Главная Обратная связь

Дисциплины:






Приговор над изменниками Родины приведен в исполнение 5 страница



Прокурор . – Может быть, вы скажете о своём отношении к зверствам Гитлера и его клики?

Хейниш . – Как национал‑социалист я призван выполнять приказания и указания, полученные от фюрера. Однако я отрекаюсь от жестокостей.

Прокурор . – Отрекаетесь от жестокостей?

Хейниш . – Да.

Прокурор . – А к отравлению людей газом вы тоже отрицательно относитесь?

Хейниш . – Я считал, что отравление путём газа гуманное средство, но я не знал, что при этом смерть наступает после таких продолжительных мучений.

Прокурор . – Не известны ли свидетелю какие‑либо документы, характеризующие политику германского правительства в оккупированных странах, в частности во временно оккупированных районах СССР?

Хейниш . – Нет, такие документы мне неизвестны. Однако из высказывания авторитетных руководителей я знаю, что предполагалось довольно быстро разбить русскую армию. Учитывая, что держать в повиновении русский народ будет весьма затруднительно, было приказано беспощадно применять репрессивные меры по отношению к гражданскому населению. Нечего было останавливаться перед арестами и расстрелами, так как только, таким образом была возможность держать, народ в повиновении и провести колонизацию страны. Кроме того, нужно было ослабить силу народа путём уменьшения количества людей, т.е. путём их истребления. Имперский комиссар Украины Кох говорил в августе этого года на совещании окружных комиссаров о трудностях, связанных с вербовкой рабочей силы для отправки в Германию. Кох требовал от комиссаров беспощадного применения всех имеющихся средств для поставки в Германию требуемого контингента рабочих. Далее Кох заявил на этом совещании, что он предполагает насильственным путём эвакуировать всё население районов Северной Украины в Германию. Кох говорил, что в борьбе с партизанами сожжение деревень и тому подобные репрессивные меры не приносят требуемых результатов, так как партизаны имеют возможность всегда укрыться в лесистых районах. С целью ослабления упорства русского народа Кох предлагал уничтожить все ненужные элементы.

Прокурор . – Что же, эти установки Коха отражали собой линию германских правителей?

Хейниш . – Так точно.

Прокурор . – У меня вопросов больше нет.

Председатель . – Скажите, свидетель Хейниш, кто такой Зоман?

Хейниш . – Зоман являлся начальником службы безопасности (СД) Бреславльского округа.

Председатель . – От него вам стало известно о применении газов?

Хейниш . – Так точно.

Председатель . – В каких городах применялись бани для отравления газами мирного населения?

Хейниш . – Уничтожение людей путём отравления газом должно было быть проведено в концентрационных лагерях.



Председатель . – На оккупированной немцами территории?

Хейниш . – В оккупированных областях нет концентрационных лагерей.

Председатель . – Значит, в Германии?

Хейниш . – Да.

Председатель . – Известно, что в Мелитополе 14 000 человек было удушено, повешено и расстреляно, вы же показали только о 4‑х тысячах. Остальные 10 тысяч человек когда же были уничтожены?

Хейниш . – Наибольшая часть советских элементов была уничтожена сразу же после занятия города.

Председатель . – Значит, тогда, когда проходили передовые части германской армии?

Хейниш . – Так точно.

Председатель . – И население уничтожали передовые части германской армии?

Хейниш . – Да.

Председатель . – Но потом передовые части германской армии прошли дальше за Мелитополь, кто же уничтожил 4 000 человек?

Хейниш . – Гестапо и СД.

Председатель . – А при отступлении немецкой армии также уничтожалось мирное население?

Хейниш . – При отступлении германских войск города и деревни сжигались, а мирное население подвергалось насильственной эвакуации.

Председатель . – Какие задачи стояли перед вами, как окружным комиссаром, на случай эвакуации города Мелитополя?

Хейниш . – Я получил лично от полевого коменданта указания о проведении насильственной эвакуации населения. Её проводили армейские части.

Председатель . – Какие вы имели директивы в отношении разрушения в городах государственных и общественных зданий, жилых помещений?

