Главная Обратная связь

Дисциплины:






Дополнение 1: Олимпия против Сиэтла



 

я: В большинстве источников «Nirvana» описывается как группа из Сиэтла. Вы согласны с этим?

– Ну … они были не из Сиэтла, – считает Стив Фиск. Некоторые группы приезжали в Сиэтл и менялись. Какими бы они ни были, «Nirvana» уже стали такими к тому моменту, когда приехали в Сиэтл. Музыка «Nirvana» была мощной, шумной и напоминала металл – потому что они много общались с «Melvins». Вы ведь согласны с тем, что «Melvins» – это Олимпия, а не Сиэтл?

я: Конечно.

– Вот и ответ на ваш вопрос. Видели, что я устроил чувакам, которые делали одну телепередачу?[84]Я сказал им: «Вы что, собираетесь ехать в Сиэтл, чтобы снимать программу о "Nevermind"? Почему? Думаете, в Олимпии с вами не будут разговаривать – там, где у Курта были настоящие друзья? Или вы еще не поняли этого?» В 80‑е годы одни и те же 100 человек совершали часовые поездки в Вашингтон, чтобы попасть на концерт. Кэлвин устраивал турне по выходным, которое растягивалось на месяц: «Girl ТrouЫе», «Beat Happening» и «Danger Mouse». Все собирались на выходных и играли в городах друг у друга. Одни выходные все выступали в Юджине, следующие – в Олимпии, следующие – в Бремертоне. В больших городах не выступали, потому что сами музыканты были не из больших городов. Для меня мир делился на две части: из Сиэтла и не из Сиэтла. Были Такома с ее гаражным роком и Бойс с лязгающим гитарным саундом. В Олимпии вообще не существовало групп, похожих на сиэтлские. Хотите найти такую группу – поезжайте в Портленд.

я: Что отличало Олимпию от Сиэтла и других регионов?

– В Олимпии никогда не играли гитарных соло – никогда.

Если что‑то и происходило между вторым припевом и третьим куплетом – то больше для сохранения ритма. Мог быть одиночный гитарный проигрыш, но никаких соло. Опять же, если вы играете без бас‑гитары – вы уже не самая обычная группа.

я: Разве не бас‑гитара придает рок‑музыке сексуальность?

– Бочка немного более сексуальна, чем бас‑гитара.

я: Очевидно, что чем меньше нужно инструментов, тем проще создать группу.

– Однажды Тоби Вэйл швырнула стакан через всю комнату и сказала: «Черт возьми, давайте запишем диск!» – в этом вся Олимпия. Нужно сделать это прямо сейчас и прямо здесь. Бас‑гитара – это тяжело. Не только в том смысле, что на ней трудно играть, но само устройство, к которому нужно подсоединять гитару, дорогое и тяжелое тогда как гитарные усилители бывают небольшого размера, дешевые и дрянные. Чем меньше усилитель, тем лучше звук на небольшой громкости. Вот вам вся эстетика Олимпии. Никакой бас‑гитары, ничего сложного – и гитара, которая отлично звучит, когда выворачиваешь громкость до предела.



я: А как бы вы сформулировали эстетические принципы «К»?

– Один друг рассказал мне историю о том, как он играл во фрисби во дворе колледжа Эвергрин‑Стейт и в какой‑то момент снял футболку. К нему подошел другой студент Эвергрина и как бы между делом сказал: «Сегодня жарко. Я заметил, вы сняли свою футболку». И потом говорит: «Здесь много женщин. Возможно, они захотят последовать вашему примеру и тоже снимут футболки. Так что, может быть, вам лучше надеть футболку? Как вы считаете?» Речь идет о подчинении своего эго: «Мир может стать лучше только в одном случае: если все мужчины соберутся вместе и дадут женщинам шанс». Это так снисходительно, так глупо и это никакой не феминизм – но вот так рассуждает обыкновенный студент колледжа Эвергрин. Так же и Курт, пытаясь быть крутым и приспособиться К обществу, быть правильным, нравственным человеком, получил на выходе третьесортную философию студента Эвергрин.

я: Как вы познакомились с Кэлвином?

– Это было в 1978 году. Я только переехал в Олимпию. Мои тамошние друзья, работавшие в «КАОS» и журнале «Оор», говорили, что у них есть парни, которые ведут собственные радиопередачи. Одним из них был Кэлвин. Кто‑то описывал мне его как по‑настоящему противного панк‑рокера: «Он может заявиться в плохом настроении, выйти в эфир, буркнуть что‑нибудь и просто ставить треки. урод, одним словом». Когда мы встретились первый раз, он, по‑моему, пытался понять, можно ли мне доверять, – у меня были длинные волосы. Он был коротко подстрижен и носил пижонские темные очки. Это был 1980 год.

я: Почему, на ваш взгляд, Кэлвин имел такое влияние?

– Он выбрал одну вещь, которая у него получалась, и сосредоточился на ней. Ему повезло: всю бумажную работу взяли на себя другие. Кэлвин был очень молод, и рядом с ним были шестеро взрослых людей, которые знали, что делают. Почему. Кэлвин пользовался авторитетом? Он был харизматичен, очень хорошо танцевал. Но я не знаю, почему все стали слушать его группы из двух человек и песни о кроликах и пикниках.

я: «Nirvana» – это группа из Олимпии. Вы согласны?

Эл Ларсен: Я не знаю. Олимпия вовсе не так едина, как это кажется.

Рич Дженсен: Лично я считаю, что они были группой из Абердина, которая хотела стать группой из Олимпии.

Эл: Погоди, погоди. «Black Flag», «Screaming Trees», «Beat Happening», «The Vaselines», «The Pastels» … – мы играли .некоторые песни этих групп в «Some Velvet Sidewalk», компилировали их. И «Nirvana» играла каверы на эти же песни – и довольно круто.

«Screaming Trees» – это была такая безбашенная группа, игравшая психоделический нойз, члены которой познакомились в ТЮРЬме в Элленсбурге. Каждый из братьев Коннеров (гитара, бас‑гитара) весил под 150 килограммов, а их отец был директором местной школы – легкая мишень для насмешек со стороны пролетариев. Вокалист Марк Лэнеган обладал одним из самых прекрасных прокуренных голосов на всем тихоокеанском северо‑западном побережье – и обожал неприятности. На Курта Кобейна он оказал огромное влияние – его лаконичное мировоззрение, пристрастие к наркотикам и музыкальные вкусы.

Рич: «Swap Meet» – одна из моих любимых песен у «Nirvana», потому что это Олимпия, а не «Black Sabbath».

 

Дополнение 2: «Sonic Youth»

 

Впервые я увидел этот нью‑йоркский квартет в 1983 году на концерте ‑в поддержку альбома «Confusion ls Sex», когда они наводнили лондонский клуб в районе Виктория вихрем искаженных звуков, который звучит до сих пор – спустя два десятилетия. Я был влюблен в них все 80‑е, потому что они были ни на кого похожи. Мне вспоминается их концерт в 1985 году в Вулвиче, на юге Лондона, – звукооператор решил уйти пораньше и начал разбирать микрофонную установку группы. Они и глазом не моргнули. Без микрофонов группа продолжила одну из самых пугающих и веселых инструментальных гитарных партий, которые я когда‑либо слышал.

В начале 90‑х нью‑йоркский квартет претерпел изменения.

Когда слушаешь сейчас альбомы вроде «Goo» (1990) и «Dirty» (1992) c их попсовой чувствительностью, то вовсе.не кажется, что они выбиваются из ряда, начатого ранними пластинками, но в то время казалось, что происходит небольшая революция. И дело не в музыке, а в источнике: «Geffen records». Если «Sonic Youth» смогли проникнуть В логово врага, то почему бы и остальным не попробовать?

