Главная Обратная связь

Дисциплины:






Приговор над изменниками Родины приведен в исполнение 4 страница



Прокурор . – Сколько всего было уничтожено советских людей при помощи «газового автомобиля»?

Рецлав . – Со слов сотрудника СД Каминского мне известно, что в марте месяце было уничтожено всего 5 000 человек. Если учесть эту цифру и то, что «газовый автомобиль» совершал ежедневно свои смертные рейсы, то можно считать, что общее количество умерщвлённых в городе Харькове, примерно, 30 000 человек.

Прокурор . – Сколько советских людей уничтожено при помощи «газового автомобиля» и при вашем непосредственном участии?

Рецлав . – Я лично два раза принимал участие в погрузке людей в «газовый автомобиль», в марте и июле 1942 года. Каждый раз я погружал до 20 человек.

Прокурор . – Как хоронились умерщвлённые в «газовом автомобиле» люди?

Рецлав. – Трупы умерщвлённых хоронились во рву, южнее Харькова, или сжигались.

Прокурор . – Почему сжигались?

Рецлав .– В конце марта 1942 года я получил приказ сопровождать «газовый автомобиль» и поехал в район бараков Харьковского тракторного завода. Когда мы туда прибыли, Ханебиттер приказал все автомашины, за исключением «газового автомобиля» и автомашины с сотрудниками СД, отвести в сторону. «Газовый автомобиль» остановился возле обращенного в серый цвет барака. Сотрудники СД выпрыгнули из автомашины, на которой они приехали, и стали выгружать трупы умерщвлённых людей из «газового автомобиля» в этот барак. Когда я сам зашёл в барак, то увидел, что боковые помещения справа и слева от коридора барака были уже завалены трупами, очевидно, привезёнными ранее.

Прокурор . – Сколько трупов, примерно, было в бараке вместе с привезёнными?

Рецлав . – Количество их составляло, примерно, 300–350 трупов.

Прокурор . – Продолжайте показания.

Рецлав . – Когда привезённые нами трупы умерщвлённых людей были сложены в коридоре барака, то солдаты СД вошли в барак и облили бензином трупы. Также были облиты бензином наружные стены барака, затем солдаты СД бросили зажжённый факел внутрь барачного помещения и подожгли его. Я видел ещё 6 подобных бараков, сожжённых таким же способом.

Далее подсудимый Рецлав показывает, что он видел эти сожжённые бараки и знает, что и в них были также сожжены трупы людей, умерщвленных в «газовом автомобиле».

Прокурор . – С какой целью умерщвлённые в «газовой машине» сжигались в бараках?

Рецлав . – Это было вызвано тем, что назначение «газовой машины» должно было держаться в строгой тайне, поэтому и следы её работы – трупы – должны были быть сожжены.

Прокурор . – У меня вопросов к подсудимому больше не имеется.

Председатель . – Подсудимый Рецлав, в каких оккупированных советских городах вы работали?

Рецлав . – Я был в июне 1942 года в городе Житомире, работал в 560‑й группе тайной полевой полиции. 560‑я группа тайной полевой полиции была придана к штабу шестой германской армии, и вместе с этой группой я был в городах Иваньков, Переяслав, Дубны, Полтава.



Председатель . – Были ли вы в Житомире?

Рецлав . – В Житомире я был со второй половины июня до сентября месяца.

Председатель . – Во всех этих городах вы тоже занимались уничтожением советских людей?

Рецлав . – Да, во всех этих городах группа «ГФП» – тайной полевой полиции – проводила аналогичную деятельность.

Председатель . – Сколько было уничтожено советских людей в тех городах, в которых вам приходилось бывать?

Рецлав . – Только тайной полевой полицией в городе Житомире было уничтожено, примерно, 5–8 тысяч человек. Точную цифру я затрудняюсь назвать.

Председатель . – На предварительном следствии вы называли количество истреблённых советских людей также в Переяславе и Лубнах?

Рецлав . – Да, называл, но в этих городах уничтожением советских граждан занимались органы СД. Мне известны следующие данные: в Киеве было уничтожено 35 000 советских граждан, в Лубнах – 4 000, в Переяславе – 2 000. В отношении Полтавы я сведениями не располагаю.

