Главная Обратная связь

Дисциплины:






долларов и ЯЩИК пива



 

Летом 1989 года я полетел 8 Нью‑Йорк – делать статью о группах« Tad» и «Nirvana» для журнала «Саундс». Андеграундный рок в Америке был на подъеме, он только что пережил периоды «SST» и «Homestead». Наступал закат постпанка – и «Sub Pop» был следующим этапом развития.

Мы жили в Нижнем Ист‑Сайде. Стояло очень жаркое, изнуряющее нью‑йоркское лето. Квартирка была маленькой, и в ней находились две уставшие и вонючие группы – в конце длинного турне, в ожидании последнего концерта в «New Music “Semiпar”». «Tad» сразу пошли на контакт – они были старше и мудрее «Nirvana». Огромный фронтмен Тэд Дойл вел разговор, участники «Nirvana» сидели с отрешенным видом на полу. Тэд с группой были похожи на старших братьев парней из «Nirvana» – как будто заботились о том, чтобы те не напортачили. Во многом Крист Новоселич представлял собой мини‑версию Тэда, потому что Курт не мог ничего сделать сам, даже приготовить чашку чая.

В квартире было ужасно жарко. Кондиционер не работал, а нас в комнатке набилось около 20 человек. Даже тараканы сбежали, возмущенные жарой и ужасной вонью, исходившей от музыкантов. Было очень тесно – я, мой фотограф Иэн Тилтон, пресс‑секретарь, какие‑то люди, которые так и не представились,и измотанные участники «Nirvana» и «Tad», большие, очень большие парни. У нас даже спальников не было, все спали на полу в кухне. Курт так умотался, что большую часть времени дремал, свернувшись калачиком.

В комнате храпели уставшие рокеры в вонючих носках. У «Nirvana» был абсолютно убитый вид – так и должна выглядеть молодая группа после первого «туалетного турне»: они играли каждый день в задрипанных клубах для пяти зрителей. Недели, проведенные в дороге – без еды, без публики, без особого смысла, – именно так великие группы обретают свою внутреннюю силу.

За день до выступления в «Semiпar» «Nirvana» играла в клубе «Maxwell's» – на концерт пришло человек десять. Мало кто был впечатлен, кроме одной девушки из французского звукозаписывающего лейбла – она считала, что парни станут суперзвездами. Я был их большим поклонником. Я обожал голос Курта – он напоминал мне Джона Леннона и Нодди Холдера[147]. Мне нравилась эта первобытная, животная дикость группы; мне понравился их первый сингл – они взяли песню «Shocking Blue» и вывернули ее так, что на выходе получился яростный выплеск эмоций, подростковая песня об отчуждении.

В конце выступления они сломали ударную установку и пробили своими гитарами крышу здания. Это не было запланировано. Никто не парится, выступая перед десятком человек. Зачинщиком был Крист. Он мог сделать больше других. Он мог разнести всю сцену, стоя на одном месте с бас‑гитарой в руках.



Я взял у них интервью до концерта. Брюс и Джонатан из «Sub Pop» верили в группу на все 100 процентов. Их вера была просто потрясающей – я считал, что это неплохая группа, но они утверждали, что «Nirvana» станут суперзвездами. Когда они это сказали, я подумал о «Soпic Youth», подумал, что их диски также смогут расходиться 50‑тысячными тиражами! Крист говорил про Сербию, про Балканы – много говорил о политике. Курт устал, поэтому я поговорил с ним на следующий день. Он стеснялся и все еще был измотан жарой, стоявшей в квартире, тер глаза и оживился, лишь когда речь зашла о рок‑н‑ролле. Его энергетика была просто потрясающей. Сначала он говорил достаточно спокойно о море подделок. Его отличала жесткая трудовая этика и жажда творческого самовыражения, которая требовала утоления. Курт остался равнодушен к набиравшей обороты пиар‑кампании. «Мы были группой и до того, как подписали контракт с "Sub Pop". Контракт с модным лейблом для нас ничего не значит, – говорил он мне. – Сейчас повсюду реклама, u это оправданно – на лейбле действительно есть отличные команды. Но этот пиар на нас никак не сказывается».