Так все и произошло. До того, как «Sonic Youth» подписали контракт с «Gеffеn», «альтернативного рока» и МТV‑шного «гранжа» не существовало. Посмотрите в свои учебники по истории.

– Вся наша музыка была в их тени, – подтверждает Слим Mун. – Они навсегда останутся Группой с большой буквы. Они высшая каста. Если бы «Sonic Youth» записали 3‑4 диска, они бы уже вошли в список величайших американских групп. Поскольку они 20 лет записывали великие альбомы, практически все остальные группы – пыль под их ногами.

– «Sister» [альбом «Sonic Youth» 1987 года] – это столько кислотных бэд‑трипов, сколько У меня никогда не было, – говорила мне Кортни Лав в 1992 году, – плюс физика или психология, Филип Дик, астрономия, лучшее из английского языка и футбола, никаких друзей, никаких подруг, много сигарет и плохих наркотиков, холодная весна в пустой комнате, ни полслова ни с кем на протяжении полугода, кроме завсегдатаев стрип‑бара. Дрянное вино и все та же старая вонючая ночнушка и плащ, огромные дыры в ботинках – и так по всему Нью‑Йорку, пока мозоли не натрешь; антидепрессанты бесполезны. Таймс‑сквер – отстой, нужно вернуться в Лос‑Анджелес, может, хоть там я наконец перестану слушать эту чертову бархатную сияющую светлую темную липкую хрень от Джозефины Уиггз [басист «Breeders»]. Не могу вытащить крыс из своих волос; ангелы видят тебя во сне …

Легко принять существование «Sonic Yоuth» без оговорок: в то время как их ровесники давным‑давно распались, а сейчас постоянно собирают новые составы и заинтересованы только в извлечении выгоды, «Sonic Youth» сохранили невероятно высокие музыкальные стандарты. Они не стоят на одном месте, всегда движутся, и за 15 лет в их составе появился лишь второй новый музыкант – музыкант из Чикаго Джим О'Рурк на альбоме 2002 года «Мurraу Street». Если бы «Sonic Youth» распались после альбома «Dirty» и собрались бы только в 2005 году, они все равно зарабатывали бы по миллиону долларов в год. 3имой 2004 года в Портленде со мной случилось небольшое озарение, когда я смотрел подборку видеоклипов «Sonic Youth» вместе с М. Уордом. Тот повернулся ко мне и сказал: «Я думаю, они не хуже "Nirvana"». Для него это наивысшая похвала.

Я смотрел на него, лишившись дара речи.

Как ему могло вообще прийти в голову сравнивать эти группы?

 

Глава 5

«И приходит тошнота»

 

Here come sickness walking down ту street

Shaking her hips like she's some kind оf streat

All the neighborhood dogs licking at her feet

Here comes sickness

Here comes sickness

Here comes sickness walking down ту street

(И приходит тошнота, идет по моей улице,

Поводит бедрами, как будто обещает что‑то приятное.

Все псы в районе лижут ей ноги.

И приходит тошнота,

И приходит тошнота,

И приходит тошнота, идет по моей улице).

«Here Comes Sickness», «Mudhoney», 1988

 

Именно там все и началось.

Меня часто спрашивают, чем так всех привлекал Сиэтл. Энергия, невообразимое количество энергии, исходящее со сцен местных клубов, музыканты с длинными грязными волосами и бесконечными мрачными шутками, возбуждение от громкой музыки. Тела, падающие на другие тела; улыбающиеся, скалящиеся и жаждущие боли лица; множество гранж‑команд, сливающихся в одно истекающее потом, блистающее целое. Вечеринки, где невозможно попасть в туалет из‑за моделей‑наркоманок, ищущих, с кем бы переспать; затем кружение по улицам, в алкогольном экстазе и возбуждении от холодного ночного воздуха. Небоскребы, возвышающиеся в ночи, – симфония неоновых огней и заманчивых предложений, окруженные почти мифическим кольцом гор, которые из‑за плотного дождя и туманов скрыты от глаз уже много лет. Дешевое мексиканское пиво и бесконечный кофе. Верхний этаж «Терминал сэйлс билдинг», где находились офисы «Sub Pop», блестящие виды на Пьюджет‑Саунд (внутреннее море), и из каждого окна виден город. Склад, путешествие среди полок с цветными виниловыми пластинками – по раю коллекционера; ты знаешь, что можешь взять все, что захочешь; и ты хочешь все то, что взял.

Так что же там было такого привлекательного? Сразу и не скажешь …

Многочисленные ночные звонки на другую стоPolly океана, восторг по любому поводу, никакой проверки фактов – никогда только при сочинении еще более безумного вранья; постоянные рассказы о славе. Живые концерты – шум, удивление, жужжание усилителей, слишком громкий бас, беснующаяся толпа. Ночные поездки, проведенные за беседой с дружелюбными, но властными женщинами; стрп‑бары, которые благодаря зеркальному шару под потолком служили еще и ночными клубами, долбежка группы Тэда; грязные кабаки, из которых вышвыривают, когда никак не можешь допить последний стакан. Путешествия на поезде, длившиеся сутками, под конец которых я мог перекупить у владельцев «Sub Pop» за ту сумму, что они мне проигрывали в покер. Участники «Soundgarden» обожали выпустить газы и поджечь их; «Mudhoney» разговаривали о древних надписях; «The Walkabouts»[85]играли с нежной грацией; «Nirvana» была молода и непокорна.

В чем состояло обаяние Сиэтла? В улыбке Марка Арма, в этой всезнающей усмешке – в тот момент, когда он крутился вокруг стойки с микрофоном. Невероятное количество улыбающихся лиц, 'кoтopыe хотели убедиться в том, что вам так хорошо, что лучше некуда; чокнутые девушки, таскавшие приятелей в сумасшедшие места и сочинявшие песни даже тогда, когда сна уже не хватало критически; разговоры, длившиеся годами.

– Помню, однажды в ноябре 1987 года я вернулся из месячного турне с группой «Skin Yard» и узнал, что «Melvins» распались, начинает продюсер из Сиэтла Джек Эндино. – Или по крайней мере мы так думали. «Green River» распались. «Feast» распались. Это были самые крупные группы на Северо‑Западе. Мы подумали: ни хрена себе, остались мы, остался «Soundgarden», и кто ,еще? Была еще группа «Bundle of Hiss». «Tad» в то время еще не заявили о себе в полный голос.

Группа «Skin Yard» образовалась в 1985 году; они играли резкий nсиходелический грайнд, который позднее назовут гранжем. Они появились в середине 80‑х на сборнике «Deep Six C/Z» вместе с «Melvins», «Soundgarden», «Malfunkshun» и «Green River». Джек играл на гитаре, менеджер по продажам «Sub Pop» (а позднее владелец С/Z) Дэниел Хаус на бас‑гитаре. Мэтт Кэмерон – потом выступавший с «Soundgarden» и «Pearl Jam» – играл в первом составе на ударных.

Будущий ударник «Mudhoney» Дэн Питерс присоединился к группе «Bundle Of Hiss» в 1984 году, тогда ему было 15 лет; в команде также играли два будущих участника группы «Tad»: гитарист Курт Дэниелсон и вокалист Тэд Дойл (вообще‑то игравший на гитаре всего несколько месяцев). «Bundle Of Hiss» тоже являются одними из классических предшественников гранжа – мировоззрение постпанка они соединяли с риффами в духе «Black Sabbath». «Tad», в свою очередь, играли отчаянный безжалостный хардрок, находивший вдохновение в личностях серийных убийц – как и группы с Северо‑Запада, например, «Killdozer». Песня «Wood Goblins» суперклассика жанра.

– И потом в январе, – продолжает Джек, – я оказался в студии с группой «Mother Love Bone» ‑ мы записывали их первые демо‑кассеты, с «Mudhoney» и с «Nirvana», всех в одни и те же дни. Тогда же я встретил свою будущую жену. В общем, январь 1988 года был очень интересным периодом в моей жизни. Моя группа набирала обороты, вставал на ноги «Sub Pop», и за несколько месяцев до этого мы записали ЕР‑альбом «Soundgarden» «Screaming Life».

«Mother Love Bone» была образована Стоуном Госсардом и Джеффом Аментом – они играли постгринриверовский глэм‑метал; многие считали, что именно они станут первой группой из Сиэтла, которая обретет широкую популярность, – пока их фронтмен, колоритный Эндрю Вуд (игравший ранее в «Malfunkshun»), 16 марта 1990 года не умер от передозировки героина. Госсард и Амент затем некоторое время играли в одной группе с Крисом Корнеллом и Мэттом Кэмероном из «Soundgarden» – под названием «Temple Of The Dog»; после этого они образовали «Pearl Jam». Более продвинутые группировки сообщества «Sub Pop» всегда – и справедливо смеялись над этими командами.

я: Как по‑вашему, у этих трех групп («Mother Love Bone», «Mudhoney», «Nirvana») есть что‑нибудь общее?

– Нет, – отрезает продюсер. – Ничего общего между ними нет.

я: Но их объединяет Джек Эндино.

– … а еще то, что все они из этого города, играли в одних и тех же клубах, ходили на одни и те же концерты «Black Flag».

Можно было выступить в «The Vogue» по вторникам и средам, и «KCMU» [радиостанция вашингтонского университета] устраивала по вторникам странные концерты инди‑групп в «The Rainbow», продюсируемые Джонатаном Поунмэном. Сьюзен Сильвер [в будущем – менеджер «Soundgarden»] также участвовала в проекте. у меня есть плакат, который дает обобщенное представление об этом. На нем написано: «"Green River" + "Room 9" + "Soundgarden" + "Skin Yard" + "Bundle Of Hiss": вторник, клуб "The Rainbow", стоимость билета – один бакс».

Эти три группы начинали с одного и того же, но затем их дороги очень сильно разошлись. Тогда это не ощущалось. Тогда они были просто чуваками с шумными гитарами и не сказать чтобы прекрасной техникой. Никто из них не считался великим исполнителем. Вся цель была в том, чтобы играть необработанную, сумасшедшую музыку, выплескивать эмоции – и просто шуметь. Вот что мне нравилось. Люблю группы, которые играют невероятно громко, и не переношу людей, ковыряющихся в гитарах. Музыка должна быть хорошей, независимо от техники; ну почти.

А на репетициях, проходивших дома у Криста в Такоме, Курт Кобейн предъявлял все большие требования: был отлучен Буркхард, приходивший туда по большей части за пивом. «Они хотели репетировать каждый вечер, – жаловался он Майклу Азерраду. Каждый вечер. Я говорил, блин, дайте передохнуть». Аарон по‑прежнему жил в Грейс‑Харбор и не очень‑то стремился полностью включаться в работу группы. Его больше привлекала перспектива стать менеджером в «Бургер Кинг».

Курт, недовольный своим барабанщиком, в октябре 1987 года поместил объявление в журнале «The Rocket»: «ТРЕБУЕТСЯ СЕРЬЕЗНЫЙ УДАРНИК. Андеграунд, "Black Flag", "Melvins", "Zeppelin", "Scratch Acid", Этель Марман. Должен уметь все. Курдт 351‑0992». Немедленных откликов не последовало, поэтому следующие три недели Курт и Крист репетировали с Дэйлом Кровером, Намереваясь сделать демо‑запись. Курт выбрал студию «Reciprocal Studios» в Сиэтле, потому что ему нравился саунд альбома «Screaming Life».

– Они очень хотели поработать вместе с Джеком, потому что он записывал «Soundgarden» и «Green River», – вспоминает Спим.Это стоило недорого, и он согласился еще снизить обычную стоимость.

Студия находилась в Балларде, нефешенебельном районе Сиэтла, в здании, построенном еще в 30‑е годы под магазин «Трайангл гросери». С середины 70‑х годов здесь находилась студия «Triangle Rесогding» – тут записывалась панк/нью‑вейв группа «Seattle Syndrome»[86]. Студия «Reciprocal» открылась 1 июля 1986 года; треугольное здание с операторским пультом у верхнего угла треугольника, туалетом в нижнем углу и входом на противоположном углу. Рядом с туалетом была небольшая огороженная комната, вроде кладовки, куда обычно ставился усилитель. И всё. Двери болтались; воняло пивом и барабанщиками. Не было кондиционера; в жаркую погоду приходилось открывать дверь – поэтому добавлялась вонь выхлопных газов проезжавших мимо грузовиков.

– Отвратительная студия! – восклицает Джек. – Ужасная комната, абсолютно никакая, только ковер и штукатурка, операторская отвратительная; до сих пор не верится, что там удалось записать что‑то хорошее. Когда я туда возвращаюсь сейчас, меня всего просто выворачивает: «Неужели я провел пять лееееет в этом здааанииии!»

Джек – общительный, простой человек, бывший морской инженер, с длинными волосами, большими, ухоженными руками, со множеством браслетов. «В то время записываться можно было только у одного человека, – вспоминал Дэн Питерс. – У Джека Эндино. Если кто‑то хотел завоевать его расположение, он приносил Джеку какие‑нибудь сладости, например, упаковку сладких хлопьев вроде" "Кэптэн Кранч"».

– Мы его называли Майкл Гранжело – его полное имя Майкл Джек Эндино, – смеется Джо Ньютон, барабанщик группы «Gas Huffer»[87]. – У него длинные руки, как у паука, и длинные распущенные волосы. Он сводил треки на такой охрененной громкости, что я шел к нему в диспетчерскую и орал: «Я пошел отсюда». Никто не сводит на такой громкости. Это изменяет звучание музыки.

23 января друг Криста Дуайт Кови отвез «Nirvana» с их оборудованием в своем фургончике в Сиэтл. Группа записала и свела девять с половиной песен за шесть часов: вокальные партии были записаны в один присест, а в это время Крист с Коуви напились на улице. Когда записывалась песня «Pen Cap Chew», кончилась пленка[88], но музыканты не захотели платить дополнительные 40 долларов за новую пленку, поэтому Джек постепенно убрал громкость в этой песне до нуля. Вся сессия обошлась в 152 доллара и 44 цента – Курт заплатил из денег, заработанных во время работы уборщиком. Были записаны песни: «If You Must», «Downer», «Floyd The Barber», «Paper Cuts», «Spank Thru», «Hairspray Queen», «Aero Zeppelin», «Beeswax», «Mexican Seafood» и «Реп Cap Chew». Тем же вечером эти же песни в том же порядке были сыграны на концерте в «Community World Theatre» – выступали музыканты под названием «Ted Ed Fred»[89].

– Я обожаю рок‑музыку, построенную вокруг рифов, – говорит Джек. – Я вырос на «Deep Purple» и «Zeppelin» и прочих металлических группах из Англии. Музыка, которую я начал слушать в старших классах, – ранние «Blue Cheer», «Cream» и Джими Хендрикс была близка в инди‑року, насколько тогда вообще можно было об этом говорить; страшная, тяжелая музыка, которую не ставили на радио. Эта демо‑запись походила на типичный риффовый рок 70‑х с небольшой угловатостью, идущей от постпанка; Дэйл был плоть от плоти металлическим барабанщиком, а Курт строил песни вокруг интересных риффов. Что выделяло их из массы другой музыки вокал. У Курта был очень харизматичный голос, и ОН очень своеобразно воспринимал мелодии – он не повторял риффы голосом, как какой‑нибудь среднестатистический идиот. И уже тогда у Курта круто получалось кричать. Мне кажется, внимание Джонатана [Поунмэна] он привлек и этим тоже.

Я: Зачем вы отнесли кассету в «Sub Pop»?

– Мне очень понравилась эта запись.

я: Вы часто относили пленки в «Sub Pop»?

– Ну, «Sub Pop» на тот момент существовал не так давно, и я общался с ними ежедневно. Это произошло буквально на следующий день после того, как я записал «Touch Me I’m Sick» [сингл группы «Mudhoney»].

я: Дэйл на самом деле бил по барабанам сильнее, чем кто либо другой?

– Нет, это не так, – улыбается Джек. – Он просто уникальный ударник: он самоучка и у него очень своеобразный стиль. Такое ощущение, что у него вместо рук барабанные палочки. В любом случае, когда они стали собираться уходить, я сказал: «Мне очень понравилось, можно я сделаю себе копию?» Парни пришли в полдень, ушли в шесть, поехали в Такому, отыграли там концерт, и после этого Дэйл в этом не участвовал – он уехал в Сан‑Франциско, встретился с Баззом, и они возродили «Melvins».

– Сиэтл, как и любой другой отдаленный угол Америки, – это магнит для бездомных и обездоленных, – говорит Джонатан Поунмэн. – Многие из них едут сюда, становятся серийными убийцами или радикальными экстремистами. Это очень прогрессивный город, здесь всегда были популярны социалистические движения, наука, и здесь всегда найдутся чокнутые провинциальные радикалы. Получается очень воспламеняемая – и уникальная в целом – среда.

Родившийся в Толедо (штат Огайо), Бывший музыкант Поунмэн переехал в Сиэтл в середине 80‑х. Он устроился на работу ведущим передачи о местной музыке на радио «KCMU». Через своего друга Кима Тзйла из «Soundgarden» он познакомился с Брюсом Пэвипом, И в 1986 году они объединили усилия и создали «Sub Pop records».

– Впервые я услышал о Брюсе, когда купил одну из его кассет, ‑ вспоминает Джонатан. – Это было восхитительно. Он блистательно и элегантно воссоздавал контекст американского провинциального инди‑рока – рассказывал о таких группах; как «The Embarrassinent» из Лоуренса, штат Канзас, или «Pylon» из Афин, штат Джорджия, не говоря уж о «The U‑Men». Позднее мы подружились. Мы мало в чем походили друг на друга, но нас сближал черный юмор.

В 1988‑м Сиэтл был практически неотличим от остального мира: дождь, хороший кофе, «Боинг», рыбный рынок и красивая линия горизонта, в центре которого к Всемирной выставке 1962 года была построена башня Спейс‑Нидл. Это был большой город с провинциальным характером; с. одной стороны он был отгорожен Олимпийскими горами и Тихим океаном, с другой – заливом Пьюджет Саунд, с третьей – Канадой, и отрезан от остальной Америки Каскадными горами и 2 тысячами миль бесплодных земель, кукурузных полей и Скалистых гор.

Как в любом крупном городе, здесь были тусовщики и куча крутых мест: Кэпитол‑Хилл, район красных фонарей на Первой авеню – тут находились клубы «ОК Hotel» и «The Vogue»; здесь Пэвитт крутил мощный гаражный рок в противовес диджейским сетам в стиле хип‑хоп. Первым виниловым диском, выпущенным на «Sub Pop», стал сборник 1986 года – «Sub Pop 100». На нем было всего лишь несколько музыкантов с Северо‑Запада («Wipers», «U‑Men», Стив Фиск). И только следующим летом, после выпуска ЕР‑альбома «Green River» «Dry As А Bone», Брюс заинтересовался местными группами.

я: Как вышло, что Брюс Пэвитт так разбогател?

– Ему тупо повезло, – вздыхает Фиск. – Очень сильно – но тупо – повезло. Он не настолько умен. Он не глуп, но и не настолько умен.

я: А у кого есть эта предпринимательская жилка?

– Ни у кого, – отвечает музыкант и продюсер. – У Брюса были великие идеи. Но он не чертов Тони Уилсон. Брюс хотел создать монструозную, гигантскую корпорацию, не занимаясь бумажной работой. «Sub Pop» был по сути клоном «Factory Records»[90], Брюс предприниматель, но ему далеко до Дональда Трампа. Брюс – коммунист. Тогда это была действительно одна чокнутая рок‑семья.

Главным фактором, отличавшим Сиэтл от десятков других американских городов, являлась его самодостаточность. Отрезанные от остальной Америки, музыканты на тихоокеанском Севера‑Западе вовсе не хотели идти в ногу с модой Лос‑Анджелеса или Нью‑Йорка, они имели возможность развиваться самостоятельно. Буквально: они· думали, что кроме их непосредственных друзей и коллег на них никто не обращает внимания – такая точка зрения усиливалась и из‑за политики игнорирования местной музыки, проводимой редакторами музыкальных журналов вроде Чарлза Кросса из «Рокет». Местные группы слушали одно и то же: Игги Поп, «The Sonics»[91] и «The Wipers», «Led Zeppelin», «Black Sabbath» и «Flipper». Мало у кого из них оставалось время на панковскую лаконичность или ханжескую элитарность.

– В большинстве своем эти музыканты работали в шутовских группах, игравших смесь хардкора с панком,‑ говорит Рич Дженсен. – Через несколько лет они начинали восставать против ленивого псевдобунтарского позерства своих коллег – слишком много ирокезов, слишком много кожаных курток с тупыми политическими слоганами, запрет на гитарные соло … И они начинали буянить, отращивали волосы и вели себя как небожители рока из допанковской эпохи.

В отличие от металла, который выродился в Лос‑Анджелесе в идиотскую «волосатую» пародию на самого себя, в этой музыке была страсть. Музыканты из Сиэтла хорошо восприняли уроки пионеров панка в США – «Black Flag», «Minuteen» и женской группы «The Avengers» из Сан‑Франциско. Группы с Северо‑Запада уже тогда обладали собственным звучанием. «Тяжелая музыка, исполняемая в медленном темпе» – так Курт Кобейн описывал мне его в феврале 1989 года. Равноправными источниками звучания были хард‑рок, панк‑рок и психоделический рок; в эту смесь добавилась свежесть, что сделало звучание уникальным. Требовалось подобрать слово для описания того, что происходило вокруг: самоуничижительное, сохраняющее гаражную специфику и эксклюзивное. И не пришлось долго думать, чтобы подыскать название, которое подходило бы для описания грязного, резкого звучания «Mudhoney», – гранж[92].

Хотите узнать, кто же придумал это определение? Музыкальный критик Лестер Бэнгс в апреле 1972 года писал в журнале «Роллинг стоун», что группа «The Groundhogs» играет «хороший, среднего уровня, тяжелый гранж». Стив Тернер, гитарист «Mudhoney», утверждает, что это слово употребляли еще раньше – на обложке альбома Джонни Бернетта, пионера кантри‑музыки, а также в связи с Линком Рэем[93]. И во времена альбома «Dry As А Bone» «Sub Pop» рекламировал фирменный саунд своего лейбла следующим образом: «Смелый вокал, ревущие усилители "Marshall", сверхраскрепощенный ГРАНЖ, разрушивший нравственные устои поколения».

– Да, в 1988‑м уже говорили «гранж», – подтверждает Доун Андерсон. – И только после того, как термин начали употреблять за пределами Сиэтла, он превратился в шутку.

– Гранж стал возможен из‑за того, что в Сиэтле образовалось идеальное сочетание хороших групп, независимых продюсеров, хороших звукозаписывающих студий и фотографов – и все работали за небольшие деньги, – считает Эндино. – Все случилось в нужный момент – когда коммерческий рок стал убогим и предсказуемым.