Хейниш . – Помещения и учреждения города и важные в оборонном отношении здания были уничтожены хозяйственными отрядами армии.

Председатель . – По чьему приказу?

Хейниш . – По приказу полевого коменданта.

Председатель . – Кто в это время был полевым комендантом?

Хейниш. – Генерал Тазер.

Председатель . – По вашим показаниям выходит, что, когда германские передовые части вновь занимали территорию, они убивали и грабили мирное население, а потом гестапо, СД и другие карательные органы уничтожали советских людей. Перед отступлением частей германской армии также уничтожалось мирное население. Правильно это?

Хейниш . – Я не имею права критиковать указания фюрера, обусловленные военным временем. (Смех в зале) .

Председатель . – Что вам известно о вывозе имущества и ценностей из занятых германской армией территорий и какие на этот счёт имелись директивные указания свыше?

Хейниш . – Я имел указание от имперского комиссара – всё, что не нужно германской армии на месте, выкачать у населения (это касается сельскохозяйственных продуктов) и отправить в Германию. Исполнительной властью в этом отношении пользовались хозяйственные отряды при генеральном комиссариате.

Председатель . – А кто вывозил имущество и ценности?

Хейниш . – Этим занимались хозяйственные отделы в округах, а в германской армии – хозяйственные команды.

Председатель . – Хозяйственные отделы кому подчинялись?

Хейниш . – Хозяйственные отделы были подчинены главному хозяйственному отделу при генеральном комиссаре.

Председатель . – Как вы считаете, кто виновен во всех совершённых немцами злодеяниях, в разрушении городов, селении, в уничтожении ни в чём не повинных людей?

Хейниш . – Я не распоряжаюсь гестапо и СД.

Председатель . – У защиты имеются вопросы к свидетелю Хейниш?

Защитник Белов . – Не сможет ли свидетель Хейниш сказать, какое наказание по законам военного времени предусматривается за уклонение от эвакуации при отступлении германских войск?

Хейниш . – Об имевшихся приказах по этому поводу я ничего не могу сказать.

Защитник Белов . – А если уклонится сотрудник «зондеркоманды» от эвакуации при отступлении германских войск?

Хейниш . – Он тогда, согласно военным законам, расстреливается.

Защитник Белов . – У меня нет больше вопросов.

На этом допрос свидетеля Хейниш заканчивается.

Председатель . – На очереди допрос свидетеля Кош .

Входит свидетель Кош, который даёт, свои показания суду через переводчика .

Председатель . – Ваша фамилия, год рождения?

Кош . – Кош, Карл, родился 27 декабря 1908 года.

Председатель . – Какое имеете образование?

Кош . – Архитектор.

Председатель . – Какую занимали должность в армии?

Кош . – Я служил в сапёрных частях.

Председатель . – Командиром или рядовым?

Кош . – Я был сапёр.

Председатель . – Какой имели военный чин?

Кош . – Рядовой солдат.

Председатель предупреждает, что свидетель обязан показывать правду.

Прокурор . – Скажите, свидетель Кош, что вам известно о способах истребления германской армией мирного советского населения.

Кош . – Кроме массовых расстрелов, которыми пользуются национал‑социалисты для уничтожения мирного советского населения, мне ещё известно о специальном способе, а именно о «газовом автомобиле».

Прокурор . – Откуда вам известною «газовом автомобиле»?

Кош . – Я слышал о «газовом автомобиле» от моих товарищей, а также эту машину видел лично.

Прокурор . – Расскажите, при каких обстоятельствах и где вы этот автомобиль видели.

Кош . – Это было в начале мая 1943 года в Сретенке близ Волновахи, где находился наш батальон. В этот день я должен был по служебным делам быть в Волновахе. Закончив свои дела, я должен был ожидать грузовой автомобиль, который принадлежал нашему батальону и который должен был меня отвезти обратно в Сретенку. Я стоял на шоссе и ожидал автомобиль. В этот момент по шоссе ехала в моём направлении большая автомашина, которую я принял за тюремный или почтовый автомобиль. Автомобиль остановился возле меня. Из кабины шофера вышел унтершарфюрер и спросил – не видел ли я большую грузовую машину с эсэсовцами. Затем унтершарфюрер подошёл ко мне, закурил папиросу, и я заметил, что унтершарфюрер был слетка навеселе. Я обратился к нему с вопросом – не может ли он меня подвезти на своей машине по направлению к Мариуполю. Он засмеялся и, подойдя вместе со мной к задней двери автомашины, смеясь, заявил: «Ну, что ж, полезайте, здесь места хватит для многих». Когда он открыл дверь, оттуда понесло отвратительным запахом. Машина была совершенно пустой. И в этот момент я подумал, что, вероятно, это и есть тот «газовый автомобиль», о котором я раньше слышал. Я сказал: «Что же, вы хотите меня на этой машине прокатить в небеса?» Унтершарфюрер внезапно умолк, стал серьёзным и спросил: – А что вы знаете об этой машине? Я ответил, что о «газовом автомобиле» я много слышал. Унтершарфюрер ответил, что это – действительно «газовый автомобиль», но я об этом ни звука никому не должен говорить, так как эта машина держится в строгой тайне. Унтершарфюрер далее заявил, что они только что приехали из одной местности, где были умерщвлены 42 русских.

Прокурор . – От кого вы впервые услышали об этой «газовой машине»?

Кош . – Впервые я услышал о существовании «газовой машины» от унтер‑офицера Хаас. Хаас до этого был на центральном отрезке Восточного фронта и рассказывал, что он видел «газовый автомобиль» в окрестностях Смоленска, а также в Витебске и Белгороде. Я слышал также о «газовой машине» от Винн и Бернхольд – военнослужащих 179 батальона 1 роты 79 германской пехотной дивизии. Эти люди также говорили, что они видели и слышали про «газовые машины» на центральном отрезке фронта в районах Смоленска, Витебска и Белгорода. Неудивительно, что теперь все народы связывают имя немцев с варварами. За это обозначение германский народ может благодарить Адольфа Гитлера, а также за то, что сейчас совсем невесело быть немцем. (Смех и оживление в зале) . Кровь и кровь сопровождает весь этот гитлеровский трест с начала его основания до конца. Гитлеровцы праздновали тризну крови всюду, где они появлялись.

Было бы самым справедливым, если бы Гитлер и его клика нашли бы себе место в этом «газовом автомобиле», который они выдумали на позор Германии.

Следующим допрашивается свидетель Янчи .

Председатель . – Ваша фамилия?

Янчи отвечает через переводчика Копылова.

Янчи . – Янчи Гейнц.

Председатель . – Год рождения?

Янчи . – 1916 года.

Председатель . – Место рождения?

Янчи . – Город Вена.

Председатель . – Образование?

Янчи . – Высшее образование.

Председатель . – В какой должности в армии были?

Янчи . – Я был фельдфебелем.

Председатель. – Свидетель Янчи, вы должны показать только правду. За дачу ложных показаний свидетели подвергаются ответственности по закону.

Прокурор . – Вы служили в лагере 271?

Янчи . – Да.

Прокурор . – Кто содержался в этом лагере?

Янчи . – В этом лагере содержались формально только военнопленные. В действительности там было и гражданское население.

Прокурор . – Расскажите, какой режим был в лагере военнопленных и что вам известно о лагере военнопленных в городе Вязьме.

Янчи . – В городе Вязьме в октябре и ноябре 1941 года имелся лагерь военнопленных.

Прокурор . – Сколько было заключённых в этом лагере?

Янчи . – Когда мы прибыли, в этом лагере было примерно 25 000 военнопленных и лиц гражданского населения.

Прокурор . – Расскажите, как эвакуировали заключённых из лагеря в Вязьме в Смоленск?

Янчи . – Командованием лагеря в городе Вязьме было решено этапировать в Смоленск заключённых.

Прокурор . – Сколько предполагалось этапировать человек?

Янчи . – 15 000.

Прокурор . – Известно свидетелю, сколько человек из 15 000 дошли до Смоленска?

Янчи . – Да. Из смоленского лагеря от приёмщика было сообщение, что в Смоленск прибыло 2 000 человек.

Прокурор . – Куда девались остальные 13 000?

Янчи . – Эти 13 000 по пути умерли от истощения, а часть просто была расстреляна охраной. Военнопленные, среди которых были женщины, старики и дети, ещё до отправки были истощены, разуты и раздеты. По пути многие от усталости и истощения падали и умирали от голода, истощённых солдаты из охраны расстреливали.

Прокурор . – Расскажите, свидетель, как были размещены и как потом жили оставшиеся в Вязьме военнопленные и гражданские лица?

Янчи . – 10 000 оставшихся военнопленных и гражданских лиц были переведены в здание, находившееся на площади завода.

Прокурор . – Это по Пекарной улице?

Янчи . – Да.

Прокурор . – Это здание, куда были переведены военнопленные и гражданские лица, по своей площади было достаточно для размещения такого количества людей?

Янчи . – Нет, военнопленные и гражданские лица были вынуждены стоя находиться в здании день и ночь, не имея возможности спать. Они стояли так, как стоят в переполненном трамвае. Здание было настолько заполнено, что первое время туда невозможно было зайти.

Прокурор . – Какая погода была в это время?

Янчи . – Погода была чрезвычайно скверная, сырость, дождь и холод.

Прокурор . – Вы сказали, что в здание нельзя было совершенно войти, а что же, потом стало свободнее там?

Янчи . – Да, после того когда большая часть находившихся там военнопленных и гражданских лиц умерла, в лагере стало немного свободнее.

Прокурор . – Много людей умерло в лагере?

Янчи . – Из 10 000, которые там находились, умерло 6 000.

Прокурор . – Медицинская помощь больным оказывалась?

Янчи . – В самом лагере не было врача, имелось лишь небольшое помещение, оборудованное под лазарет.

Прокурор . – Расскажите, свидетель, как кормили содержавшихся в лагере?

Янчи . – Никакой кухни в лагере не было, питание заключалось в следующем: сторожевым командам выдавался ящик с концентратами (пакетиками) каши, солдаты сторожевой команды, чтобы облегчить себе раздачу пищи, выходили на лестницу и оттуда бросали в толпу заключённых пакетики с концентратами.

Прокурор . – А приготавливать пищу можно было?

Янчи . – Никто об этом не заботился, считали, что такой метод раздачи пищи вполне удовлетворителен.

Прокурор . – Всем давалась пища?

Янчи . – Нет, при таком способе раздачи пищи могли получить эти пакетики с кашей лишь те счастливцы из заключённых, которые находились в первом ряду и могли поймать налету бросаемые пакетики, а остальная масса военнопленных, среди них и гражданские лица, дети, старики и больные, находившиеся в лагере, не могли получить эту пищу и умирали от голода.

Прокурор . – Много было в лагере детей, женщин, стариков?

Янчи . – Да.

Прокурор . – Расскажите, свидетель, были ли случаи расстрела военнопленных и гражданских лиц?

Янчи . – Да, охранная команда использовала всякую возможность для стрельбы по заключённым: например, при раздаче еды охранная команда стреляла по военнопленным и гражданским лицам из винтовок со сторожевой башни, стреляли и из пулемётов, бросали гранаты. По предложению офицера контрразведки капитана Живан, командиром лагеря майором фон Титскрон был издан специальный приказ, позволяющий стрелять. Я уже сказал, что заключённые, которые получали пакеты с кашей, не имели возможности её приготовить, для этого не было никаких средств. Они собирали из грязных луж и сточных канав воду и таким образом старались себе что‑нибудь сварить, а также собирали по лагерю остатки топлива и раскладывали костры. При таком количестве военных и гражданских лиц необходимо было зажигать костры и в темноте. Лагерная охранная команда использовала приказ Титскрон для того, чтобы открывать стрельбу не только по тем, кто разводил костры, ко также и по тем пленным которые собирали поду из луж или щепки и остатки топлива в лагере. В этом лагере стреляли с утра до вечера. Если бы кто‑либо приблизился к лагерю, он мог бы подумать, что здесь идёт сражение стрелковых частей.