Несколько часов спустя «Nirvana» отправил ась в долгое путешествие домой. Мы помогли им загрузить оборудование в раздолбанный фургончик. Свежеобретенный культовый статус, казалось, устоялся; но они были слишком энергичны, слишком интересны для тупого, серого мира мейнстрима. Тогда казалось, что MТV вряд ли примет с распростертыми объятьями эту дикую какофонию эмоций – для них Майкл Джексон был прорывом в музыке! Ребята уныло отправились в путешествие через всю Америку – целых пять дней. Дорога была тяжелой – и путешествие еще раз подчеркивало их мятежную ментальность. Я с грустью думал об их будущем. Любой, кто скажет, что нет ничего проще – выползти из помойной ямы рок‑н‑ролла на свет божий, – любой, кто так скажет, будет долбаным лжецом.

Интервью с музыкантом и журналистом Джоном Роббом, ноябрь 2005 года

 

В июне 1989 года «Nirvana» отправилась в свое первое серьезное турне по Америке.

– «Sub Pop» нанял для нас компанию из Лос‑Анджелеса, которая называлась «Bulging Eye», – вспоминает Чед. – Они организовали турне: до Калифорнии, затем Нью‑Йорк и обратно – и все города по дороге. Тогда мы впервые играли в клубе «Blind Pig» в Энн‑Арбор. Мы там выступили несколько раз. Классные концерты!

Это было настоящее «голодное панк‑рок турне» – по выражению Криста, – 26 концертов в течение одного месяца. Первое выступление состоялось 22 июня в клубе «Covered Wagon» в Сан‑Франциско. Роб Кейдер с приятелями купили музыкантам на прощание упаковку из 24 банок «Маунтин Дью»; Джейсон сделал новые футболки с символикой группы – скандально известные надписью «Несущие чепуху, курящие травку, поклоняющиеся сатане ублюдки»[148]. Впервые Шелли и Трэйси не поехали с группой. Было слишком мало места – и мало денег. Крист взял на себя роль мамочки: он следил, чтобы фургон останавливался только на определенных заправках, чтобы никто не включал кондиционер и чтобы скорость не превышала 70 миль в час. Мудрая предосторожность, учитывая количество групп, разбившихся в ужасных автокатастрофах за последние годы. Басист собрал все деньги, какие группа заработала от выступлений в клубах (100 баксов, не больше, и ящик пива), и выдал всем суточные (валюта, имеющая хождение в группах по всему миру). Все, что у них оставалось после покупки еды и бензина, они тратили на музыку.

– Мы ели всякое дерьмо, – смеется Чед. – Разный фаст‑фуд.

Питались в заведениях типа «Севен‑илевен» или вроде тогохуже еды на земле не найти. Курт ел корндоги. Было забавно, ведь Крист в общем‑то вегетарианец, и он постоянно пытался найти «Сэйф‑вэйс» И купить салата; я шел с ним, надеясь купить какой‑нибудь сэндвич – так мне надоела тогда жареная еда. Джейсон питался только в «Макдоналдсе».

Что касается размещения, то местные организаторы предоставляли место ночевки – часто группа останавливалась у других музыкантов, например у Лори Барберо («Babes In Toyland», Миннеаполис, – у нее пьяный Крист упал спиной на комод с тарелками) или Джона Робинсона («The Fluid», Денвер). Иногда приют им давали люди, связанные со звукозаписывающей компанией, например, Джойс Линехан в Бостоне или Джанет Биллиг в Нью‑Йорке. «Я была гостеприимной, – говорит Биллиг, – поэтому многие группы останавливались у меня – никто из них не мог позволить себе гостиницу».

Джанет познакомилась с «Nirvana» после того, как «Caroline records» заключила контракт с «Sub Pop». Согласно одному из условий контракта, если группы «Sub Pop» приезжали в Нью‑Йорк, то компания Джанет должна была обеспечивать освещение и поддержку их выступлений по всему Восточному побережью. Вскоре квартира Биллиг стала известна под названием «Мотель номер б для панк‑рокеров». «"Mudhoney", "Tad", "Nirvana" … – продолжает Джанет. – Так я с ними и познакомилась». Джанет связывала с музыкантами из Сиэтла и их общая любовь к таким группам из Миннеаполиса, как «Husker Du» и «Soul Asylum». Сама же она закончила школу раньше, чтобы поехать в турне вместе с группой «The Replacements».

– Моя квартира находилась на 7‑й улице, посередине между авеню В и С, – вспоминает она. – В ней было чуть больше 100 метров, очень маленькая квартира – но это же Нью‑Йорк. Интересно, что у туалета ‑вместо обычной двери стояла вращающаяся, как в салуне. Была кровать на чердаке и матрас внизу. Люди обычно набивались на чердаке и на диване. Тогда там все было по‑другому. Авеню В тогда была небезопасным районом. Когда у меня останавливались «L7», прямо перед домом Дониту [вокалистку} ударили ножом. Другой случай – коробку футболок «Mudhoney» украли, когда ребята выгружались. По слухам, несколько месяцев бродяги в том районе ходили в футболках с символикой «Mudhoney».