– Обычно в таких городах, как Сиэтл, развитие идет очень быстро, потому что здесь много самых разных музыкальных направлений, – объясняет Том Хэйзелмайер, глава «Amphetamine Reptile records». – В Сиэтле были фаны хардкора и металла, а также индирокеры, которые слушали «Gаng Of Four» и «The Birthday Party». Сиэтл был маленьким городом, и здесь все было не так, как в Лос Анджелесе или Нью‑Йорке, где у каждого направления имеется собственный клуб. Им приходилось объединяться. [Джефф] Амент из «Green River» был типичным металлистом. Стив Тернер слушал только хардкор. Кроме этого, никто ничего не знал о Сиэтле. Я не считаю себя полным идиотом, но когда я узнал, что мне предстоит туда ехать, мне пришлось достать карту.

В Сиэтл редко приезжали группы, – продолжает Хэйзелмайер. – Он был слишком на отшибе. В самом городе странным образом перемешалось многое. В нем были приметы большого города – магазины антиквариата, дома с клевой мебелью, лучшие музыкальные магазины, которые я когда‑либо видел, – но это был отсталый, рабочий город; высокая культура смешивалась с культурой старого портового поселка. С тех пор сюда понаехали «белые воротнички», а раньше многие музыканты работали на кораблях, ездили на три месяца в Аляску и зарабатывали деньги, на которые жили оставшийся год.

– Те, кто едет в крупные города вроде Лондона, Лос‑Анджелеса или Нью‑Йорка, хотят преуспеть, хотят выбиться в люди, – объясняет Марк Арм. – Они мечтают быть рок‑звездами. Все, кто жил в конце 80‑х, за исключением разве что парней из «Mother Love Bone», знали, что в Сиэтле с этим ничего не выйдет. Там нельзя было сделать карьеру – оставалось просто играть в группе и веселиться.

– Мы не хотели воспринимать себя слишком серьезно, – соглашается фотограф Чарлз Питерсон. – В ином случае музыка превращается в спорт.

Перед тем как уехать в Калифорнию, Дэйл успел порекомендовать Курту и Кристу еще одного парня из Абердина, Дэйва Фостера. Фостер был металлистом, носил усы и ездил на пикапе – еще один выходец из рабочей семьи и любитель выпить. В школе он учился играть джаз на ударных. Курт велел ему забыть все, чему его учили, и просто стучать по барабанам. Сильно.

Курт также настоял на том, чтобы Дэйв сократил количество частей в своей ударной установке с 12 до 6.

– Дэйв подходил им намного больше, – утверждает Слим, ,потому что он был поклонником Дэйла Кровера. Но у него была до смешного большая ударная установка, и он использовал две бочки вместо двойной педали, Мы всегда смеялись над ударниками с двумя бочками, потому что вторую они ставили, только чтобы покрасоваться перед зрителями. Все его друзья носили· одежду с логотипом «Кока‑колы». Они все еще учились в школе, все были выходцами из среднего класса. Нам они казались просто отвратительными. Дэйва мы с Диланом называли Психанутым, потому что он всегда орал, бросался на Курта, Криста или зрителей или хватал собеседника и швырял об стену. Потом у него были какие‑то проблемы с законом, и он оказался в специальном учреждении по обучению управлению гневом.

Первый концерт, отыгранный новым составом, состоялся на вечеринке в «Caddyshack» в Олимпии – там было полно студентов из Эвергрина. Курт был одет в рваную джинсовую куртку, на плече у него сидела игрушечная обезьянка (Чим‑Чим из комикса «.Cпиди‑Гонщик»), а на спине была пришита репродукция «Тайной вечери», купленная в супермаркете. Фостер нарядился как типичный металлист: джинсы из грубой ткани и майка‑«алкоголичка». Еще до начала концерта какой‑то «панк» из Олимпии с ирокезом[94]схватил микрофон и заорал: «Боже мой, барабанщики из Абердина так жутко выглядят!»

Никки Макклюр присутствовала на концерте в библиотеке в Эвергрине.

– Когда я увидела их впервые, – говорит она, – мне сразу же представились «King Dome»[95]и свет прожекторов. В них было «нечто». Я знала, что они станут суперзвездами.

Вскоре после этого трио сыграло еще один концерт в «Community World Theatre» впервые под названием «"Nirvana": также известная как "Skid Row", "Ted Ed Fred", "Pen Cap Chew" и "Bliss"». Название придумал Курт: он рассказал Дэйву Фостеру, что название пришло к нему после изучения принципов буддизма. «Это означает достижение совершенства», – пояснил Курт, когда Фостер заметил флаер концерта, лежавший дома у Курта. Позднее Кобейн объяснял Азерраду: «Я хотел, чтобы у нас было красивое, благозвучное имя, а не грубое, развязное панковское название вроде "The Angry Samoans" ("Злобные самоанцы")[96]».

– Я всегда считал, что это идиотское название, – говорит Слим Мун. – Оно не подходит к той музыке, которую они играли. Может быть, именно это и было круто, по мнению Курта. Тогда они просили всех своих друзей придумать название. Если бы «Sub Pop» не предложил им записать семидюймовую пластинку, то, возможно, через неделю у них бы было уже другое название.

Агрессивное поведение и облик Фостера оказались проблемой: он полагал, что Курт с Кристом плохо К нему относятся, считая его самого и его друзей гопниками – им не нравилось то, как он ввязывался в драки. Однажды кто‑то плюнул на его фургон, и Фостер ударил обидчика ногой по голове; более серьезный случай произошел, когда Фостер узнал, что его девушка изменяет ему, – он избил ее любовника до полусмерти; тот оказался сыном мэра соседнего Космополиса. Фостер провел две недели в тюрьме, к тому же у него забрали права – это означало, что он больше не сможет отвозить группу на репетиции в Такому.

Устав от Психанутого Дэйва, Крист с Куртом стали снова репетировать с Буркхардом. И опять очень недолго. Однажды Аарон и Курт пили после репетиции. Аарон взял машину Курта, чтобы съездить за пивом, но вместе этого попал за решетку. Темнокожий полицейский по фамилии Спрингстин остановил его за вождение в нетрезвом состоянии. Аарон начал смеяться над фамилией копа и якобы назвал его «долбаным ниггером». Машина Курта была конфискована, а обескураженному Кристу пришлось вносить за Аарона залог.

На следующий день Буркхард не явился на репетицию из‑за сильного похмелья и был выставлен из группы.

– Аарон был ужасен, – морщит нос Слим. – Они выкинули его из группы, потому что он оказался в тюрьме в те выходные, когда у них был концерт. Я помню, что Курт очень разозлился по этому поводу, но Аарон всегда воспринимался как временщик. Они постоянно говорили, что он отстойно играет, но у Аарона была машина. Это ценилось, потому что он мог перевозить .аппаратуру и доставлять их всех на репетиции.

Давайте на минуту отвлечемся.

«Mudhoney» нарушали практически все пункты Свода правил «Ramones». Песня должна быть короткой. Используйте минимальное количество соло. Не увлекайтесь шоуменством. Играйте на тех инструментах, на которых умеете играть. Стройте звук на основе звучания женских групп 60‑х годов. Образ очень важен. Образэто все. Не переступайте предел 1 минуты 15 секунд. Не переступайте предел 2 минут 15 секунд. Не переступайте предел 3 минут 15 секунд. Не меняйте стрижку. Если из первоначального состава группы кто‑то уходит, берите на это место фанатов. Не прекращайте спорить друг с другом на протяжении 23 лет и обрушивайтесь с критикой на любого, кто осмелится сообщить об этом в СМИ. Уводите друг у друга партнеров. Не играйте на лид‑гитаре на своих дисках. Никогда не ломайте гитару. Исключите всяческую спонтанность. Точность – это почти то же самое, что чистота.

Мэп Люкин ушел из «Mudhoney» в 2000 году после 12 лет в группе – в рок‑музыке не бывает торжественных проводов на пенсию, только иллюзия красивого дома в предместье. Наслаждение, шоуменство, спонтанность и великий рок‑н‑ролл – вот что всегда отличало «Mudhoney». Забавно, но, кажется, они никогда не заботились о самом главном факторе, заставляющем людей в Сиэтле жить, дышать и стоять в очередях за этой золотой морковкой, – о славе.

Стив Tepнеp – это американский аналог гитариста «Blur» Грэма Коксона. Это не значит, что он валялся пьяным на сцене во время концерта Билли Чайлдиша[97], пытаясь одновременно приставать к участницам группы «Huggy Bear»[98]. Нет, скорее это говорит о том, что на протяжении всей своей карьеры в «Mudhoney» он постоянно экспериментировал, шел далеко за предполагаемые пределы своей музыки. Кроме того, говорят, что он все‑таки падал пьяным на сцене во время концертов Билли Чайлдиша. А у Марка Арма, между прочим, ученая степень по английской литературе, и он работает в магазине «Фантаграфикс комикс».

Курт боготворил Марка Арма. До 1991 года, когда Кортни Лав встретила Курта Кобейна (не в 1990‑м, как везде ошибочно пишут[99]), она пыталась завязать отношения с Марком. В те времена вокалист «Mudhoney», вне всяких сомнений, был звездой Сиэтла. Завораживающие выступления на сцене, невероятные песни, энергия, едкая ирония, огромная эрудиция в области рок‑музыки, пристрастие к наркотикам, массивный нос … Он был олицетворением Сиэтла. Кортни даже сказала мне, что назвала свою группу «Hole» («Дыра») в честь Марка Арма – «дыра в центре его существа», что‑то вроде того.

– Когда мы с Марком расстались, Курт был потрясен, – говорит бывшая подружка Марка Арма Кэрри Монтгомери. – Мы с ним встретились как‑то вечером и он спросил: «Но вы ведь опять будете вместе, да?» Меня удивило, что он так на это отреагировал. Он поспорил со мной на литр текилы, что я вернусь к Марку. До этого мы с Марком жили вместе, поэтому у меня оставались какие‑то ящики с его вещами, какие‑то блокноты, в которых он начинал писать песни. Однажды Курт спросил: «Слушай, ты не против, если я взгляну на эти блокноты?» В одной из песен «Nirvana» есть строчки всегда считала, что они именно об этом. Нет, не скажу, что это за песня, – смеется она. – Я могу ошибаться.

я: Считал ли Курт тебя с Марком своими вторыми родителями?

– До некоторой степени, – отвечает Кэрри, – но мы ведь были ровесниками! Кроме того, и без меня хватало подобных людей – как, например, Ким Гордон [«Sonic Youth»], которая очень по‑матерински относилась к Марку и Курту. Однажды Курт пришел к нам домой, я как раз покрасила волосы в темно‑красный цвет. Так получилось, что на лбу образовался клин в форме буквы «V», как у Эдди из «Семейки Манстеров». Курт думал, что это будет реально круто и прикольно. Но едва он увидел меня, когда я открыла дверь, то так напугался, что в буквальном смысле отпрыгнул. Я две недели после этого смеялась. Осваиваться в новой обстановке всегда тяжело.

Датой образования «Mudhoney» считается Хэллоуин 1987 года. В 1989 году я писал о том, как они звучали: «Motorhead», «Sрасеmеn 3»[100], «Blue Cheer» и Игги прогуливаются вместе после концерта «МС5». Их первая репетиция состоялась 1 января 1988 года. Марку Арму было 29 лет. Их первый концерт в Сиэтле прошел 19 апреля, за пять дней до первого выступления «Nirvana» в клубе «The Vogue».

– Я даже не знал, как мы называемся, пока не увидел нашу фотографию в «Рокет», – смеется Дэн. – Я позвонил Марку и спросил: «Так что, мы называемся "Mudhoney"?»

Дебютный сингл «Mudhoney» – «Touch Me I'm Sick» – является квинтэссенцией.

– Настоящего гранжа, не так ли? – прерывает меня Джек Эндино. – Это была их первая сессия. Мы записали пять или шесть песен, и в конце концов две из них попали на сингл. На их первой песне «Twenty Four» обе гитары были дико расстроены, поэтому я вежливо попросил чуваков настроить их. На запись пяти песен ушло полдня.

я: Когда вы записывали эту песню, вы понимали, насколько мощной она окажется?

– Нет. Я знал, что это крутая песня, но в то время мне нравились вещи типа «The Witch» [группы «The Sonics»]. Я был молод, только начинал свою карьеру и еще не привык к мысли о том, что можно петь с помощью гитарного усилителя.

Впервые я увидел «Mudhoney» в феврале 1989 года в гостинице «Virginia Inn», находящейся напротив главного офиса «Sub Pop World». Сейчас я понимаю, что тогда они дали мне искаженное представление обо всех американских группах – это было мое первое посещение Америки, и тогда казалось, что здесь у всех блестяще развитое, злое чувство юмора и бесконечные запасы энергии. Большую часть своих первых Заграничных интервью «Mudhoney» выдумывали всякую чушь – и мне это нравилось.

– «Улицы здесь покрыты гранжем», – позже Марк Арм жалел о том, что произнес эту шутку.

Именно от «Mudhoney» ничего не подозревающий мир – в первую очередь Великобритания – узнает о гранже. Их концерты превращались в настоящий разгром: пот, угар, стейдждайвинг, секс и спонтанность. Не было ни одного студенческого союза в начале 90~X, который не сходил бы с ума, услышав первые аккорды «Touch Me I'm Sick». В свой непродолжительный период расцвета «Mudhoney» были неприкасаемыми.

Джек передал демо‑запись «Nirvana» нескольким своим друзьям, среди прочих – Доун Андерсон, Ширли Карлсон и Джонатану Поунмэну. Так группа получила первые рецензии в прессе, первый радиоэфир в Сиэтле и соответственно первый контракт .

. – Мне очень понравилось, – говорит Доун Андерсон. – Я как раз основала «Бэклэш» [фан‑журнал о рок‑музыке] и искала группы, про которые было бы интересно написать. Мне очень нравились «Маlfunkshun», «Green River», «Melvins», «Soundgarden», «Skin Yard» и группы~ такого же толка. Я помню, как впервые объявили, что рок в Сиэтле умер. Это было в начале 1988 года, когда распались «Green River», из «Melvins» ушел Мэтт, а сами они уехали в Сан‑Франциско. Распались и «Feast». Потом, конечно, появились «Mudhoney», «Mother Love Bone», «Tad» и «Nirvana». Это было прекрасное время .для открытия журнала.

Тираж «Бэклэш» составлял 10000 экземпляров, и по уровню продаж журнал немного отставал от «Рокет», но тем не менее всегда был на грани банкротства. Среди музыкального истеблишмента города и в среде поклонников «Pокет» «Бэклэш» получил репутацию «журнала, который всегда пишет про плохие гаражные группы» например, про «Soundgarden» и «Nirvana».

– Джек сидел в моей комнате, когда звонил в «Sub Pop», чтобы узнать, послушали ли они кассету, – продолжает Доун. – Джоатан сказал Джеку, что ему понравилось, но Брюс заявил, что это «слишком интеллектуально». На что Джек воскликнул: «Он работает только с посредственностью!» Кажется странным, что про те ранние вещи говорили, будто они «слишком интеллектуальны», но это не совсем неправда. Они были намного более изобретательны, чем большинство песен тогдашних групп, игравших гранж.

