Главная Обратная связь

Дисциплины:






Приговор над изменниками Родины приведен в исполнение 2 страница



Я видел, как после автоматной очереди некоторые женщины, шатаясь и размахивая беспомощно руками, с душераздирающими криками шли навстречу стоявшим немцам. В это время немцы их расстреливали из пистолетов...

Обезумевшие от страха и горя матери, прижимая к груди детей, со страшными воплями бегали по поляне, ища спасения.

Гестаповцы вырывали у них детей, хватали их за ноги или за руки и швыряли живыми в яму, а когда матери бежали за ними к яме, то их расстреливали».

(т.3 л.д.162–163).

 

Подтверждая факты массового расстрела советских людей в лесопарке, свидетель Даниленко показала:

 

«В конце января 1943 года на этом же месте немцы в течение двух дней опять расстреливали советских граждан. В эти страшные два дня в лесу была слышна стрельба и невероятные крики людей, слышны были, мужские, женские и детские голоса.

Весной 1943 года, когда снег растаял и земля, которой были засыпаны ямы, осела, я вместе с другими жителями ходила засыпать ямы. Когда я пришла к месту, где были расстреляны наши советские граждане, то увидела, что обе ямы были набиты трупами расстрелянных. Из‑под небольшого слоя земли были видны торчащие голые человеческие руки и ноги».

(т.3 л.д.152).

 

 

III.

Международные правовые нормы запрещают жестокое обращение с военнопленными.

Военнопленные – раненые и больные, согласно этим международным положениям, должны пользоваться защитой со стороны воюющего, во власти которого они окажутся.

Однако, попирая всякие международные правовые нормы, германо‑фашистские головорезы систематически уничтожали и уничтожают советских раненых военнопленных.

Более того, в лагери военнопленных германское военное командование помещает мирных советских граждан, захваченных на временно оккупированной территории Советского Союза, рассматривая их, как военнопленных.

Так, свидетель фельдфебель германской армии Янчи Гейнц, сотрудник при офицере контрразведки в лагере военнопленных именуемом «Дулаг‑231», показал:

 

«Кроме советских военнослужащих, в германском лагере военнопленных «Дулаг‑231» находились также мирные граждане, захваченные на оккупированной территории Советского Союза и расцениваемые германским командованием, как военнопленные. Среди этих мирных жителей были старики, женщины и дети.

Мне известно, что пленники из мирного гражданского населения оккупированных германскими войсками советских областей были не только в нашем лагере, но и в других германских лагерях, именуемых официально лагерями для военнопленных.

Мирные советские граждане заключаются в лагери военнопленных под предлогом эвакуации населения, в других случаях под предлогом набора рабочей силы для отправки в Германию и, наконец, в целях изоляции нежелательного элемента, в том числе детей и подростков, как потенциальных бойцов антинемецких формирований».



(т.3 л.д.38–39).

 

С целью уничтожения советских военнопленных, больных, раненых и гражданского населения немцы создали невыносимые условия содержания больных и раненых в госпиталях, военнопленных и мирных граждан в лагерях. Их морили голодом, медицинской помощи не оказывали и чрезмерной скученностью и отсутствием элементарных санитарных условий вызывали среди них массовые эпидемические заболевания, приводящие к большой смертности.

Беспричинно и путем искусственного создания «материалов обвинений» немцы расстреливали и заживо сжигали раненых и военнопленных, предварительно учиняя над ними пытки и издевательства, вплоть до натравливания на них собак.

Все эти злодеяния немцев находят свое подтверждение в показаниях обвиняемых Рица, Лангхельда и свидетелей: немца Янчи Гойнца. профессора Каткова Е.С., врача Джинчвиладзе Г.3., медицинской сестры Сокольской В.А., Козловой М.А. и других, а также актами судебно‑медицинской экспертизы.

О нечеловеческих мучениях советских военнопленных и мирных граждан в германских лагерях дал показания и обвиняемый по настоящему делу капитан германской армии Лангхельд, являвшийся непосредственным участником всех этих убийств и издевательств.