Председатель . – В уничтожении какого количества советских граждан вы принимали непосредственное участие?

Рецлав . – При моём участии в «газовую машину» было погружено не более 40 человек. Кроме того, по приказанию комиссара полиции Мериц, находясь в городе Житомире, я принимал участие в массовых расстрелах.

Председатель . – Кто ещё занимался массовыми расстрелами?

Рецлав . – Все работники 560‑й группы тайной полевой полиции.

Председатель . – Подсудимый Рецлав, расскажите, как вы фальсифицировали дела о рабочих, которых допрашивали?

Рецлав . – В апреле 1942 г. я получил приказание начальника тайной полевой полиции города Харькова комиссара полиции Кархан допросить двух арестованных. Кархан предупредил меня, что необходимо изобличить арестованных в партизанской деятельности и добиться от них. показаний об их соучастниках. На допросе я установил, что оба арестованных были рабочими Харьковского тракторного завода. У меня создалось мнение, что эти лица невиновны, и я доложил, об этом комиссару полиции Кархан. Кархан спросил меня: не применял ли я побои. Я ответил отрицательно. Тогда Кархан приказал мне избить арестованных. Я выполнил приказание Кархана, но это не дало желаемых результатов.

Председатель . – Расскажите подробно, как вы выполнили приказание Кархана?

Рецлав . – Я одолжил у фельдфебеля Тихнер принадлежащую ему резиновую дубинку, которой он обычно пользовался на допросах, и бил ею арестованных.

Председатель . – Добились ли вы этим чего‑нибудь?

Рецлав . – Ничего я таким путём не добился и об этом доложил комиссару полиции Мелисс, который направился в кабинет, где я допрашивал. Мелисс сказал мне, что при допросах надо быть более изобретательными. Указывая на арестованных, он сказал: посмотрите, вот у этого арестованного чудесная борода. Выдерните из неё волосы, а другого поколите иголкой. Я выполнил и это приказание, но никаких результатов не добился.

Председатель . – Выдернули человеку всю бороду и не добились никаких результатов?

Рецлав . – Это не совсем так, я выдернул волосы из бороды одного арестованного, а другого я немного поколол иголкой. (В зале движение).

Председатель . – Скажите, что стало с рабочими, которых вы допрашивали?

Рецлав . – Мне так и не удалось добиться от них нужных показаний. Тогда комиссар полиции Кархан приказал мне через паспортное бюро города Харькова достать список рабочих тракторного завода и выписать из него 15 фамилий. Я выполнил это приказание Кархана и на следующий день передал ему список на 15 рабочих. Мне известно, что двое арестованных, которых я допрашивал, были удушены «газовым автомобилем», а 15 рабочих, фигурировавших в моем, списке, были расстреляны.

Председатель . – На этих 15 рабочих вы давали какое‑либо заключение?

Рецлав . – Нет, вообще в тайной полевой полиции не заводилось никаких дел и не писалось никаких заключений. Я просто составил список и передал его комиссару полиции. И по списку они были расстреляны.

Председатель . – Как часто вы пользовались таким методом следствия?

Рецлав . – Подобный метод был применён мною два раза: один раз в апреле – по приказанию комиссара полиции Кархан, а другой раз позднее по приказу комиссара полиции Вульф. Здесь дело касалось рабочих электростанции.

Председатель . – Кто командовал батальоном, в котором вы обучались?

Рецлав . – Батальоном командовал Кроне.

Председатель . – Кто читал вам лекции об истреблении советских людей?

Рецлав . – По знакам различия это были руководящие сотрудники германской тайной полевой полиции. Но так как на курсах они не постоянно преподавали, а делали лишь доклады, я их фамилии не знаю.

Председатель . – Не помните ли фамилии двух рабочих Харьковского тракторного завода, которые были умерщвлены в «газовой машине», и тех 15 рабочих, которые были расстреляны?

Рецлав . – Нет, не помню. За время моей работы мне пришлось возиться с таким большим числом арестованных и пленных, что запомнить все эти русские фамилии я не в состоянии.

