Главная Обратная связь

Дисциплины:






Воскресенье, 15 июня 1958 года. 12 страница



 

 

В установленный час зазвонил будильник, вырвав меня из сна без сновидений во мглу небывалой печали. Я лежала в постели – я раньше никогда так не поступала, всегда вставала, если уж проснулась, – и прислушивалась к пению птиц за окном, испытывая необъяснимое чувство потери. Более сильное, чем после смерти матери. Я лежала так минут пятнадцать, может двадцать, размышляя над тем, удастся ли мне сегодня вообще вылезти из постели. Хоть к концу дня.

Но я таки встала – старые привычки тяжело менять – и сошла вниз, понимая, что что-то изменилось, что-то не так, но не понимая, что именно. Потом поняла. В доме царила тишина.

Клетка с совятами, как обычно, находилась на кухонной стойке. Крышка лежала рядом, а не на клетке, как должно быть. Оттуда не доносилось ни звука. Последние десять дней я просыпалась от писка голодных совят. Этим утром они молчали. Я оглянулась на заднюю дверь. Засовы, которые я установила минувшим вечером, были задвинуты. Я подошла к входной двери. Заперта на замок и задвижку. Я вернулась в кухню, не желая смотреть, что с совятами, но все-таки сделала шаг вперед и бросила взгляд через край клетки.

Я испытала облегчение, когда увидела, что клетка пуста. Шагнула назад, оглядела кухню в поисках того, что могло бы послужить насестом, как будто совята научились летать раньше времени, но их нигде не было. Я быстро обошла весь дом. Все двери и окна закрыты и заперты изнутри.

Кто, черт возьми, украл совят? И как ему это удалось? Когда я ложилась спать, совята были в своей клетке, так же как и в три часа ночи – именно тогда я вставала их кормить. Все окна и двери в моем доме заперты. Однако кто-то пробрался внутрь, причем второй раз. Я, честно признаться, совершенно не верю в привидения. Но этой ночью исчезли мои совята!

 

Разумеется, я сообщила об их исчезновении в полицию, но служащий, принявший мой звонок, хотя и был предельно вежлив, явно не придал никакого значения этому происшествию. Полицейские без энтузиазма восприняли перспективу расследовать второй случай «проникновения, которого не было».

Мэту я звонить не стала. Не нужно быть психологом, чтобы понять: состояние депрессии, охватившее меня, когда я проснулась, было связано именно с ним. Время, проведенное с Мэтом Хоаром, причем при довольно странных обстоятельствах, сопутствующих каждой нашей встрече, не пошло мне на пользу.

 

Приток новых пациентов задержал меня на работе до начала восьмого вечера. Когда я освободилась, сразу поехала к дому Виолетты. Я уже заезжала к ней по пути на работу, чтобы проведать ее и Бенни. Виолетта ничего не помнила о нашей вчерашней встрече, но приняла меня весьма радушно и радовалась, когда я хлопотала возле Бенни. Я привезла ей свежего хлеба, сославшись на то, что купила себе слишком много. Напоила ее чаем и разожгла камин.



Я напомнила ей, что она не должна водить Бенни гулять, и, более не полагаясь на ее память, прикрепила короткую инструкцию к входной двери. Пообещала приехать вечером с лекарствами и уехала, оставив Виолетту коротать печальный холодный день.

И вот я снова ехала к ней. У меня с собой было лекарство, способное вылечить хроническую сердечную недостаточность, которой страдал Бенни. Я купила также необычайно дорогой корм для старых собак и кое-что из диетических продуктов. Я почти наверняка тратила деньги впустую, но ощущала потребность сделать хоть что-нибудь для этого бедного маленького пса и его хозяйки.

Я постучала в дверь и удивилась, но приятно удивилась, увидев на пороге Салли – мою соседку, местную сиделку, которая делает самые вкусные бутерброды с беконом.

– Привет, входи, – пригласила она меня и пошла вперед по узкому коридору. – Виолетта рассказывала о тебе. А ты становишься популярной! Виолетта говорила, что должна тебе что-то рассказать.

– Она меня помнит?

– Да, у нее случаются провалы в памяти, но каждый раз не знаешь, что тебя ждет.

При моем появлении Виолетта попыталась встать, но на это у нее ушли последние силы. Я замахала рукой, чтобы она не беспокоилась, и наклонилась к Бенни. Пес лежал на коврике и тяжело дышал.

– Как он сегодня, Виолетта? – поинтересовалась я.

– Кажется лучше, немного лучше.

Она сказала это с оптимизмом, не в полной мере отражающим истинное положение вещей. Бенни все еще был очень болен. Мне не понадобилось много времени, чтобы сделать ему очередной укол. Я взяла его миску, намереваясь отнести ее к раковине, чтобы помыть, прежде чем пытаться накормить пса.

– Вы ошиблись, дорогая, – сказала Виолетта, протягивая ко мне руку, когда я вернулась в комнату. – Уолтер не умер. Я сегодня вспомнила, но вы уже уехали. Его просто забрали в больницу сделать пару анализов. Он скоро вернется домой. Он сам мне говорил.

Я поставила миску Бенни на место и позволила Виолетте взять себя за руку, а сама стала поглаживать ее руки. У нее была мягкая кожа, как у младенца, только дряблая, а под ней – одни кости.

– Виолетта, мне очень жаль, но…

Я замолчала и посмотрела на Салли. Она сейчас справилась бы явно лучше меня. Моя парафия – страждущие, больные животные.

Салли бросила быстрый взгляд на Виолетту, но не нашлась что сказать.

– Ну, признаться… – начала она и замолчала.

Виолетта повернулась к ней.

– Уж ты-то должна знать, дорогая. Должна была видеть его в больнице.

– Виолетта, Уолтер больше не в больнице, – произнесла Салли. Она смотрела на меня. – К сожалению, мы не знаем, где он.

Я удивленно приподняла брови, потом посмотрела на Виолетту, не решаясь, как и Салли, на откровенное признание.

– Девочки, я ведь не вчера родилась, – заявила Виолетта. – Меня трудно испугать.

Салли улыбнулась – она приняла решение.

– Я кое-что разузнала сегодня, – сообщила она, переводя взгляд с меня на Виолетту. – Уолтер действительно поступил в больницу двадцать восьмого августа минувшего года. Я даже могу сказать, в какой палате он лежал, какие лекарства принимал, хотя и не должна этого говорить. Он неспешно, но уверенно шел на поправку. До шестого сентября.

– А что произошло шестого сентября? – спросила я.

Сидя между нами, Виолетта выказала такой же живой интерес, как и я. Ее глаза оказались голубее, чем я думала.

– Никто толком не знает, – ответила Салли. – На прошлой неделе в больнице зависли компьютеры, система не работала целый час. Пропала куча данных, включая и сведения о всех престарелых пациентах с начала сентября и до конца месяца. Разумеется, данные восстановят, в больнице дублируют записи, но хранятся они отдельно. Мне сказали, что нет никакой спешки, восстанавливать их не торопятся. Могут пройти недели, прежде чем мы узнаем правду.

– Неужели его никто не помнит? – удивилась я. – Никто из персонала?

– Никто. Таких мне найти не удалось. За последние полгода сменилось много временных сотрудников, а медсестер, которые ухаживали за ним, перевели. Времени поспрашивать у меня было в обрез.

– А как же журнал учета в приемном отделении? – напомнила я. – Разве туда не вносят запись о том, что пациент умер в больнице?

– Это я успела проверить. Просмотрела с июня до конца года. Нашла запись о смерти Эделины восемнадцатого ноября. И все. Никакого упоминания о том, что Уолтер умер. Пока мы не посмотрим в больничных документах, нам следует принять версию Виолетты. Уолтер не умер.