– Меня вдохновляла идея, что в этой части света может произойти музыкальная революция, – объясняет Джонатан Поунмэн. Я знал, что там появляется множество великих групп, потому что я и организовывал эти концерты. Я постоянно спрашивал Джека, есть ли у него что‑нибудь новое. и вдруг он говорит: «Дэйл Кровер приходил с парнем из Абердина. Это восхитительно. Но я никогда не слышал ничего подобного». Он записал для меня кассету. Я помню, как я слушал первую песню «If You Must» и думал: «Да, классный гитарный рифф, бормотание в стиле Тома Петти … » и вдруг крещендо и это «РАААААА … »! Тогда я в первый раз услышал крик Курта. Я сидел, глядя на кассету, и думал: «Боже мой». Я в буквальном смысле выхватил кассету из магнитофона и сбежал вниз, в офис «Yesco», где работал Брюс: «Ты должен послушать эту запись!»

Сиэтлская «Yesco» купила компанию «Muzak», производившую синтетическую фоновую музыку для лифтов и супермаркетов. «Когда я только пришел в эту компанию, мне досталась самая худшая работа, – рассказывал Марк Арм. – Нам давали большие старые кассеты, и мы оттирали с них наклейки, чтобы их можно было повторно использовать. Мы работали в маленькой – комнате повсюду летала пыль и ничего не было слышно, потому что целыми днями работали шлифовальные станки. Это было ужасно. Но забавно. Там работал Крис из "Swallow", Грант из "The Walkabouts", Тэд и Рон из "Love Battery"[101]… »

Несколько месяцев спустя «Sub Pop» перебрались в «Терминал сэйлс», и практически все, кто там работал, были из «Muzak». Поэтому во время обеденного перерыва Брюс включил кассету перед всеми музыкантами …

– Марк сказал что‑то вроде того, что это звучит как третьесортный «Skin Yard», – вспоминает Джонатан. – Я на него накинулся: «Окстись, чувак!» У Марка безупречный вкус, но тут он его подвел. Правда, с тех пор он отрицает, что когда‑либо говорил подобное. Возможно, это Брюс приписал Марку то, что сам думал про эту запись.

Изначально «Sub Pop» не входил в планы Курта. Даже когда переговоры со студией уже начались, он искал другие варианты. «Sub Pop» был новичком и успел выпустить не очень много дисков. В течение 1988 года Курт посылал демо‑записи с длинными рукописными письмами различным американским лейблам, на которых записывались его любимые группы – «Touch And Go» из Чикаго («Scratch Acid», «Big Black», «ButlHole Surfers»), «SSТ» и «Alternative Tentacles» из Сан‑Франциско («Dead Kennedys»). В своем дневнике он даже называл кассету «демо‑запись для "Touch And Go"»: по его прикидкам он отправил 20 копий чикагскому лейблу, прилагая к каждой копии подарок – начиная от маленьких игрушек и конфетти и заканчивая бумажными полотенцами с соплями. Ни на одно письмо он не получил ответа.

«Мы с удовольствием заплатим за печать 1000 копий нашего диска и выплатим все расходы, связанные с записью, – писал Курт.‑ Мы просто хотим попасть на ваш лейбл. Если вас не затруднит, не могли бы вы, ПОЖАЛУЙСТА, прислать хотя бы ответ вроде "пошли на хрен" или "мы не заинтересованы в вас", просто чтобы мы больше не тратили деньги на отправку вам кассет. Спасибо. "Nirvana"».

Впечатленный демо‑записью, Джонатан организовал группе концерт в Сиэтле.

И Джонатан, и Брюс настаивают на том, что в начале 1988 года состоялся еще один концерт до выступления в «The Vogue» 24 апреля (который долгое время считался дебютом «Nirvana» в Сиэтле). Этот концерт прошел на Пайонир‑сквер, в «Central Tavern»: это был длинный кирпичный тоннель со сценой у стены и баром сбоку. «Central Tavern» славился своим либеральным подбором исполнителей: здесь выступали «Sonic Youth», здесь играли «Butthole Surfers».

– На первом концерте [в Сиэтле] присутствовало три человека:

Джонатан, я и бармен, – вспоминает Пэвип. – Песни у них были плохие. Но Курт хорошо пел. Они сыграли одну хорошую песню, сочиненную «Shocking Blue». Ни ОДИН из их оригинальных номеров точно не был выдающимся. Я подумал, что для начала мы сможем выезжать на этом кавере. Это было моим первым впечатлением. И еще у барабанщика были усы – просто ужас.

я: Это был Аарон?

– Да. И ни у кого, кто их тогда видел, не мелькнула мысль вроде «через три года это будет крутейшая группа в мире» ‑ ничего подобного. Тогда я бы сделал ставку один к миллиарду. Но мы выпускали синглы, и мне казалось, что на хороший сингл у них есть материал; к тому же их энергетика была близка тому, что делали мы. И это самое важное.

– Был один концерт в «Central», который отменили, – говорит Джонатан, – но было еще одно выступление, которое состоялось. Где Аарон Буркхард играл на барабанах. И да, там были Брюс, Трэйси, я, еще парочка человек. Курта вырвало – потом это у него войдет в привычку. Брюс стоял с выражением лица, говорящим: «ну давайте, покажите, что вы умеете». Он начинал проникаться потихоньку, а когда они заиграли «Love Buzz», он наклонился ко мне и сказал: «Это сингл». Именно в этот момент Брюс был побежден, к тому же «Nirvana» понравилась его друзьям в Олимпии.

я: Он сказал, что проблему также представляли усы барабанщика.

– Это правда, – смеется Джонатан. – Лучше и не скажешь.

Очень лаконично.

Итак, свой второй концерт в Сиэтле «Nirvana» сыграла в «The Vogue», небольшом альтернативном танцевальном клубе, владельцами которого были трансвестит Монти и его подружка стриптизерша. Там в основном играли электронную танцевальную музыку, но иногда проходили и живые концерты – одно воскресенье в месяц отводилось группам из «Sub Pop». Клуб был небольшой, но не противный. Людей пришло не так много: завсегдатаи и горстка местных музыкантов. Растущая аудитория «Sub Pop», другими словами.

Перед тем как выйти на сцену, группе пришлось ждать снаружи, потому что Фостер был несовершеннолетним. Они отыграли 14 песен, на бис не вызывались, первой шла «Love Buzz». По всем параметрам выступление было заурядным.

– Не сказать, чтобы я была впечатлена, – вспоминает Доун.Мне казалось, что Курт вел себя немножко застенчиво, хоть это и придавало шарму, и у него еще не до конца получалось одновременно играть на лид‑гитаре и петь. На концерте было, может быть, 20 человек: Трэйси, Ширли и … а был ли там кто‑нибудь из «Sub Pop»? После концерта Курт сказал, что у него болит желудок, и его в тот день тошнило. Затем фотограф из «Бэклэш» сделал пару фотографий.

На фотографиях Рича Хансена – первой фотосессии «Nirvana» – Курт небрит, с длинными, по плечи, светлыми волосами, в черном свитере. Он сидит на коленях у Криста, по сравнению с которым остальные участники группы выглядят карликами. Дэйв в бейсболке, перевернутой козырьком назад, и в белой футболке. Его усы действительно не катят.