Председатель . – Часто ли приходилось вам быть при погрузке советских людей в «газовую машину»?

Рецлав . – Лично я только два раза принимал участие в погрузке людей в «газовый автомобиль», но видеть мне «газовый автомобиль» приходилось часто, так как я ежедневно совершал обход Харьковской тюрьмы.

Председатель . – Расскажите, подсудимый, как происходила посадка людей в машину, особенно женщин и детей.

Рецлав . – Вообще погрузка в «газовый автомобиль» происходила сравнительно спокойно, так как в большинстве случаев люди не знали цели и назначения этой машины, но бывало, что один или несколько человек стариков, женщин и детей доставляли нам затруднения. В таких случаях сотрудникам СД приходилось подгонять их ударами прикладов и палок.

Председатель . – Признаёте ли вы, что систематически занимались истреблением советских людей?

Рецлав . – Да, признаю, хотя я и делал это всё по приказу моего непосредственного командования.

Председатель . – От кого же исходили указания по истреблению советских людей?

Рецлав . – Я получал приказы от своих начальников. Хочу также добавить, что германский народ годами воспитывался национал‑социалистскими руководителями в духе проведения подобной политики.

Председатель . (Обращаясь к защите) . – Имеются ли у защиты вопросы к подсудимому?

Казначеев . – Подсудимый Рецлав, вы рассказали здесь о ряде зверств, и я буду вас просить уточнить, в какой мере вы лично считаете себя ответственным за совершённые злодеяния?

Рецлав . – Господин Казначеев, я признаю себя виновным во всех преступлениях, которые совершил по приказу моего непосредственного командования.

Казначеев . – Чем было обусловлено то, что, имея специальность радиста, вы были направлены в батальон по охране военнопленных, а затем в батальон «Альтенбург»?

Рецлав . – Когда я кончил своё обучение в качестве радиста, окончилась война с Францией, и поэтому меня не использовали в качестве радиста, а направили в батальон по охране военнопленных. Далее, в связи с тем, что я являлся непригодным к действительной военной службе, а также в связи с тем, что по роду своей работы, как канцелярский служащий, я имел достаточную подготовку, меня направили в батальон «Альтенбург».

Казначеев . – Меня интересует вопрос о том, кто производил отбор в батальон «Альтенбург» и как он производился.

Рецлав . – В батальон «Альтенбург» меня отобрал бывший начальник батальона по охране военнопленных.

Казначеев . – Сколько времени вы пробыли в батальоне «Альтенбург»?

Рецлав . – Курс, который проходили находившиеся в батальоне «Альтенбург», длился шесть недель.

Казначеев. – Все ли лица, находившиеся в батальоне «Альтенбург», направлялись в дальнейшем на службу в тайную полевую полицию?

Рецлав . – Нет, не все. По окончании курса всем было предложено написать подробно свою биографию, после чего часть курсантов была отправлена обратно по месту своей прежней службы.

Казначеев . – Вы сразу были направлены на службу и сразу стали чиновником полиции?

Рецлав . – Да, это было именно так. Я был направлен чиновником полиции. То же самое было и с большинством других, за исключением лишь небольшого числа, которые показали себя неспособными.

Казначеев . – Чиновником полиции вы прослужили около года?

Рецлав . – Да.

Казначеев . – Больше вопросов к подсудимому Рецлаву не имею.

Председатель . – На очереди допрос подсудимого Буланова . Прокурор имеет вопросы?

Прокурор . – Да. Подсудимый Буланов, сколько времени вы прослужили в гестапо и «зондеркоманде»?

Буланов . – В гестапо я прослужил с октября 1941 г. по февраль месяц 1943 г.

Прокурор . – В каких городах протекала карательная деятельность «зондеркоманды»?

Буланов . – Как мне известно, карательная деятельность нашей команды протекала в городе Харькове и в станице Нижне‑Чирской.

Далее подсудимый Буланов подробно излагает факты зверской расправы с гражданским населением, которая проводилась «зондеркомандой» в Харькове, станице Нижне‑Чирской и других районах. Работая в качестве шофёра «зондеркоманды», Буланов неоднократно присутствовал при расстрелах мирных советских граждан.

