в этот же вечер мы уплетали на ужин ЧИЛИ-ПАКОДУ — самое зверское блюдо из всего, что мне довелось попробовать в Индии. Это громадный перчик чили целиком, который окунут в жидкое тесто и запечен во фритюре. Три-четыре дня назад, когда крошка этого перца попала мне на язык, я полдня ходила с разину тым ртом — там пылал пожар вселенский! А сегодня я откусывала громадный кусок и с наслаждением следила, как жидкое пламя затапливает меня изнутри...

Вообще ПАКОДА — это разные овощи, жаренные во фритюре. В семь вечера на дорогу выходил пожилой индус, выносил громадную жаровню, и при свете немилосердно коптящей керосиновой лампы готовил угощение. Лук, капустка, картошка, чили, но мы со Скрипкой оценили ба-нана-пакоду! Зеленые незрелые бананы режутся наискось на полусантиметровые по толщине дольки и жарятся, как все остальное. На вкус получается как чебурек с каким-то непонятным нежнейшим мяском, типа юного цыпленка — вкуснота страшная — просто смерть фигуре! Старик, как родное дитя, полюбил Скрипку, заказывающую у него ежевечерне по двадцать банановых пакод! Теперь дедушке обеспечена безбедная старость, хотя на наши деньги каждый такой пирожок стоит полтора рубля.

А Кошка и Ксеня наворачивали чили-пакоду, чмокая и облизываясь, как будто это эскимо на палочке.

Только печальный Пончик, патриотический живот которого так и не принял индийских разносолов, грустил о родной картошечке-селедочке, запивая свою печаль индийским ромом...

Надо сказать, что грустить с ним было очень весело, и мы собирались каждый вечер на нашей кухне в гестхаусе в Ауровиле и грустили с удовольствием!

И это прошла всего неделя! А у нас впереди еще три!

Мы проедем все побережье Индии. Сначала спустимся в Каньякумари — самую южную точку, где сливаются Индийский океан и Аравийский залив, а потом будем подниматься на север по западному берегу, разглядывая и восхищаясь этой многоликой страной и ее красотами. И будут фантастические четыре дня в Гоа — рай человеческий, и потом святой Пушкар — не город, а молитва, и я буду учиться делать диджериду у самого потрясающего мастера, и фантастически красивая дорога через весь почти Раджастан на джипах, и еще столько всего!

Но пока мы барахтаемся в океане, у рыбацкой деревушки роемся в песке, отыскивая невероятные раковины, вдыхаем в себя Индию, впитываем солнце и радуемся жизни, как дети...





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...