– «Nirvana» играла сразу после «Blood Circus», не самой любимой моей группы, но они трясли волосами как настоящая гранжкоманда, и вообще на них было интересно смотреть, – говорит Чарлз Питерсон. – Про «Nirvana» этого не скажешь. На сцену вышли три депрессивных чувака – воплощение занудного рока. Я не был впечатлен вообще и не сделал ни одной фотографии. Я подумал: «Зачем фотографировать первый и последний концерт группы?» Помню, я сказал Джонатану: «Ты уверен, что хочешь подписать с ними контракт?» У них была кассета‑пот [пот – закольцованная кассета с восемью дорожками], где было записано исполнение песни «Floyd the Barber» с «KCMU» – Ширли иногда ее включала, обычно поздно ночью, когда я работал. Эта песня мне показалась интересной, но слишком резкой. И поэтому, еще и после концерта, я подумал: «Эта группа играет настоящую нудятину».

Именно поэтому я делаю фотографии для звукозаписывающей компании, а не управляю ей, – добавляет Чарлз со смехом.

«На концерте были представители всех команд из Сиэтла,жаловался Курт в письме Дэйлу Кроверу, слегка преувеличивая количество публики. – Казалось, что они стоят и ставят нам оценки. После выступления Брюс возбужденно пожал нам руки и сказал: "Круто, чуваки, отличная работа. Надо записать диск!"[102]Теперь мы будем должны со всеми общаться, встречаться с людьми, представляться и так далее. ЧЕРТ! Я СНОВА В ШКОЛЕ!»

«Мы вели себя скованно, – говорил Кобейн Доун Андерсон. Это не было похоже на концерт. Нас как будто оценивали».

– Курт был довольно застенчив, – добавляет журналистка,но я привыкла к этому. Большинство музыкантов в Сиэтле далеки от мачо, поэтому, когда я брала у кого‑нибудь интервью, им нужно было сначала переварить, что перед ними настоящая женщина. Курт мне показался милым, разве что слегка растерявшимся от избытка внимания – это был их первый концерт в Сиэтле. Позднее он чувствовал себя намного раскрепощеннее. Я не сразу поняла, что Курт фронтмен, хотя очевидно, что основная творческая энергия исходила от именно него. Крист выглядел намного более уверенным. С их барабанщиком я не разговаривала, даже не помню его имени, просто «парень с усами». Когда тот номер «Бэклэш» был отправлен в печать, они его выгнали из группы, поэтому в последний момент мы~ вырезали его изображение с фотографии.

Может быть, концерт и не слишком удался, но несколько дней спустя Джонатан позвонил и предложил записать на «Sub Pop» сингл «Nirvana»,. Они договорились встретиться в кафе «Рома» на Бродвее.

Встреча прошла не очень хорошо: Крист перед встречей напился, в кафе рыгал и постоянно обзывал Поунмэна на протяжении всей беседы. Кричал он и на других посетителей: «Какого хрена вы~ смотрите? ЭЙ! ЭЙ!» (Курт рассказывал Майклу Азерраду, что «ничего смешнее не видел».) Трэйси не понравился длинный плащ Джонатана. Курта порадовало, что Джонатан скопил кое‑какие деньги[103], которые планировал вложить в первый выпуск лейбла – синглы и альбомы ограниченным тиражом, преимущественно местных команд. Но певца расстроило, что «Sub Pop» не хотел заключать контракт на что‑либо большее, чем один сингл к тому же они не хотели ставить песню «Nirvana» на стоPolly «А» – и, похоже, у них не было никакой деловой проницательности.

«Sub Pop" всегда на мели, – писал Курт в письме Марку Лэнегану. – Поэтому мы открыты для любых других предложений. у них благие намерения, но нам кажется несправедливым, что “Mudhoney" получают привилегии и с ними обращаются лучше, чем с другими группами».

Так или иначе, начало было положено.

– Сначала на встречу в кафе «Рома» пришли Курт, Трэйси и я, – объясняет Джонатан. – Крист завалился позже. Он был пьян В стельку, но намного более вежлив, чем это сейчас описывается. Он, несомненно, был насторожен и многое наговорил, но ему стало интересно. Нам всем было интересно.

– Они были разочарованы, когда поняли, что «Sub Pop» не хочет выпускать полноценный альбом с их песнями, – говорит Спим. – Запись «Love Buzz» была компромиссом, потому что Брюсу они не очень сильно понравились. «Sub Pop» ходили вокруг да около. Курта это раздражало. Я не мог поверить, когда узнал, что они наняли мою подругу Элис [Уилер], чтобы она нарисовала обложку, – и попросили сделать ее черно‑белой. После всех этих историй мое представление о «Sub Pop» сильно изменилось в худшую стоPolly.

– Дело в том, что ни Слим, ни кто‑либо другой, казалось, не замечали, что я охренеть как нервничал, – говорит Джонатан.Я был в восторге от таланта Курта. Я знал, что он станет великим музыкантом. Кроме того, мне нужно было сделать так, чтобы люди в «Sub Pop» прониклись талантом «Niryana». Поэтому любые отсрочки были результатом искусства уговаривания, чтобы ребята почувствовали себя более комфортно. То, что все решал ограниченный круг людей, – это отстой; но это же делало наше сообщество более сплоченным.

– Вот классическая история о «Nirvana», – говорит Кэндис Педерсен. – Трэйси дала мне кассету с какими‑то их песнями, и я сказал: «ЭЙ, Кэлвин, тебе бы стоило это выпустить». Он ответил: «Я не записываю группы бойфрендов своих знакомых девушек». Кассета пролежала на окне несколько лет. Он даже не послушал ее. Я ему говорила, что это интересная группа, я ведь хожу на каждый их концерт в Такоме. Упс. Но такие моменты – «упс» – обычно вас и спасают. Кто знает, что бы могло произойти?

я: А что в них было интересного?

– Они были плохими и тупыми, – отвечает она. – Глупые, неистовые и долбанутые – все время. Не то чтобы сами долбанутые, но они раздалбывали каждую песню. Может быть, Крист слегка с чудинкой, но все остальные были здравомыслящими. Но в них присутствовала тупость в чистом виде; собственно рок‑н‑ролл таким и должен быть – тупым и смешным.

Группировка «Sub Pop» постепенно их принимала, И «Nirvana» начала выступать и на других концертах в Сиэтле – обычно с другими начинающими гранж‑командами. Тем не менее впечатление на местную публику они произвели не сразу.

– Впервые я увидел «Nirvana» в «Central», – вспоминает Джеймс Бердишоу. – Они были очередной громкой плохой группой. Было очевидно, что они стараются быть похожими на «Melvins». Курт делал только одно – кричал. Во второй раз я увидел их летом 1988 года, они выступали на разогреве у «The Obituaries» в «Squid Row». Я был пьян, но в этот раз они понравились мне больше. Только и всего. Я помню, как Курт орал «УааааааААААААААААААААААААА!!!!!», и все остальные в это время кричали «Дынц‑дынц‑дынц‑ДЫНЦ!!!». Нет, ну правда, «Melvins»младшие.[104]

Только после концерта в «Squid Row» З0 июля, когда «Nirvana» разогревала «SkIn Yard», Дэйв Фостер понял, что он больше не играет в «Nirvana». На тот момент он не репетировал с группой около двух месяцев, но его официально не выгоняли. Это было не в стиле Курта и Криста. Дэйв узнал об увольнении из журнала «Рокет»: он взял его, чтобы посмотреть расписание концертов. И увидел, что в этот же вечер выступает «Nirvana».

Курт написал ему увольнительное письмо, но так и не отослал его, боясь, видимо, реакции Дэйва. «Дэйв, ‑ писал он, – группа должна репетировать, по нашему мнению, как минимум пять раз в неделю. Мы устали от полной неопределенности на каждом концерте. Две главные причины: Крис и его работа; ты и твое местонахождение. Мы не будем тебе лгать и говорить, что мы распались, мы скажем правду – мы нашли другого барабанщика. Его зовут Чед, он из Такомы и готов репетировать каждый вечер. Что более важно – мы можем с ним общаться».

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...