За день до выступления в клубе «Covered Wagon» «Nirvana» играла концерт в «The Vogue» при переполненном зале. На выступление в Сан‑Франциско народу пришло еще больше, чем раньше; правда, «Sub Pop» сначала не мог убедить магазины взять в продажу «Bleach». Два дня спустя в магазине в «Rhino Records» в ЛосАнджелесе осталось только пять дисков – но для Курта был важнее тот факт, что он дал интервью «Флипсайд» – местному клевому фан‑журналу о панк‑роке. Там группа говорила о тараканах, жаре и постере «Элвиса Купера» – изуродованном плакате Элвиса Пресли, – который группа взяла с собой в турне.

«Ненавижу долбаного Элвиса Пресли, – говорил Крист. А Элис Купер – это круто[149]».

Турне продолжилось концертами в Лонг‑Бич и Санта‑Фе (штат Нью‑Мексико) и затем в Техасе, где жара стала просто невыносимой – группа отсиживалась в гараже и ждала, пока жара не спадет. На их концерты ходило не очень много людей – человек 20‑30; часто музыканты круга «Sub Pop», желавшие посмотреть на новую группу. Но «Nirvana» начинала производить на людей впечатление.

– Обычно «Nirvana» выступала на разогреве у других команд,вспоминает менеджер турне Дэнни Блэнд. – Я был ‑из Аризоны, поэтому попросил своих земляков взять эту группу. Говорил, что они понравятся; в итоге парни играли вторыми из четырех команд, и им было обещано 50 баксов и ящик пива, причем 50 баксов клуб в итоге зажилил. Это было в Темпе (штат Аризона) – клуб назывался «5ип Club». Помню, много лет спустя я снова оказался там на стене висела фотография «Nirvana» в рамочке. Да пошли вы на хрен! Вы им даже 50 баксов не отдали. А может, и за пиво содрали денег. Вот так обстояло дело в большинстве случаев.

В Техасе группа остановилась неподалеку от национального парка. Повсюду висели знаки «Осторожно: аллигаторы!» Этой ночью музыканты спали в обнимку с бейсбольными битами.

Крист был самым заводным из них всех: каждый вечер он напивался.

– Сначала он признавался всем в любви, а потом брал стул и швырял его через всю комнату, – вспоминает Чед. – Принимался бредить, говорил, что никто из нас ни хрена не понимает в любви, или кричал, что видеть нас всех не желает. Но потом у него становилось такое умильное выражение лица, как у щенка. Я обожал его в такие моменты. Все знали, что в пьяном виде он становится просто безумным, но в то же время это был самый большой чертов плюшевый мишка в мире.

Пьянки не очень беспокоили Курта. «Все пьют, – говорил он Майклу Азерраду. – Это ведь не каждый день случается. Через день. [Крист] напивается до полного забвения и в буквальном смысле превращается в идиота, он не может говорить, только размахивает руками и рушит все на своем пути. Я знавал стольких пьяниц, что мне это кажется нормальным». Курт по‑прежнему мучился болями в животе и пил меньше всех в группе (не считая Эвермана, который употреблял только «Маунтин Дью»). Отказался он – в один момент – и от курения.

Хотя дорога была изматывающей, а гонорары мизерными, группа не теряла энтузиазма – они ездят по Америке и играют рок‑нролл! Что может быть лучше? Когда они приехали на Средний Запад, диски уже поступили в магазины, и людей на концертах прибавилось – радиостанции в колледжах наконец‑то стали играть песни с «Bleach», например «Blew» и «About А Girl».

На следующий день после концерта в «Uptown Ваг» в Миннеаполисе Курт купил на гаражной распродаже в Чикаго большое распятие. Желая развеять скуку во время дороги, он сел на пассажирское сиденье, опустил стекло и совал это распятие прямо в лицо проходящим мимо обывателям – просто чтобы посмотреть, как они отреагируют. «Мы проезжали мимо лимузина, и Курт им показаfl. распятие, – вспоминает Чед. – И снял эту сцену на камеру "Пиксел вижн". Было очень смешно».