У меня на языке вертелся вопрос. Если он не умер, где же он, черт возьми?

– Мне сама Эделина сообщила, что Уолтер умер, – сопротивлялась я, не в состоянии в это поверить. – То же она сказала и священнику. И соседям. Зачем ей было так поступать, если это неправда?

– Эделине соврать – раз плюнуть, – ответила Виолетта другим голосом, более молодым (и значительно менее приятным).

Мы с Салли переглянулись.

– У Уолтера были братья, – сказала я, отгоняя от себя мысль, что в мой дом – дважды! – проникал Уолтер. Я повернулась к Виолетте. – Вы же рассказывали мне о них вчера вечером, так? Я просто не поняла. Были еще Гарри, Арчи и Сол.

– И Альфред, – добавила Виолетта. Ее тщедушное тельце задрожало. – Вот уж кто был странным! Я всегда старалась держаться от него подальше.

Мы с Салли, не сговариваясь, посмотрели друг на друга, потом на Виолетту.

– А кто такой Альфред? – спросила я.

Виолетта переводила взгляд с меня на Салли.

– Самый младший, – сказала она и добавила, постучав по своей голове: – Он был не в своем уме. Он жил с Уолтером и Эделиной, в их части дома. Поговаривали, что о нем заботилась Эделина. Он не разговаривал. Издавал лишь стоны и мычание. Ах да, змеи! Не спрашивайте меня почему, но Альфред всегда умел обращаться со змеями.

 

 

Виолетта опять содрогнулась.

– Терпеть их не могу, – заявила она. – Ужасные скользкие твари.

Я не могла усидеть на стуле, и одного взгляда на Салли было достаточно, чтобы понять – она находится в таком же состоянии.

– Пятеро братьев Уитчер, – тихонько произнесла я.

– И все жили в маленьком покосившемся доме, – так же тихо добавила Салли.

– Вы говорили, он был… не в себе?

Я не отрывала взгляда от Виолетты, желая только одного: чтобы сейчас память не изменила ей. Она не сводила с меня глаз, и мне показалось, что какой-то огонек мелькнул в их синей глубине. Она что-то знала. Быстрый взгляд на Салли, потом опять на меня. И тем не менее она не решалась об этом говорить.

– Вчера вечером я видела фотографию, – начала я, пытаясь ненавязчиво подтолкнуть ее к продолжению рассказа, – Газетную вырезку. Снимок команды по крикету. Я видела Уолтера, Гарри, Сола и Арчи, но не помню…

Виолетта попыталась встать. Не удержалась на ногах, и Салли поспешила ей на помощь. Поднявшись с кресла, Виолетта медленно подошла к буфету и открыла второй из четырех ящиков. Она достала нечто, напоминающее старый альбом для вырезок, и начала листать его. Когда нашла то, что искала, с помощью Салли вернулась назад. Обе женщины уселись, и альбом, открытый на нужной странице, Виолетта передала нам с Салли.

– Вот этот? – спросила Виолетта.

– Да, – подтвердила я, глядя на такую же газетную вырезку, какую видела минувшей ночью в доме Уитчеров.

Вновь пробежала глазами по перечню имен. Внимательно рассмотрела Джима Баклера, мужа Виолетты, хотя в то время, когда был сделан снимок, они еще не поженились. Высокий угловатый юноша в заднем ряду казался совсем мальчишкой. Я решила, что у него светлые, рыжеватые волосы и веснушки, хотя наверняка утверждать так было нельзя, глядя на черно-белый снимок. Тем временем Салли делала именно то, что и я минувшей ночью: сопоставляла имена братьев Уитчер с лицами на фото.

– Нет здесь никакого Альфреда, – пробормотала она. – Арчи довольно привлекательный, верно? Кого-то он мне напоминает. Не могу сказать точно… У него была семья?

– Кажется, он уехал за границу. А кто эти женщины? – спросила я у Виолетты.