Прокурор . – Вы лично принимали участие в расстрелах советских людей, когда и где это происходило?

Буланов . – Да, работая шофёром гестапо, мне приходилось часто ездить на расстрелы, а также на аресты советских граждан в городе Харькове, в станице Нижне‑Чирская и в других районах.

Прокурор . – Вот, расскажите об этом подробно.

Буланов . – В начале декабря месяца 1941 года в Харькове по приказанию шефа гестапо было расстреляно около 900 человек, находившихся на излечении в Харьковской больнице.

Прокурор . – Какое вы участие принимали в этом деле?

Буланов . – Мне было предложено подать трёхтонную машину в распоряжение Харьковской больницы. Когда я прибыл в Харьковскую больницу, туда прибыли также, кроме моей машины, ещё 9 грузовых трёхтонных автомобилей.

Прокурор . – Сколько рейсов сделали?

Буланов . – Мне пришлось сделать четыре рейса, за которые я доставил к месту расстрела, примерно, около 150 человек.

Прокурор . – Видели ли вы, как расстреливали немцы?

Буланов . – Да.

Прокурор . – Расскажите, как это происходило?

Буланов . – Когда я прибыл в больницу, то мне было сказано, чтобы я подал машину к одному из больничных корпусов. В этот момент гестаповцы стали выводить больных в одном белье и погружать их в машины. После погрузки, в сопровождении немцев, я повёл машину к месту расстрела. Это место находилось, примерно, в четырёх километрах от города. Когда я прибыл к месту расстрела, там уже стояли крики и плач расстреливаемых больных. Немцы расстреливали их на глазах у остальных больных. Люди молили о пощаде, падали в холодную грязь голыми, но немцы сбивали их в ямы, после чего производили расстрел.

Прокурор . – Расскажите, что вам известно о расстреле детей в Нижне‑Чирской детской больнице?

Буланов . – Летом, когда команда СД была разбита по отделениям, и выехала в разные города, районы и местечки, то мне пришлось с отделением команды СД поехать в станицу Нижне‑Чирская. Числа 25–26 августа 1942 года мне и шофёру Блохину было предложено приготовить машины. Когда машины были готовы, нам приказали вести их в Нижне‑Чирскую детскую больницу. Когда мы приехали туда, то гестаповцы стали выводить детей из больницы и погружать в машины. Дети были оборванные, распухшие от голода. Многие дети сопротивлялись и не хотели погружаться в машину, но гестаповцы стали их уверять, что они поедут к дядям и тётям в город Сталинград. Некоторые дети, поддавшись уговорам, сели в машину, некоторые же сопротивлялись до конца, после чего гестаповцы насильно погрузили и их в машину, и мне было приказано застегнуть сзади машины брезент. Когда я выполнил это приказание, то в сопровождении немцев поехал на станцию Чирокая, где за мостом, в 3–4 километрах от станицы Нижне‑Чирская, была заранее приготовлена яма. Подъехав к яме, я, по приказанию шефа отделения, а также и другие гестаповцы стали водить детей к яме, около которой стоял гестаповец, немец Аликс, фамилии точно не знаю. В упор из автомата в голову он расстреливал детей, после чего сталкивал их в яму. Дети, видя происходившее, вырывались и кричали: «Дядя, я боюсь», «Дядя, я хочу жить, не стреляйте в меня» и т.д., но на это немцы не обращали внимания.

Прокурор . – В каком же возрасте были дети?

Буланов . – Дети были в возрасте от 6 до 12 лет.

Прокурор . – Вы, Буланов, видели «газовую машину», в которой люди умерщвлялись окисью углерода?

Буланов . – В январе 1942 года к нам в гараж из Германии прибыла такая автомашина. Немцы эту машину называли «газенваген».

Прокурор . – А ремонтировать вам её приходилось?

Буланов . – Приходилось мне также её ремонтировать и производить чистку. При производстве чистки машины я видел внутри кузова, когда выметал, детские шапочки, башмачки, очевидно, спавшие с умерщвлённых детей.

Прокурор . – Расскажите подробно, что из себя представляла эта машина, устройство её, как она выглядит, как умерщвлялись люди в этой машине?