Лангхельд показал:

 

«Зверства, которые чинили германские офицеры и солдаты и я в том числе над русскими людьми путем истребления, голодной смертью, физическими избиениями истощенных людей, расстрелами, травлей собаками и проч., соответствовали установкам германского правительства по отношению к русским людям...

По моему приказанию люди расстреливались неоднократно.

Так, например, в мае–июне 1942 года, в Дергачах, близ Харькова, по моему приказанию была расстреляна группа русских военнопленных, примерно в 20 человек, по обвинению в связи с местным населением... Я должен заявить, что обвинение в данном случае было спровоцировано, ибо в самом деле люди были просто истреблены за то, что они русские.

Другой случай расстрела группы русских офицеров был на сборно‑пересыльном пункте военнопленных осенью 1941 года.

Выбрав 10 русских средних офицеров, я приказал солдатам на глазах у всех военнопленных расстрелять их из автоматов.

Трупы расстрелянных были сброшены в заранее подготовленные ямы.

Как правило, русские не выдавали военных секретов, в связи с чем я избивал военнопленных палкой толщиной в 4–5 см., после чего допрашиваемых нередко из моего кабинета приходилось выносить. Избиения военнопленных практиковались во всех частях немецкой армии.

...На толпу измученных и голодных людей во время раздачи скудной пищи конвойные солдаты натравливали собак.

Собаки врывались в толпу, рвали в клочья одежду и тела пленных, сшибали отдельных из них на землю и таскали, терзая их, по земле. Некоторых растерзанных и полуживых военнопленных и гражданских лиц солдаты пристреливали и приказывали выбросить за ограду, чтобы не возиться с их лечением».

(т.2 л.д.194–195, 211).

 

В марте 1943 года немцы расстреляли и сожгли захваченных ими в плен 800 раненых бойцов и офицеров Красной Армии, находившихся на излечении в 1‑м армейском сортировочном госпитале 69‑й армии, размещавшемся в городе Харькове по улице Тринклера.

Описывая обстоятельства этого злодеяния немецко фашистских захватчиков, свидетели профессор Катков, врач Джинчвиладзе и медсестра Сокольская, работавшие в то время в госпитале, показали, что 13 марта 1943 года к госпиталю подъехали три автомашины с эсэсовцами дивизии «Адольф Гитлер», которые закрыли дверь, ведущую в 8‑й корпус, и бросили в него зажигательный снаряд. Корпус загорелся. Спасаясь от смерти, находившиеся в корпусе раненые выбрасывались из окон горящего здания, но здесь же расстреливались эсэсовцами из автоматов.

На другой день группа эсэсовцев в количестве 9‑ти человек вновь явилась в этот госпиталь и, выгнав из палаты медперсонал, расстреляла всех остальных раненых, находившихся в других корпусах госпиталя.

Свидетель Козлова Мария Александровна, муж которой был зверски убит во время этой кровавой расправы гитлеровцев, показала:

 

«Будучи в действующей Красной Армии, мой муж был ранен и помещен на излечение в 1‑й армейский госпиталь, находившийся в то время в городе Харькове.

15 марта я решила снести ему передачу. Подойдя к месту расположения госпиталя, я не могла сразу узнать, что это тот самый госпиталь, в котором находится на излечении мой муж.

Жуткая картина встала перед моими глазами, везде и всюду груды развалин, по всей территории валялись трупы сожженных и зверски замученных советских граждан. Видя чудовищные злодеяния, я, не помня себя, побежала к уцелевшему от огня 4‑му корпусу. Ужас охватил меня, когда я вошла в первую палату. Горы трупов, изуродованных до неузнаваемости, валялись в ней. В беспамятстве я подбежала к кровати мужа – она была пуста и залита кровью. При этом труп своего мужа, обезображенный и окровавленный, я увидела на полу валявшимся между кроватями. Голова была пробита, один глаз выколот, руки сломаны, из зияющих ран еще сочилась кровь».

(т.3 л.д.146–147).