– Моя подруга Руби и я, – ответила она. – И Эделина. Хотя Эделина нечасто помогала в кафе. Просто приходила поболтать с парнями.

Глядя на трех женщин, любой мог легко определить, кто из них кто. В молодости Виолетта была невысокой стройной девушкой, довольно привлекательной, но ее красота была неброской. Ее подруга Руби была крупнее, обычной внешности, а вот Эделина с легкостью затмевала обеих этих молодых женщин. На полголовы выше подруг, она носила узкие укороченные брюки – кажется, такие называли велосипедными. У нее была точеная фигурка кинозвезды пятидесятых, а обтягивающая блуза с глубоким декольте ничего не скрывала.

– Руби – это та подруга, которая была в церкви в вечер пожара? – спросила я – меня осенила догадка.

Виолетта опять занервничала.

– Я мало что знаю об этом. Отец не хотел, чтобы я посещала эту церковь, после того как приехал новый священник. Но я кое-что слышала от Руби. И от Джима. Он тоже ходил в церковь, пока…

– Пока не случился пожар? – предположила я.

Виолетта кивнула.

– Какой пожар? – вмешалась, к моему неудовольствию, в разговор Салли.

– Меня там не было! – заявила Виолетта, явно нервничая.

– Знаю, знаю, вы мне уже говорили. Значит, вы знали Альфреда? Насколько он был неадекватен?

Виолетта помолчала минуту, другую. Я уже потеряла надежду, как вдруг она обвела взглядом комнату, будто вошел кто-то, невидимый и неслышимый нами. Я поборола искушение сделать то же самое. Потом…

– Говорили, что он одержим, – прошептала она.

Салли негромко засмеялась и откинулась на спинку кресла. Я же явственно ощутила, как мне в затылок упирается что-то холодное.

– Демонами? – уточнила я.

Виолетта кивнула.

– Клара, перестань! – запротестовала Салли.

Я подняла руку.

– Католическая церковь провела приблизительно две сотни обрядов изгнания дьявола, – произнесла я. – Даже среди служителей англиканской церкви были специально обученные люди для проведения такого рода обрядов. – Я взглянула на Виолетту. – В демонов я не верю, – призналась я и добавила, потому что мне не понравилось испуганное лицо Виолетты: – Уверена, вы тоже. Но я знаю людей, которые верят. Пятьдесят лет назад люди были более суеверны. Согласны?

Не обращая внимания на Салли, Виолетта наклонилась ко мне.

– Говорили, что это демон сделал его таким.

– Вы имеете в виду, глухонемым?

– Не только. Временами он просто… просто сходил с ума. Мы слышали его вопли и крики. Но ни одного внятно произнесенного слова. Лишь эти ужасные звуки. Он швырял вещи, ломал их. В общем, сходил с ума.

– А кто о нем заботился, когда он так себя вел? – спросила Салли, насторожившись.

– Уолтер и остальные братья, – ответила Виолетта. Она опустила глаза, потом опять подняла, но смотрела мимо меня. – Мы, бывало, подходили к дому, когда у него случались приступы. Даже в конце сада были слышны его крики.

Опять взмах ресниц.

– Я знаю, что не следовало так делать, но мы были молоды. Ни о чем не думали.

– Понимаю, – сказала я.

– А после этого у Уолтера или у кого-то из братьев был такой вид, как будто они дрались. Подбитые глаза, синяки. И дело было не только в его буйстве. Он занимался и другими делами. Грязными делами.

Я взглянула на Салли. Она едва заметно вздрогнула. Теперь Виолетта явно чувствовала себя неловко. Я решила, что больше давить на нее смысла нет. Я прекрасно понимала, что такое «грязные дела».

– И что для него делали? Какую оказывали помощь? – спросила я, хотя мне было известно, что для людей, искренне полагающих, будто их ближний одержим дьяволом, существует лишь один выход.