Прокурор . – Свидетель, вы в помещение лагеря заходили?.

Янчи . – Да, я заходил в помещение лагеря, но лишь тогда, когда после всех этих расстрелов и смертей лагерь настолько опустел, что в него можно было зайти.

Прокурор . – Расскажите подробно, что вы видели в помещении лагеря, когда заходили?

Янчи .– Вид, который представлял собою лагерь после того, как туда можно было зайти, был ужасен. Площадка перед фабричным зданием была превращена в целое море грязи, которая местами доходила до полуметра, и в этой грязи были погребены сотни трупов военнопленных и трупов гражданских лиц. Так, можно было видеть в одном месте высовывающуюся руку, в другом – ногу, в третьем – голову. Особенно сплошным было скопление трупов около стен фабричного здания. Там лежали трупы расстрелянных, около лагерных стен находились также умирающие, сидя или стоя в каком‑нибудь из углов лагеря, где они искали убежище от холода. На площадке перед фабричным зданием было большое количество канав, в которых собралась грязь и дождевая вода, и там лежали трупы, посиневшие и вздувшиеся от воды. Некоторые из этих канав использовались военнопленными, как отхожие места. Там также было большое количество трупов. Я никогда ранее не представлял себе, что человек перед смертью может быть настолько истощённым. Они были настолько истощены, что их трупы представляли собой обтянутый кожей скелет. Головы представляли собой настоящие черепа. В здании была та же картина: оконных проёмов в этом здании не было. Крыша этого здания была наполовину сломана, был сильный сквозняк.

Прокурор . – Расскажите, хоронили трупы умерших и расстрелянных военнопленных?

Янчи . – Трупы стали хоронить лишь тогда, когда в лагере» почти все умерли, всюду лежали горы трупов, на одном лишь чердаке их было более 500–600. Тем же, которые ещё могли двигаться, были даны в руки обрывки телефонного провода, который прикреплялся петлёй за шею, руку или, ногу умершего или убитого, и таким образом тащили через весь лагерь к заранее вырытым ямам, куда их сбрасывали и засыпали землёй. Особенно ужасным было, что военнопленные, которые хоронили трупы, знали, что через пару дней они сами будут сброшены в эти ямы.

Прокурор . – Расскажите, свидетель, какое положение было в лагерях в Борисове, Касторном и Миллерове?

Янчи . – В этих лагерях было положение такое же, как и в Вязьме.

Прокурор . – Расскажите, свидетель, были ли в лагере собаки?

Янчи . – Да, были. Официально собаки находились в лагере для охраны лагеря, но фактически они использовались для натравливания на военнопленных, а также на гражданское население, которое скапливалось возле лагеря, чтобы узнать о судьбе своих близких.

Прокурор . – Кто‑нибудь из инспекторских лиц посещал лагерь?

Янчи . – Да, и очень часто.

Прокурор . – И что же после этого режим лагеря улучшался?

Янчи . – Нет, положение не изменялось.

Прокурор . – Следовательно, об этих ужасах, которые творились в лагерях, знало высшее командование?

Янчи . – Да, высшее командование безусловно было осведомлено о положении в лагерях, так как в тот же лагерь, в Евдаково, прибыл полковник Рит, который заявил, что прибыл прямо от Адольфа Гитлера. Верховное командование не только было осведомлено о порядках, царивших в лагерях, но и само их организовывало. Эти лагеря были по существу не лагерями для военнопленных, а лагерями, где истреблялись военнопленные и гражданское население Советского Союза,

Прокурор . – Скажите, свидетель, кто является непосредственным виновником гибели советских военнопленных и гражданских лиц в 231 лагере?

Янчи . – Непосредственными виновниками гибели заключённых в 231 лагере являются в первую очередь комендант лагеря 231, работавший с начала советско‑германской войны до декабря 1941 года, майор Фонст, затем сменивший его подполковник Гутшмидт, офицер контрразведки, доктор Гжеван, лагерный врач доктор Рабензонфнер и адъютант, он же заместитель коменданта лагеря, лейтенант Кирис. Это основные виновники.

Прокурор . – Вы жили в гор. Харькове?

Янчи . – Да, я был в Харькове.

Прокурор . – Расскажите, что вам известно о военнопленных и гражданских лицах, находившихся в лагере 364, который был расположен на Холодной Горе?

Янчи . – В лагере на Холодной Горе в гор. Харькове я жил всего четыре дня. Я приехал туда, чтобы взять оттуда заключённых на работу. То, что я там видел, нисколько не отличается от того, что было в лагере 231. Кроме того, мне об этом лагере много рассказывал офицер Хельгеман.

Прокурор . – В этом лагере на Холодной Горе также содержались лица из гражданского населения?

Янчи . – Да, я сам видел гражданских лиц в этом лагере.

Прокурор . – Расскажите подробно об этом лагере.

Янчи . – Этот лагерь был размещён в здании бывшей тюрьмы. В помещение я не входил, но был во дворе лагеря. Там также лежали трупы умерших и умирающие, которым никто не оказывал помощи. Все они были истощены, оборваны, многие из них не имели обуви. Охранные посты ударами палок гнали этих заключённых на работу. За эти 4 дня, которые я был в лагере, пришёл приказ об отправке пешим порядком в Полтаву. Этапирование проходило так же, как из Вязьмы в Смоленск. Люди были так истощены, что большинство из них до места назначения не дошло. Через несколько дней мне довелось ехать в автомашине в Коломак, и я увидел, что дорога была усеяна трупами пленных и лиц из гражданского населения. Среди них были женщины и дети. Несколько сот военнопленных оставалось в лагере на Холодной Горе. Они были уже настолько истощены, что не могли стоять. Как я позднее слышал от солдат, которые оставались там в лагере, незадолго до прихода советских войск военнопленные, оставшиеся в лагере, были расстреляны.

Следующим допрашивается свидетель Бойко .

Председатель . – Пригласите в зал судебного заседания свидетеля Бойко.

(В зал судебного заседания входит свидетель Бойко).

Председатель . – Ваша фамилия?

(Обвиняемым вначале переводят допрос на немецкий язык переводчик Стеснова, затем переводчик Иванова).

Свидетель . – Бойко.

Председатель . – Имя и отчество?

Бойко . – Иван Семёнович.

Председатель . – Год рождения?

Бойко . – 1900.

Прокурор . – Расскажите, как вы попали на службу к немцам?

Бойко . – В октябре 1941 года в г. Киеве я пошёл работать шофёром, а также переводчиком в карательный отряд при гестапо.

Прокурор . – Потом вы вместе с командой переехали в Харьков?

Бойко . – Через некоторое время отряд переехал из Киева в Харьков, куда мы приехали 16 ноября 1941 года.

Прокурор . – Расскажите, как переселялись по приказу германского командования граждане города Харькова из городских квартир в бараки. Вы знаете об этом?

Бойко . – Через некоторое время был приказ начальника СД о выселении жителей города Харькова за город, в бараки, находящиеся вблизи Харьковского тракторного завода.

Прокурор . – Расскажите, как вывозили из больницы города Волчанска больных людей и уничтожали их?

Бойко . – 12 июня 1942 г. был получен приказ о выделении 15 человек. В это число попал и я, и мне надо было выехать в город Волчанок. По приезде в Волчанск для размещения прибывших была избрана больница. Больница была переполнена, но Гельмрих дал приказ очистить больницу от людей и вывезти их оттуда. После этого стали выполнять приказ. Немецкие солдаты, войдя в больницу, приказали всем больным одеваться якобы для переезда в Харьков. Все начали одеваться, но ввиду того, что был отдан приказ не надевать на себя одежду, некоторые из них поняли, в чём дело, и здесь началась паника. Их гнали, они не хотели выходить. Больные рвались к дверям, но здесь кругом стояли гестаповцы и выходить не разрешали. В тех, которые пытались уйти, стреляли, и в результате этого много было ранено и убито. Затем началась погрузка в машину с применением палок и оружия.

Прокурор . – Сколько человек было уничтожено таким путём?

Бойко . – В первый раз они вывезли 50 человек, а потом остальных. Всего было уничтожено 90 человек, около 80 больных, а остальные – обслуживающий персонал больницы.

Прокурор . – Расскажите, что вам известно об уничтожении советских граждан – жителей города Воронежа, высланных по приказу фон Радецкого?

Бойко . – После того, как наш отряд закончил работу в Волчанске, мы выехали оттуда в город Воронеж. Когда мы проезжали Белгород, «газенваген» остался в Белгороде. Через Курск мы приехали в Воронеж.

Прокурор . – По дороге вы никого не арестовали?

Бойко . – По дороге из Волчанска в Курск, а затем в Воронеж всё время происходили аресты и расстрелы. По приезде в Воронеж фон Радецкий издал приказ, чтобы все жители, оставшиеся в городе, покинули его а тот, кто останется в городе, будет расстрелян или повешен. Приказано было идти по направлению к местечку Хохол. Запуганные жители с детьми из города направились к местечку Хохол. Часть жителей была оставлена на месте, а других направили в другую сторону для проверки документов.

Прокурор . – Сколько человек тогда уничтожили?

Бойко. – Около 2 000 человек.

Прокурор . – Расскажите, как производилось уничтожение?

Бойко . – Прибывших пешком в местечко Хохол заключённых я и другие шофёры повезли по направлению к селу Матрёновка. По прибытии на место мы получили приказ разгрузить машину. Среди приехавших на машинах началась паника. Тех, кто пытался бежать, немедленно расстреливали. Я помню, как одна женщина, плача, кричала: «Зачем вы нас убиваете, не убивайте». Помню, как одна девочка умоляла гестаповца не расстреливать её мать. Она просила: «Дяденька, не убивайте мою мйму». Но гестаповец расстрелял сначала мать, а потом и девочку.

Прокурор . – Потом куда вы поехали?

Бойко . – Так продолжалось здесь несколько дней, и было расстреляно около 2 000 человек. После мы поехали в город Курск. Когда мы находились при гараже в городе Курске, шофёр Ганс Хери рассказал мне, как расстреляли людей в Курске. Он говорил, что несколько машин подъехало к тюрьме. В них были погружены арестованные, которых по приказу Радецкого отвезли к баракам и расстреляли. Ввиду нехватки патронов осталось нерасстрелянных 25 человек. Радецкому посоветовали, чтобы их отвезли в тюрьму и расстреляли в следующий раз, но он отдал приказ – обратно в тюрьму не возить, а убить их лопатами, винтовками и другими предметами.

Прокурор . – Следовательно, 25 человек, для которых не хватило патронов, были убиты винтовками и лопатами?

Бойко . – Да, винтовками и лопатами.

Прокурор . – Потом куда вы поехали?

Бойко . – Потом отряд выехал в Киев. Отсюда отряд поехал в Чернигов для борьбы с партизанами, но я заболел и остался в Киеве при местной команде. Я оставался на Институтской улице №5 в главном штабе.

Прокурор . – Главный штаб чего?

Бойко . – Главный штаб гестапо.

Прокурор . – Расскажите, что вы делали в Киеве?

Бойко . – Я работал в гараже. Шофёры, которые давно работали здесь говорили, что в Киеве каждый день происходят аресты в расстрелы. Я видел газовую машину, которая стояла в гараже. Она уходила утром и возвращалась к вечеру.

Прокурор . – Назовите, свидетель Бойко, фамилии гестаповцев, руководивших массовым уничтожением советских граждан в Харькове.

Бойко . – Штурмбаннфюрер Гранбель, оберштурмфюрер Фейнгольц, оберштурмфюрер Кирхе, оберштурмфюрер Фаст и его помощник Петерс.

 

Утреннее заседание суда 17 декабря

На утреннем заседании 17 декабря продолжался допрос свидетелей. Как и в предыдущие дня, зал переполнен народом. С напряжённым вниманием следят присутствующие за ходом судебного заседания, вскрывающего всё новые жуткие подробности преступлений, которые чинили немецко‑фашистские захватчики в период временной оккупации Харькова и Харьковской области.





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...