 

Таким образом, материалами следствия – показаниями обвиняемых, свидетелей, а также актами судебно‑медицинской экспертизы установлено, что немецко‑фашистские захватчики за период временной оккупации города Харькова и Харьковской области умертвили в «газовых автомобилях» – «душегубках» и повесили, расстреляли и замучили в застенках гестапо свыше 30 000 советских граждан.

 

IV.

Таким образом является установленным, что всю полноту ответственности за массовые убийства и злодеяния, учиненные немецко‑фашистскими захватчиками в период временной оккупации города Харькова и Харьковской области, за пытки и массовое истребление мирных жителей, за расстрелы и умерщвление путем удушения окисью углерода, в специально оборудованных автомашинах «душегубках», за сожжение и другие виды уничтожения ни в чем не повинных советских людей, в том числе женщин, стариков и детей, несут руководители разбойничьего фашистского правительства Германии и верховного командования германской армии.

Установлено также, что в преступлениях, явившихся объектом расследования по настоящему делу и конкретно изложенных выше, принимали непосредственное участие нижеследующие командиры и начальники немецких воинских, полицейских и карательных организаций:

1. Командир дивизии СС – «Адольф Гитлер», обергруппенфюрер Дитрих;

2. Командир дивизии СС – «Мертвая голова», группенфюрер войск СС Симон;

3. Начальник Харьковской «зондеркоманды СД», штурмбаннфюрер Ханебиттер;

4. Начальник группы германской тайной полевой полиции города Харькова – комиссар полиции Кархан;

5. Начальник 560 группы ГФП при штабе 6‑й германской армии – комиссар полиции Мериц;

6. Зам. начальника группы германской тайной полевой полиции города Харькова – секретарь полиции Вульф.

Виновность всех вышеназванных лиц в совершенных ими преступных действиях полностью доказана произведенным расследованием, в силу чего все они подлежат уголовной ответственности за преступления, совершенные ими в отношении советских граждан на советской территории, в соответствии с уголовным законодательством Союза ССР.

Наряду с ними виновными во всех этих зверских злодеяниях являются участники преступления, привлеченные в качестве обвиняемых по настоящему делу сотрудники военных, полицейских, разведывательных и карательных органов немецкой армии – Рецлав Рейнгард, Риц Ганс, Лангхельд Вильгельм, а также их; пособник, изменник Родины Буланов Михаил.

Конкретная преступная деятельность названных лиц выразилась в нижеследующем:

РЕЦЛАВ Рейнгард, являясь чиновником германской тайной полевой полиции в Харькове, вел следствие по делам ряда арестованных советских граждан, вымогая у них показания путем нечеловеческих истязаний и пыток и фальсифицируя в отношении их заведомо искусственные обвинения.

Составил заведомо вымышленные заключения о том, что трое арестованных якобы сознались в антигерманской деятельности, и умышленно вписал в эти заключения 25 человек рабочих Харьковского тракторного завода и Харьковской городской электростанции.

На основании его заключений эти рабочие были арестованы и в дальнейшем из них 15 человек были расстреляны, а 10 умерщвлены посредством «душегубки».

Неоднократно лично погружал в «душегубку» советских граждан, убив таким образом еще до 40 человек.

Сопровождая «душегубку» к месту разгрузки на территорию Харьковского тракторного завода, принимал непосредственное участие в сожжении трупов удушенных.

РИЦ Ганс, являясь заместителем командира роты СС при Харьковской «зондеркоманде СД», принимал участие в истязаниях и расстрелах мирных советских граждан.

В нюне 1943 года участвовал в массовом расстреле ни в чем не повинных советских людей в районе деревни Подворки, близ Харькова.

Участвовал в допросах арестованных «зондёркомандой СД».

Лично избивал их шомполами и резиновыми палками, добиваясь получения от них заведомо вымышленных показаний о проводимой якобы ими антигерманской деятельности.

ЛАНГХЕЛЬД Вильгельм, являясь офицером военной контрразведки, принимал непосредственное участие в расстрелах и зверствах, чинимых над военнопленными и мирным населением.

Допрашивал военнопленных, путем истязаний и провокаций добивался от них заведомо вымышленных показаний.

Сфальсифицировал ряд искусственных дел против советских граждан, по которым было расстреляно до 100 человек.

БУЛАНОВ Михаил Петрович, изменив Родине, перешел на сторону немцев и поступил к ним на службу на должность шофера Харьковского отделения гестапо.

Принимал участие в истреблении советских людей путем их удушения в «душегубке».

Вывозил на расстрел мирных советских граждан.

Принимал личное участие в расстреле группы детей, в количестве 60 человек.

Все обвиняемые, привлеченные по настоящему делу, а именно: Рецлав Р., Риц Г., Лангхельд В. и Буланов М.П., признали себя виновными в предъявленном им обвинении и дали подробные показания о своей преступной деятельности.

На основании изложенного обвиняются:

Рецлав Рейнгард, 1907 г. рождения, уроженец гор. Берлина, со средним образованием, чиновник германской тайной полевой полиции города Харькова, старший ефрейтор вспомогательной полиции.

Риц Ганс, 1919 года рождения, уроженец гор. Мариенверден (Германия), немец, с высшим образованием, член национал‑социалистской партии с 1937 г., зам. командира роты СС, унтерштурмфюрер СС.

Лангхельд Вильгельм, 1891 г. рождения, уроженец г. Франкфурт на Майне, немец, член национал‑социалистской партии с 1933 года, офицер военной контрразведки германской армии, капитан, –

в том, что:

являясь военнослужащими германской армии, в 1941–1943 г.г. принимали непосредственное участие в массовом и зверском истреблении мирных советских людей посредством применения специально оборудованных автомашин, называемых «душегубками», а также в том, что лично участвовали в массовых расстрелах, повешении, сожжении, грабежах и издевательствах над советскими людьми, – т.е. в преступлениях, предусмотренных Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года.

Буланов Михаил Петрович, 1917 года рождения, уроженец станции Джанибек, Казахской ССР, русский, беспартийный, в том, что: изменив Родине, добровольно перешел на сторону немцев в поступил на службу в германские карательные органы.

Вместе с немцами принимал непосредственное участие в массовом уничтожении советских людей путем удушения их в «душегубках».

Лично расстреливал мирных советских граждан, в том числе стариков, женщин и детей, – т.е. в преступлениях, предусмотренных Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 апреля 1943 года.

Вследствие изложенного, перечисленные выше лица подлежат суду Военного Трибунала.

Обвинительное заключение составлено 11 декабря 1943 г.

* * *

После оглашения на суде обвинительного заключения и перевода его на немецкий язык все подсудимые, отвечая на вопрос председательствующего, заявили, что полностью признают себя виновными в предъявленных им обвинениях.

* * *

Первым допрашивается подсудимый Вильгельм Лангхельд – капитан германской контрразведки. Он признает, что являлся непосредственным участником массовых расстрелов советских людей. Недаром он считался примерным служакой и получил от своего командования три награды. Отвечая на вопросы прокурора, Лангхельд рассказывает о том, как в лагерях для военнопленных гитлеровцы фабриковали ложные обвинения, на основании которых ни в чем неповинные люди подвергались расстрелу.

Мое непосредственное начальство , – показывает он, – майор Люляй сделал мне замечание, почему у меня мало расстрелов. Я извинился, сказал, что недавно в этом лагере и еще не имел возможности себя проявить .

Прокурор. – А вы не пытались доказать майору, что военнопленные не совершили никаких преступлений?

Лангхельд. – Да. Я знал, что нет преступлений и нет дел, по замечание майора воспринял, как приказ создать их; если нет, то выдумать. Я приказал привести ко мне одного из самых истощенных пленных, думая, что от него мне удастся легче получить нужные показания.

Прокурор. – То есть вымышленные?