– Честно говоря, не знаю. До меня доходили только слухи.

– Понимаю. И что вы слышали?

– Говорили, что они привязывают его ремнями и морят голодом. Целыми днями и даже неделями.

– Уверена, что это только слухи, – сказала Салли, которая, по-видимому, уже была сыта всеми этими ужасами.

Я взглянула на Салли, потом на Виолетту.

– Я могу понять, почему его связывали ремнями, особенно если учесть, что он буйствовал. Но зачем морить голодом? Чего этим можно добиться?

– Говорили, голод помогает молитвам, – ответила Виолетта. – Они тогда все заходили в дом, а иногда приводили его в церковь – преподобный отец и несколько прихожан. Ни один из них не ел, они целыми часами молились вместе с ним, пытаясь изгнать демона. Но, видимо, молитвы не помогали, потому что спустя несколько дней мы видели прихрамывающего Альфреда, такого же, как и раньше, но с синяками на лице и кровавыми следами ремней на запястьях.

– Это просто смешно, полная чушь! – Терпению Салли пришел конец. – Он был не одержим, а просто болен. Его надо было отправить в больницу.

– Знаю, дорогая, – согласилась Виолетта. – Они поступали неправильно. Но преподобный отец и другие – ведь они мужчины, к тому же намного старше меня. От них исходила такая уверенность! Что я одна могла сделать?

– Этого преподобного отца убить мало!

– Он умер во время пожара. Его могила на церковном погосте. Виолетта, это действительно очень важно. – Я наклонилась к старушке. – Вы можете сказать, где сейчас Альфред?

Виолетта вздохнула и покачала головой.

– Он умер, дорогая. Давным-давно. Кажется, говорили, что утонул. В реке. Я испытала огромное облегчение, когда узнала об этом. Это стало облегчением для всех нас, но прежде всего для него самого. Несчастный человек!

Я почувствовала себя так, как будто из меня выпустили весь воздух. Только-только возник главный подозреваемый, вдруг раз – и нет его. Внезапно вспомнив, что уже поздно, я взглянула на часы. Даже если я буду гнать как бешеная, все равно опоздаю. Я извинилась перед Виолеттой и пообещала заглянуть к ним с Бенни завтра. Салли проводила меня до двери.

– Мэт рассказал мне о твоей маме, Клара. Прими мои соболезнования. Надеюсь, что смерть не забрала ее внезапно.

– Спасибо, – пробормотала я. – Она долго болела.

Отлично. Только-только мне удалось отвадить Салли, как она нашла предлог видеться со мной. Она будет заходить в гости, чтобы справиться, как я, потом последуют приглашения на ужин, в надежде что я поделюсь с ней сокровенным. Сколько таких Салли я перевидала! И, словно в подтверждение моих догадок, она предложила:

– Может, позже заскочишь, чего-нибудь перекусим?

– Очень мило с твоей стороны, – пробормотала я, толкая дверь. – Но сегодня я вернусь очень поздно.

Я открыла дверь, вышла на улицу, уверенно зашагала к машине и села в нее, ни разу не оглянувшись. Уже отъезжая, я почувствовала секундное сожаление за свою грубость. Салли не заслужила такого обращения. Но, может, раз уж так получилось, оно и к лучшему.

Кроме того, я должна была кое с кем встретиться, чтобы поговорить о змеях, меня ждали.

 

 

Мой автомобиль свернул за угол и стал спускаться по дороге, ведущей к Лайм-Риджис. На часах еще не было девяти, а солнце уже покатилось за горизонт. Я выехала из города, доехала почти до самого берега моря и остановилась, чтобы свериться с картой. Должно быть, я слишком резко затормозила, потому что небольшой серебристый «хэтчбек» чуть ли не врезался в мою машину сзади. Я обернулась, чтобы извиниться, но водитель «хэтчбека» газанул и пулей промчался мимо меня по холму. Пообещав себе быть более внимательной на дороге, я поехала дальше и повернула направо. В конце дороги общего пользования мне пришлось выйти из машины, чтобы поднять старый деревянный шлагбаум. Дальше мне пришлось ехать по частной дороге, больше напоминавшей проселочную. Теперь я находилась в Лайм-Андерклиффе – это национальный заповедник, здесь растут редкие виды орхидей, водятся насекомые, которых на Британских островах больше нигде не встретишь, и обитает всемирно известный герпетолог и телезвезда Шон Норт.

Я доехала до конца дороги и припарковалась у знакомого «лендровера», разбитого и грязного. Выбралась из машины, взяла под мышку тонкий легкий пакет и направилась к одноэтажному коттеджу с деревянными рамами, который уютно расположился среди молодых ясеней. Он был окрашен в голубой цвет и походил на пляжный домик. Я уже не один раз видела этот дом и гадала, кто может жить в таком месте, но мне и в голову не могло прийти, чье это жилище.

Когда я подходила к входной двери, от волнения у меня в животе словно кузнечики копошились. Стучать не потребовалось.

На приколотой к двери записке значилось: «К., ты опоздала!!! Пошел проверить гнездо. Если таки приедешь, подожди. Я скоро, Ш.».

На секунду у меня возникло желание оставить пакет на пороге и перезвонить ему утром. Неделю назад я бы так и поступила – даже несмотря на данное обещание не выпускать пакет из виду. Но я не спешила домой в поселок, кишащий змеями и тайнами.

Поэтому я вернулась на извилистую тропинку, идущую вдоль берега, и стала углубляться в Андерклифф, ожидая, когда морской бриз зашуршит верхушками деревьев. И когда это случится, по траве будут кружить крошечные световые блики, как будто чья-то огромная рука разбрасывает по земле золотые монеты.

Очертания побережья Лайм-Андерклиффа формировались в течение нескольких веков – его определяли оползни, явление отнюдь не редкое в этих местах. Они и сейчас меняются.

Самый мощный оползень за последние годы, который и завершил формирование Андерклиффа, каким мы его знаем, случился на Рождество 1839 года. За два дня приблизительно шесть с половиной гектаров земли, включая пашни и посадки капусты, а также восемь миллионов тонн горной породы, откололись от утеса и соскользнули в море, образовав пропасть глубиной сорок метров, протянувшуюся более чем на полтора километра. С тех пор крутые склоны утеса постепенно разрушались под воздействием погодных условий и менее значительных оползней. И все же они были густо покрыты растительностью, так что напоминали настоящие джунгли.

На протяжении многих лет геологи, ботаники и палеонтологи находили в Андерклиффе источник вдохновения, равно как и я. Я восторгалась тем, как столетия разрушений в результате создали место, где царил покой, но где за красотой скрывалась настоящая опасность. «Не стоит недооценивать Андерклифф», – говаривал мой отец каждый раз, когда мы выбирались сюда на прогулку. Всего в паре километров от города можно было легко заблудиться – и в результате стать жертвой несчастного случая, не заметив одну из скрытых трещин или расселин. Поиски пропавшего могли занять несколько дней.

Я опустилась на деревянную скамью. Солнце уже готово было скрыться за горизонтом, но хотело напомнить о себе: яркие солнечные лучи падали на поверхность океана, превращая ее в танцующую, сверкающую серебристо-белую массу.

Я сидела, вглядываясь в заоблачную даль, и размышляла: как я поступлю, когда узнаю наконец о происхождении змеиной кожи, лежащей в коричневом пакете у меня под мышкой? А никак – единственно разумный ответ. Я простой ветеринар. Я лечу диких животных – кроликов и ежей. Хотя…

Старик, которого я уже дважды видела, сильно походил на Уолтера Уитчера. А у того было четверо братьев. Я не сомневалась: все, что происходило в нашем поселке, было как-то связано с Уитчерами и их домом. Могла ли я узнать об их судьбе? Двое из пятерых умерли: Гарри покоился на церковном кладбище, а Альфред давно утонул. Остаются Уолтер, Арчи и Сол.