Буланов . – Эта машина представляет из себя двухосный огромных размеров автомобиль тоннажем примерно 5–7 тонн. Окрашена она в серую краску. На ней поставлен шестицилиндровый мотор. Кузов этой машины имеет двухстворчатую дверь, герметически закрывающуюся. Герметичность достигалась, очевидно, при помощи каучуковой прокладки, которая была на дверцах.

Прокурор . – Это прокладка дверей?

Буланов . – Да, прокладка дверей. Внутри кузов обит оцинкованным железом, внизу кузова находится деревянная решётка.

Прокурор . – То‑есть эта решётка представляет из себя пол?

Буланов. – Да, как бы пол, на который становятся ногами арестованные. Внизу машины находится выхлопная труба мотора, от которой через специальный шланг в кузов проходит отработанный газ. Когда люди погружаются в автомобиль, он закрывается, включается мотор и идёт до места выгрузки. В этот период люди умерщвляются.

Прокурор . – Вы много раз наблюдали, как грузили людей в «газовую машину»?

Буланов . – Мне приходилось наблюдать погрузку несколько раз, а выгрузку приходилось наблюдать 20 с лишним раз.

Прокурор . – Кто из немцев обслуживал эту машину?

Буланов . – Шофёром на этой машине был немец лет 35–36, вид у него был болезненный. Фамилии его я не знаю.

Прокурор . – А по чьему приказанию эта машина использовалась, знаете?

Буланов . – По приказанию шефа гестапо.

Прокурор . – Как фамилия?

Буланов . – Фамилии шефа я хорошо не помню, как будто Ханебиттер.

Прокурор . – Какое участие вы принимали в погрузке в эту машину?

Буланов . – Моё участие выражалось в том, что я возил полицейских на место выгрузки.

Прокурор . – Сколько раз?

Буланов . – Мне приходилось возить больше 20 раз за период с января по июнь 1942 года.

Прокурор . – Сколько же, таким образом, на ваших глазах, при вашем участии было умерщвлено людей этой машиной?

Буланов . – Когда я привозил полицейских на место выгрузки, мы выгружали трупы в бараки Харьковского тракторного завода, после чего гестаповцы зажигали эти бараки. Когда мы вновь приезжали на место, то бараки были уже сожжены. Таким образом, мне приходилось сваливать трупы в два барака. Но до этого там были уже трупы. Точно определить я не могу, но приблизительно на моих глазах было сожжено до 600 трупов, а то и больше.

Прокурор . – Бараки эти сжигались на ваших глазах?

Буланов . – Я видел только, как их обливали какой‑то жидкостью, но когда зажигали бараки, мне не приходилось видеть.

Прокурор . – Приходилось видеть вам, как грузили в эти «душегубки» детей, грудных младенцев?

Буланов . – Неоднократно. Два или три раза приходилось видеть, как гестаповцы погружают женщин с детьми в «душегубки».

Прокурор . – Какое же вознаграждение от немцев вы получили за свою предательскую деятельность?

Буланов . – От немцев я получал содержание 90 марок или 900 рублей, также получал паёк, солдатский. Кроме того, вещи от расстрелянных советских граждан, которые оставались, когда немцы отбирали себе лучшие, а прочее давали нам. (В зале шум) .

Прокурор . Что же, лучшие вещи немцы отправляли в Германию?

Буланов . – Хорошие вещи немцы отправляли в Германию.

Прокурор . – У меня вопросов нет.

Председатель . – Объявляется перерыв до 18 часов.

 

Вечернее заседание суда 16 декабря 1943 г.

Председатель . – Судебное заседание Военного Трибунала продолжается. Подсудимый Буланов, вам приходилось, ремонтировать «душегубку»?

Буланов . – Да, мне приходилось ремонтировать «душегубку».

Председатель . – Вы показывали, что принимали участие в расстреле 60 детей?

Буланов . – Да, я рассказывал об этом.

Председатель . – Вы этих детей привозили к месту расстрела?

Буланов . – Да.

Председатель . – Из машины детей выводили вы?

Буланов . – Да, я, а также и другие гестаповцы.