Лангхельд. – Да, разумеется, вымышленные, спровоцированные. Когда ко мне привели пленного, я спросил, известно ли ему, кто в лагере собирается совершить побег, и пообещал при этом улучшить его питание. Пленный отказался назвать мне какие бы то ни было фамилии, сказав, что он о таких случаях не знает. Но так как я всё‑таки должен был выполнить приказ майора, то приказал бросить пленного на землю и избивал его палками, пока он не лишился сознания. Затем я составил протокол, пинками поднял потерявшего сознание пленного и попытался заставить его подписать протокол. Он снова отказался.

Прокурор. – Кто же всё‑таки подписал протокол?

Лангхельд. – Переводчик.

Прокурор. – Следовательно, этот протокол был подложный?

Лангхельд . – Да.

Прокурор. – Что же в нем было записано?

Лангхельд. – Мы написали, что двадцать военнопленных якобы собираются совершить побег. Фамилии назвали совершенно произвольно. Я просто выбрал их из лагерного списка. На следующий день протокол доложили майору, и он распорядился всех расстрелять. Это распоряжение было выполнено.

Прокурор . – Таким образом были расстреляны ни в чем неповинные люди?

Лангхельд . – Да.

Из дальнейших показаний подсудимого выясняется, что подобная практика у Лангхельда и других немецких офицеров была системой. Подсудимый показывает о втором таком же случае. На этот раз его жертвой были тесть ни в чем неповинных украинских женщин. Это были крестьянки ближайших деревень. Они приходили в лагерь искать своих родственников. Желая отличиться перед начальством, Лангхельд решил добиться от этих женщин показаний в том, что они якобы помогали установить связь между партизанами и находящимися в лагере военнопленными. С этой целью пыли арестованы шесть женщин, из них одна с пятилетним ребенком. От них добивались вымышленных показаний теми же методами: раздевали, бросали на скамью, били палками и шомполами. Но никакие мучения и пытки не могли вынудить у советских женщин ложных признаний. Они падали без сознания, но не сказали ни слова.

Как вела себя женщина, у которой был ребенок , – спрашивает прокурор, – и как вел себя ребенок ?

Лангхельд . – Ребенок сначала цеплялся за мать, плакал, а затем отполз в угол и забился там в страшном испуге.

На следующий день Лангхельд написал служебную записку в местную комендатуру, указав, что якобы им вскрыты пять случаев связи партизан с военнопленными. Местная комендатура увезла пятерых женщин и, как выяснилось впоследствии, расстреляла.

Прокурор . – Но ведь женщин было шесть. Что же стало с шестой?

Лангхельд бесстрастным тоном показывает, что шестая в ту же ночь умерла от побоев, и поэтому для него не было смысла включать ее в служебную записку. Этой шестой и была женщина с пятилетним ребенком.

На вопрос прокурора, что же стало с ребенком, Лангхельд отвечает: он цеплялся за мертвую, мать, громко кричал. Ефрейтору, который пришел, чтобы вытащить труп женщины из помещения, это надоело, и он застрелил ребенка.

Ропот возмущения пробегает по залу. Подлые детоубийцы! Они ответят за свои чудовищные злодеяния.

Допрос продолжается.

Прокурор спрашивает подсудимого, являлись ли подобные случаи единичными или они были системой в германской армии.

Это имело место всюду, было системой , – отвечает Лангхельд.

Он далее указывает, что эту систему утверждали и поощряли приказы и распоряжения германского правительства и командования германский армии. На вопрос прокурора – значит можно считать установленным, что приказы о массовом уничтожении ни в чем неповинных советских людей исходили от германского правительства, Лангхельд отвечает твердо и четко: – Да. Он приводит факт, когда по его распоряжению в Дарницком лагере были расстреляны десять ни в чем неповинных офицеров Красной Армии, чтобы «предупредить побеги».

Эта моя инициатива , – добавляет он, – была полностью одобрена командованием .

Лангхельд признает, что он не только знал о существовании так называемого «газового автомобиля» – специально оборудованной автомашины для удушения советских людей окисью углерода, но и видел лично эту машину, наблюдал, как производится в нее погрузка советских граждан.

Из дальнейших показаний Лангхельда выясняется страшная картина режима террора и провокации, царивших в немецких лагерях военнопленных. В этих лагерях вместе с военнопленными содержалось под видом военнопленных и гражданское население. Военнопленных и содержащихся под видом военнопленных гражданских лиц морили голодом, травили собаками, уничтожали под всяким предлогом и вовсе без предлогов. Лангхельд приводит такой факт. В одном из лагерей пленные жили под открытым небом. Чтобы согреться, они по ночам зажигали костры. Лагерное начальство само давало на это разрешение, а затем солдаты открывали стрельбу по беззащитным людям, собравшимся у костров. Это была заранее обдуманная изуверская провокация.

Скажите, Лангхельд , – спрашивает прокурор, – сколько лично вы уничтожили советских граждан ?

Фашистский палач глубокомысленно поднимает глаза кверху, минуту думает и отвечает: – Точно цифру назвать затрудняюсь, но полагаю, что не менее ста.

Прокурор . – А известно ли вам, сколько всего было уничтожено немцами советских людей за время оккупации Харькова и Харьковской области?

Лангхельд . – Я слышал, что было уничтожено более тридцати тысяч человек. Столько же, а то и больше уничтожено в Киеве, около пятнадцати тысяч – в Полтаве.

Так Лангхельд и ему подобные проводили на практике указание германского правительства о массовом истреблении советских людей.

Председатель суда, генерал‑майор юстиции Мясников уточняет путь палача Лангхельда по советской земле. Он был в Полтаве, под Киевом, в Дергачах, в Россоши.

Председатель . – И везде вы принимали такое активное участие в истреблении советских людей?

Лангхельд . – Да, везде.

Председатель . – Вам неизвестны случаи, когда германское командование привлекало бы своих офицеров к ответственности за издевательства над мирным населением?

Лангхельду этот вопрос кажется непонятным: такая практика не только не наказывалась, но всячески поощрялась германским командованием. И на вопрос председателя, за что он получил три награды, не за то ли, что так рьяно уничтожал советских людей, Лангхельд отвечает: – Да, я старался выполнять приказы моего начальства.

Председатель . – Вопрос имеет член суда тов. Харчев.

Член суда тов. Харчев . – По каким мотивам и когда вы вступили в национал‑социалистскую партию?

Лангхельд . – В национал‑социалистскую партию я вступил в 1933 году, главным образом потому, что считал ее программу правильной.

Председатель . – У экспертов имеются какие‑либо вопросы к подсудимому Лангхельду?

Эксперты . – Вопросов не имеется.

Председатель (к защите). – Имеются ли у защиты вопросы к подсудимому?

Защитник Коммодов . – Чем подсудимый Лангхельд занимался до войны?

Лангхельд . – До войны я был чиновником в городском управлении города Франкфурта на Майне.

Коммодов . – С какого времени вы на Восточном фронте?

Лангхельд . – С начала войны.

Коммодов . – Разделяли ли вы взгляды национал‑социалистской партии до вступления в партию?

Лангхельд . – Нет, я до этого не был членом партии.

Коммодов . – Принимали ли вы участие в войне 1914–1918 гг.?

Лангхельд . – Да, я был участником мировой войны 1914–18 гг.

Коммодов . – Как вы объясните личное свое участие в совершении тех преступлений, в которых признаете себя виновным?

Лангхельд . – Я выполнял приказы своего начальства, и если бы я их не выполнил, то был бы предан военно‑полевому суду.

Председатель . – У защиты имеются еще вопросы к подсудимому?

Защита . – Нет.

Логика фактов – самая сильная логика. Когда председатель суда, суммируя все факты, выявленные во время допроса Лангхельда, спрашивает его, считает ли он германское правительство и командование германской армии полностью ответственными за все эти злодеяния, за массовое истребление советских граждан, Лангхельд отвечает: – Да, считаю.

После этого суд объявляет перерыв до 10 часов 16 декабря.

 

Утреннее заседание суда 16 декабря 1943 г.

Заседание начинается ровно в 10 часов утра.