Примерно в это время Джейсон стал больше уходить в себя, чувствуя, что лишается дружбы и доверия Криста и Курта, – а они в это время все больше напрягались из‑за тяги Джейсона к шоуменству и слишком «рокового» имиджа команды. Джейсон вальяжно расхаживал по сцене, тогда как Курт, Крист и Чед вели себя намного скромнее. «Он был как павлин на амфетаминах, – вспоминал Курт. – Ужасно». Никто из других участников не разделял старого доброго рокерского отношения к женщине – поматросил и бросил. И им не нравилось, когда Джейсон пару раз приводил девочек к себе после концертов.

– С Джейсоном они выглядели хреново, – смеется Кэндис Педерсен. – Как‑то они играли в Сан‑Франциско, и он напялил костюм Микки‑Мауса, с пуговичками и подтяжками, а я думала: «Какого черта ты делаешь?»

– Хуже всего было, когда они играли вчетвером, – подтверждает Стив Тернер. – Джейсон был абсолютно не в тему.

Эверману в свою очередь не нравилось отношение Курта и Криста к инструментам, особенно учитывая тот факт, что группа была практически на мели.

– Чед в какой‑то момент лишился всей своей одежды, – говорит Роб КеЙдер. – Кто‑то ее украл или он сам оставил ее у когото – В общем, у него осталась одна рубашка, которую он носил две или три недели. К тому моменту, когда они вернулись, от него кошмарно воняло.

9 июля «Nirvana» играла концерт в клубе «Sonic Temple» в городе Уилкинсбург недалеко от Питсбурга. Выступление шло хорошо, настолько хорошо, что Курт разбил свою старую гитару «Fender Mustang», потому что все 20 человек зрителей уже завелись и отрывались по полной. Джейсон, вполне возможно, остался недоволен этим – ведь он тоже частично вложился в поездку, своими деньгами с футболок, – но Кристу и Курту он казался слишком скованным, зацикленным на своем имидже.

Каким образом «Nirvana» могла себе позволять подобное?

. – Мы заключали выгодные сделки, – рассказывал мне Крист в 1990 году. – Понимаешь, мы живем в Такоме, и здесь не очень дорогие магазины. В Сиэтле люди с ума сходят по старым гитарам, но в Такоме всем на это плевать.

– Почему я это делаю? – переспросил Курт в ходе того же интервью. – А почему нет? Это прикольно. Кто‑то уже срубил хорошее старое дерево, чтобы сделать эту чертову гитару. Круши ее! Мы ломаем инструменты, если чувствуем, что так надо, – и не важно, где мы находимся.

– Иногда у нас случались конфликты с владельцами клубов,улыбается Чед. – Чаще всего на вечеринках после концерта. Если Крист сильно напивался, он начинал швырять стулья и все остальное, что попадалось под руку. В паре клубов нам просто говорили: «Отыграли – проваливайте!» Удивительно, что таких клубов было не очень много.

12 июля «Nirvana» играла при небольшом стечении публики в «JC Dobbs» – это был небольшой клуб в Филадельфии, в котором они еще сыграют впоследствии пару раз. Несколько дней спустя группа отработала два концерта в Массачусетсе: в клубе ««Green Street Station» в городке Джамайка‑Плейн и на студенческой вечеринке в МТИ [Массачусетский технологический институт] в Нортхэмптоне.

– На концерте в «Green Street» Курт раздолбал свою гитару, и на следующий день ему не на чем было играть, – вспоминает Дебби Шейн. – Он пел, а Джейсон играл на гитаре. Мы были слегка разочарованы, но в итоге это оказалось не важно – они играли очень здорово.

– Это были мощные концерты, – говорит Биллиг, которая была на обоих выступлениях. – Я как будто смотрела на пламя, которое разгоралось все сильнее и сильнее. Не важно, насколько крут был Марк Арм, насколько дикими были выступления «Tad», – в Курте чувствовалось что‑то магическое. Ты смотрел только на него, когда он брал в руки гитару, и слушал все, что бы он ни сказал. В конце ребята либо взрывались и ломали всю свою аппаратуру либо просто уходили со сцены и шли выпить по паре пива.

На следующий день группа играла в легендарном клубе «Махwell's» в Хобокене – на другом берегу Манхэпена.

– Впервые я увидел «Nirvana» на «New Music Seminar», на концерте в клубе «Maxwell's», где они выступали вместе с «Tad»,говорит Антон Брукс. – Из Нью‑Йорка приехали два фургона, под завязку забитые людьми из «Sub Pop». Там было около 50 человек. «Nirvana» выступила потрясающе. