Главная Обратная связь

Дисциплины:






Э. Г. КАРМИНЕС Р. ХАКФЕЛЬД



В 1994 г. отмечали (без лишнего шума) пятьдесят лет с начала новой эпохи в исследовании политического поведения. Мы считаем 1944 год началом ново­го этапа, потому что в тот год П. Лазарсфельд и его коллеги из отделения прикладных социальных исследований Колумбийского университета опубли­ковали первое академическое исследование выборов, где основное внимание уделялось отдельным избирателям. Их исследование, проведенное по мате­риалам президентской кампании 1940 г. в Эльмире (штат Нью-Йорк), было в чем-то достаточно примитивным, но в чем-то — весьма передовым. Кроме того, оно на долгое время определило парадигму исследования политическо­го поведения, о чем подробнее будет сказано ниже. Однако фундаменталь­ное значение этого исследования для современной эпохи состоит в том, что оно было сфокусировано на избирателе как таковом. Впоследствии это изме­нило такие области исследования, как гражданство и демократическая по­литика.

Социологи из Колумбийского университета были не единственными, кто обратил тогда внимание на отдельных граждан. Два другие направления, изуча­ющие демократическую политику с точки зрения отдельных избирателей, за­родились в послевоенный период. Серийное исследование американских нацио­нальных выборов и работа Э. Кемпбелла, Ф. Конверса, У. Миллера и Д. Стоукса (Campbell et at., 1960) имели точкой отсчета выборы 1948 г. Начало эконо­мических теорий демократии, пожалуй, было положено значительной рабо­той Э. Даунса (Downs, 1957). Все это вместе привело к образованию трех исследовательских школ: политической социологии, берущей начало в рабо­тах отделения прикладных социальных исследований Колумбийского уни-зерситета, социальной психологии, возникшей в исследовательском центре Мичиганского университета, и политэкономической школы, которая стала применять понятия рациональности и личного интереса при изучении пове­дения граждан.

Определяя отдельные школы и сосредоточиваясь на их различиях, мы рис­куем не увидеть общего, как говорится, за деревьями не увидеть леса. Цель этой главы состоит в том, чтобы показать, как каждая из трех традиций бросает вызов теории демократии. Каждая из них значительно преуспела в своей аргументации против этой теории, но в то же время они сблизились между собой по вопросу о месте граждан в демократической политике. Дей­ствительно, можно сказать, что все вместе они создали новую эмпирическую модель демократического гражданина, а следовательно, и новое понимание демократической политики. Однако это вовсе не означает, что важные разли­чия исчезли — освещению этой проблемы будет посвящена значительная часть главы. Особое внимание будет обращено на революцию, которую эти три школы произвели в изучении электоральной политики, на общие интеллек­туальные проблемы, интересующие их, и на то сближение, которое было достигнуто в ходе их развития.



Каково происхождение общности этих школ? Наиболее важно то, что все три школы отличает интерес к отдельному избирателю, что до сих пор остает­ся характерным для любого исследования политического поведения. Кроме того, каждая из них ставит вопрос, хотя и по-разному, о способности отдель­ных граждан действовать в условиях демократической политики, таким обра­зом, бросая вызов теории демократии. На самом деле, не будет преувеличени­ем сказать, что в области политического поведения этот вопрос был одним из важнейших на протяжении последних пятидесяти лет. Политические соци­ологи были вынуждены что-то противопоставить социальному детерминизму, противоречащему модели независимого гражданина. Политические психологи оказались в вакууме политических знаний относительно типичного граждани­на, в то время как теории демократии исходили из предположения, что его поведение зависит от решений проницательных и политически грамотных граж­дан. Политэкономы оказались, возможно, перед самой большой загадкой граж­данства: зачем рационально мыслящий индивид станет выполнять гражданс­кие обязанности, если его индивидуальный вклад, похоже, весьма незначи­телен и не важен?

В то же время каждая школа подвергает сомнению возможности отдельных граждан, а следовательно, и потенциал демократической политики в целом; три школы оказываются очень близкими в своих ответах на этот вопрос. Каж­дой из них в конце концов удалось достичь своего рода примирения между реальными гражданами и идеальными требованиями демократической поли­тики. На пути к этому примирению возникла новая модель гражданства, во многом общая для всех трех школ. Еще одним сближающим эти школы мо­ментом стало понимание гражданина как существа целенаправленного и инст­рументально мотивированного.

Тип целеустремленного, инструментально мотивированного гражданина, безусловно, воплощен в политэкономической традиции. Однако наиболее су­щественно то, что такое понимание гражданина и эта теоретическая традиция бросили серьезный вызов исследованиям политического поведения. Другими словами, политэкономическая традиция вдохновила как политическую соци­ологию, так и политическую психологию на пересмотр своих основных поло­жений относительно целеустремленных граждан и их поведения.

Глава начинается с краткого описания положений политэкономической школы. Затем будет показано, что, хотя модель демократического гражданства неминуемо вела в тупик, она же вызвала и возрождение интереса к изучению

целеустремленного, инструментально мотивированного гражданина в более общих исследованиях политического поведения. Авторы главы не ставили пе­ред собой цели рассказать обо всех исследованиях в области политического поведения, но выделить те динамичные направления, которые иллюстрируют новый взгляд на демократическое гражданство.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...