Председатель, генерал‑майор юстиции т. Мясников . – Судебное заседание Военного трибунала продолжается. Продолжаем допрос подсудимого Лангхельд.

Вопрос председателя суда.

Подсудимый Лангхельд, где вы видели «газовую машину» ?

Подсудимый Лангхельд отвечает через переводчика Копылова.

Я видел «газовую машину» в Харькове .

Председатель . – Когда?

Лангхельд . – Это было примерно в мае 1942 года, когда я был в служебной поездке в Харькове.

Председатель . – Опишите, что представляет собой «газовая машина».

Лангхельд . – Насколько я припоминаю, «газовая машина» представляет из себя автомобиль темносерого цвета, совершенно закрытый, имеющий сзади герметически закрывающуюся дверь.

Председатель . – Сколько вмещала людей эта машина?

Лангхельд . – Примерно 60–70 человек.

Председатель . – При каких обстоятельствах вы видели эту «газовую машину» в Харькове?

Лангхельд . – Я был на Чернышевской улице, 76, где размещался штаб СД, и слышал во дворе этого здания сильный шум и крики.

Председатель . – Что же там происходило?

Лангхельд . – «Газовая машина» в это время подъехала к главному входу здания, и можно было видеть, как туда насильно загоняли людей, причем у дверей «газовой машины» стояли немецкие солдаты.

Председатель . – Вы присутствовали, когда загоняли людей в «газовую машину»?

Лангхельд . – Да, я находился в нескольких шагах от «газовой машины» и наблюдал это.

Председатель . – Расскажите, как происходила погрузка людей в «газовую машину».

Лангхельд . – Среди людей, которые грузились в «газовую машину», были старики, дети, пожилые, и молодые женщины. Добровольно эти люди не хотели входить в машину, и поэтому эсэсовцы пинками и ударами прикладов загоняли людей в газовый автомобиль.

Председатель . – А почему люди не шли добровольно в машину? Что, они знали, что это за машина?

Лангхельд . – Я предполагаю, что эти, люди догадывались о судьбе, которая их ожидает.

Председатель . – Кто руководил погрузкой в «газовую машину» в вашем присутствии?

Лангхельд . – Я затрудняюсь назвать какие‑либо определенные имена, так как всё это были лица мне незнакомые, но, во всяком случае, это были эсэсовцы. Возле газового автомобиля я встретил одного своего знакомого, капитана германской армии.

Председатель . – Как его фамилия?

Лангхельд . – Это был капитан Бойко.

Председатель . – В каких городах оккупированной советской территории применялась «газовая машина» для истребления советских людей?

Лангхельд . – Я слышал от капитана Бойко, что подобный газовый автомобиль применялся в большинстве городов оккупированной советской территории, как‑то: в Харькове, Полтаве, Киеве.

Председатель . – Известно ли вам, что и в Смоленске была применена «газовая машина», как об этом вы показали на предварительном следствии?

Лангхельд . – Да, об этом я также слыхал, что и в Смоленске газовый автомобиль применялся.

Председатель . – По чьему приказу?

Лангхельд . – Так как «газовая машина» применялась эсэсовцами, то можно заключить, что применение этого автомобиля производилось по указанию правительства.

Председатель . – Назовите фамилии и должности своих помощников, с которыми вы работали.

Лангхельд . – Моими помощниками являлись фельдфебель Рунге, переводчик Шульц, старшие ефрейторы Этман и Майнэ.

Председатель . – Они также принимали активное участие в расстрелах и избиениях русских военнопленных и мирных граждан?

Лангхельд . – Да, они все принимали одинаковое участие.

Председатель. – Уточните виновность каждого из них в отдельности.

Лангхельд . – Фельдфебель Рунге в основном выполнял приказы по приведению в исполнение расстрелов. Трое остальных принимали участие в избиениях на допросах и тому подобных действиях.

Председатель . – Следовательно, в отношении своих подчиненных вы являлись таким же лицом, как и майор Люляй?

Лангхельд . – Да, это можно так сказать.

Председатель . – Вы признаете это?

Лангхельд . – Да, я это признаю.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...