Арчи уехал в Америку. Его практически невозможно найти, даже если он еще жив. А что касается Сола, то его изгнали из поселка. Должно быть, он совершил нечто ужасное. А плохое, как правило, люди не забывают.

Я могла бы полистать старые газеты. Обычно о преступлениях пишут в газетах, и пятьдесят лет назад писали. Может, из газет удастся узнать, что сделал Сол и куда он уехал. Можно начать с пожара в церкви и плясать оттуда.

А как же Уолтер? Предположим, он не умер (и не прячется в своем старом доме), но где-то же он должен обитать! Смогу ли я достать перечень домов престарелых в нашем округе и проверить, нет ли его там? Если Уолтеру в больнице была оказана квалифицированная помощь, но он все еще не в состоянии вернуться домой, в таком случае логично предположить, что его поместили в приют или дом престарелых. Я могу узнать, так ли это, воспользовавшись телефоном.

Пролистать подшивки газет, сделать несколько телефонных звонков – это мне по силам, разве нет?

День клонился к закату. На востоке стали собираться облака. Они впитывали последние лучики солнца, создавая поистине захватывающую палитру цветов, – правда, это явление не редкость в нашей части света. Люди часто ругают угрюмое британское небо, но без наших туч не было бы наших закатов. За все надо платить.

За моей спиной хрустнула ветка. Несколько секунд я слышала только шум ветра, играющего молодой листвой, потом уловила едва различимое шуршание высокой травы.

Солнце опустилось еще ниже – пройдет несколько минут, и оно будет опускаться уже над другими берегами. Свет его был все еще горяч, а блестящая золотистая дорожка, идущая по волнам ко мне, казалась приглашением в другой, волшебный мир. На мгновение мне почудилось, что этот мир меня затягивает.

– Простите за опоздание, – извинилась я, глядя в ту точку на горизонте, где начиналась – а может, заканчивалась – золотая дорожка.

Мужчина за моей спиной засмеялся.

– А вот и я, скользящий в сгущающихся сумерках, словно тень.

– Услышала ваши шаги две минуты назад, – сказала я, не оборачиваясь. – Повсюду много сухих веток. Следует избегать их, если хотите двигаться бесшумно.

Он не ответил. «Молодчина, Клара! – мысленно похвалила я себя. – Этот мужчина известен своей способностью выслеживать редких животных, а ты пытаешься научить его бесшумно передвигаться по лесу. Ты что, забыла, что пришла сюда за помощью?»

– В красивом месте вы живете, – сказала я примирительно.

– Я влюбился в Андерклифф еще мальчишкой, – откликнулся он. – Я проводил здесь почти все свободное время. Здесь я поймал свою первую змею.

– Гадюку? – поинтересовалась я.

Рано же он начал возиться с ядовитыми змеями!

– Медяницу, – признался он. – Целых две недели я думал, что моя домашняя любимица – настоящая змея.

Он обошел скамью, а я, так и не поднимая глаз, подвинулась влево, чтобы он мог сесть справа от меня. С моей привлекательной стороны.

– Спасибо за… – начала я.

– Хорошо… – одновременно со мной заговорил он.

Я подняла глаза, увидела блеск ярких карих глаз и тут же опустила взгляд.

– Может, войдем в дом, выпьем чего-нибудь? – предложил он через секунду.

Господи, нет! Я почувствовала, как от одной мысли остаться наедине с мужчиной у меня задрожали руки. Наедине в его доме.

– Мне и правда нужно возвращаться, – выдавила я, чувствуя, как холодно, даже грубо звучит мой голос, но не в состоянии ничего с этим поделать. – Я бы послала вам это с курьером, если бы не обещала, что глаз с нее не спущу.

Теперь я говорила много и сбивчиво, а Шон Норт не приходил мне на помощь. Краем глаза я могла видеть лишь его сапоги, джинсы и краешек рубахи. Значительно чище, но в остальном – точная копия того, во что он был одет в день нашего знакомства. Я чувствовала на себе его взгляд. И знала, что выгляжу полной дурой. Я рискнула повернуться к нему вполоборота и встретиться с ним взглядом.

– Привет, – сказал он.

Я почувствовала, как краснею. Мне стоило большого труда вновь не отвести взгляд. Похоже, я вела себя, как подросток, которого познакомили с любимой рок-звездой. Я вытащила из-под подмышки пакет и передала его Норту. Он на секунду замешкался, потом взял его. Раскрыл и заглянул внутрь.

– Где ты это нашла? – спросил он, вытаскивая кожу и поднимая ее, чтобы рассмотреть на свет.

– В одном старом доме в нашем поселке, – ответила я. – Ее длина 125 сантиметров. Я измеряла три раза, чтобы не ошибиться. Интересно, могут ли…

– Нет.

– Что – нет? Это не кожа тайпана?

– Это не кожа нашего тайпана. Наша подружка – кстати, я называю ее Кларой, ты не против? – длиной всего 117 сантиметров. Помнишь, Роджер измерял ее при тебе? Значит, либо она уменьшилась в размерах – но такого я никогда раньше не встречал, – либо это не ее кожа.

Солнце скрылось за горизонтом, на поверхности океана осталось лишь золотое пятно. Оно на глазах становилось все меньше и меньше, таяло, как и моя слабая надежда на то, что на свободе не «разгуливает» еще один невероятно опасный убийца. Я была совершенно уверена, что Шон не сводит с меня глаз.

– Я была бы очень рада, если бы вы заверили меня, что это кожа другой змеи, – наконец произнесла я. – Какой-нибудь безобидной. А еще лучше, что ей уже несколько лет.

– Кожа сброшена совсем недавно. А если ты обнаружила ее в старом доме, то, скорее всего, на днях. Если бы она там пролежала какое-то время, ее бы уже съели.

Он был прав. Я почувствовала, как устала, похоже, этот разговор истощал мои силы.

– Я не могу так, на глазок, и при таком освещении определить, принадлежит ли эта кожа тайпану. Необходимо тщательно рассмотреть ее. А это займет какое-то время. Сейчас я могу сказать только, что кожа может принадлежать тайпану. Если ты не можешь ее оставить, возвращайся, когда у тебя будет больше времени.

– Нет-нет. Разумеется, я оставлю ее. Буду вам премного благодарна, если вы рассмотрите ее повнимательнее.

Мы еще немного посидели, наблюдая, как последний золотой луч дрогнул и скрылся за горизонтом. Меня всегда трогали закаты, но в этот момент меня охватила невыразимая печаль.

– Как тайпан мог выжить в таком климате? Сколько он может еще протянуть, представляя собой опасность для окружающих? – спросила я.

Шон и сам над этим размышлял.

– Думаю, недолго, – в конце концов ответил он. – Я бы предположил, что убежавший тропический тайпан через двадцать четыре часа впадет в спячку и уже не проснется. И перед тем, как заснуть, у него не будет ни сил, ни желания поохотиться. Слишком холодно.

– Значит, даже если в окрестностях поселка и появился еще один тайпан, нам не стоит беспокоиться?

– Хотел бы я иметь основания так говорить.

– Но…

– Эта весна была намного теплее обычного. Змея может прожить несколько дней. Но даже спящая, замерзшая змея будет защищаться. Она все равно опасна.

Мы помолчали, а я старалась не представлять маленькие пухленькие ножки, бегущие по травке, крошечную пяточку, которая может наступить на спящую, но смертельно опасную змею.

Мне на плечо легла теплая рука, сустав мизинца коснулся моей шеи, а другой рукой Шон указывал на мыс, видневшийся километрах в двух на восток.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...