Председатель . – Вы показывали, что за свою работу получали деньги и вещи расстрелянных. Какие вещи вы получили за свою работу?

Буланов . – Получил пальто для жены и себя, а также получил два костюма и обувь.

Председатель . – Подсудимый Буланов, из ваших показаний следует, что вы изменили Родине, продались немцам за 90 марок, принимали активное участие в систематических расстрелах и уничтожении ни в чём не повинных советских людей. Признаёте вы себя виновным в этом?

Буланов . – Да, признаю.

Председатель . – У защиты имеются вопросы к подсудимому?

Защитник Белов . – В процессе следствия вы рассказывали всё честно и искренно, как здесь на суде?

Буланов . – Нет, когда меня арестовали, я, боясь, что в прифронтовой полосе со мной могут поступить жестоко, скрыл свою работу в гестапо, когда же меня перевели в лагерь, я решил рассказать всю правду.

Белов . – Скажите, подсудимый Буланов, известно ли вам, успела ли эвакуироваться «зондеркоманда», в которой вы служили?

Буланов . – «Зондеркоманда», в которой я служил, успела эвакуироваться.

Белов . – У меня больше нет вопросов.

Председатель . – У подсудимых есть вопросы к Буланову? Подсудимые через переводчика Иванову, переводившую им весь допрос Буланова, ответили, что вопросов не имеют.

На этом допрос обвиняемых заканчивается. Председательствующий генерал‑майор юстиции т. Мясников объявляет, что суд переходит к допросу свидетелей.

Первым допрашивается свидетель Хейниш . Допрос его ведётся через переводчика Копылова.

Председатель . – Ваш год рождения?

Хейниш . – Я родился 8 ноября 1901 года в городе Нойштадт.

Председатель . – Из какой семьи происходите?

Хейниш . – Из семьи торговца.

Председатель . – Ваш военный чин?

Хейниш . – Я имею чин оберштурмбаннфюрера. В прошлом, являлся заместителем начальника штаба Гесса, а в последнее время был окружным комиссаром в гор. Мелитополе. Мой чин соответствует чину генерал‑майора.

Председатель предупреждает свидетеля Хейниш, что он должен давать Военному Трибуналу правдивые показания. За дачу ложных показаний он будет отвечать по закону.

Председатель . – Свидетель Хейниш, к вам имеет вопросы военный прокурор.

Прокурор . – Скажите, свидетель, вы член национал‑социалистской партии?

Хейниш . – Да.

Прокурор . – С какого года?

Хейниш . – С 1923 года.

Прокурор . – Вы занимались активной партийной работой?

Хейниш . – Да

Прокурор . – Какую партийную работу вы выполняли?

Хейниш . – Я был организатором и руководителем отряда СД в городах Бремен, Франкфурт на Майне и политическим руководителем штаба Гесса до 1941 года.

Прокурор . – Какие вы имеете награды?

Хейниш . – Я имею следующие награды: бронзовую, серебряную и золотую медали национал‑социалистской партии и почётный знак национал‑социалистской партии, как член партии с 1923 года.

Прокурор . – Что вы делали и чем занимались, будучи в Мелитополе комиссаром?

Хейниш . – В мою задачу входило руководство управлением хозяйства и эксплуатацией вверенной мне области. Я должен был выкачивать сельскохозяйственные продукты для обеспечения армии и германского тыла.

Прокурор . – Что же, жители охотно сдавали вам продукты?

Хейниш . – Население неохотно сдавало продукты, саботировало сдачу их, а часть населения вообще не была в состоянии сдавать требуемую норму сельско‑хозяйственных продуктов.

Прокурор . – Что же вы делали с людьми, которые не сдавали продукты?

Хейниш . – Те лица, которые сопротивлялись и не сдавали нужные продукты, были арестованы гестапо и СД и ликвидированы.

Прокурор . – Что значит ликвидированы?

Хейниш . – Ликвидировать – значит уничтожить, расстрелять.

Прокурор . – Следовательно, вы занимались грабежом, а гестапо – убийствами.

Хейниш . – Так точно.

Прокурор . – Сколько людей было уничтожено в вашу бытность в Мелитополе?

Хейниш . – За время с 1 сентября 1942 года по 14 сентября 1943 года в Мелитопольской области было уничтожено 3–4 тысячи человек.

Прокурор . – Известно ли вам, что в Мелитополе после изгнания немцев было обнаружено 14 000 трупов? Не преуменьшаете ли вы цифру?

Хейниш . – Это расхождение объясняется тем, что ещё в 1941–42 гг. при оккупации Мелитополя органы гестапо и СД уничтожили многих советских граждан.

Прокурор . – Сколько таких больших операций было проведено в вашу бытность а Мелитополе?

Хейниш . – За время моей работы в Мелитополе было примерно 3–4 массовых операции, в частности в декабре 1942 года было арестовано 1 200 человек сразу.

Прокурор . – Это что, в ночь под Рождество?

Хейниш . – Да.

Прокурор . – За что же были арестованы эти люди?

Хейниш . – За саботаж и антигерманские настроения.

Прокурор . – А что же сделали с этими людьми потом?

Хейниш . – Они были направлены в Симферопольский лагерь и там расстреляны или уничтожены при помощи «газового автомобиля».

Прокурор . – Там был лагерь для военнопленных?

Хейниш . – В России не организовывались концентрационные лагери, а использовались для этой цели лагери для военнопленных.

Прокурор . – Следовательно, гражданское население заключалось в лагери для военнопленных?

Хейниш . – Да.

Прокурор . – Расскажите всё, что вам известно о «газовом автомобиле».

Хейниш . – «Газовый автомобиль» представляет собой тип тюремного автомобиля с герметически закрывающейся двухстворчатой дверью, в котором выхлопные газы из мотора поступают по специальной трубке в кузов и таким образом все находящиеся в этом автомобиле люди удушаются.

Прокурор . – Вы давно знаете о существовании этого «газового автомобиля»?

Хейниш . – Я о существовании «газового автомобиля» узнал во время совещания окружных комиссаров, на котором присутствовал генерал‑лейтенант полиции фон Альвенслебен.

Прокурор . – Расскажите о совещании и о том, что вы узнали тогда о «газовом автомобиле».

Хейниш . – Генерал‑лейтенант полиции фон Альвенслебен заявил на совещании, что в руки русских попали материалы о «газовом автомобиле». По заявлению генерал‑лейтенанта полиции фон Альвенслебен, фюрер, то‑есть Гитлер, распорядился о том, чтобы болтовня по поводу «газового автомобиля» прекратилась, иначе виновники будут преданы специальному суду СС.

Прокурор . – Вы лично видели когда‑нибудь «газовый автомобиль»?

Хейниш . – Да, «газовый автомобиль» я видел в городе Ровно, правда, не во время его работы, а во время стоянки.

Прокурор . – Вы принимали участие в умерщвлении людей посредством «газового автомобиля»?

Хейииш . – Нет, не принимал.

Прокурор . – Расскажите подробно о вашей беседе с Зоман.

Хейниш . – Зоман рассказал мне в беседе, что смерть от отравления газами безболезненна и более гуманна. Он указал, что смерть в «газовом автомобиле» наступает очень быстро, но на самом деле она наступала не в 12 секунд, а более медленно и была связана с муками. Зоман рассказал мне о лагере в Аушвиц (Германия), где также применялось отравление газами арестованных. Им говорили, что их переводят в другое место, а иностранным рабочим объясняли, что их отправляют на родину, и под этим видом направляли в баню. Лица, подлежащие казни, сначала поступали в барак с надписью «Дезинфекция», где раздевались мужчины отдельно и женщины и дети – отдельно. Затем им приказывали перейти в другой барак с надписью «Баня». Во время мытья открывали специальные клапаны, в помещение поступал газ, от которого люди умирали. Затем умерщвлённых сжигали в специальных печах, в которых одновременно может быть сожжено до 200 трупов.

Прокурор . – Вам не говорил Зоман, по чьему указанию стали применяться казни газом?

Хейниш . – Зоман рассказывал мне, что осенью 1942 г. состоялось совещание между Гитлером, Гиммлером и начальником СД Кальтербрунером, где было решено приступить к казням путём применения газов.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...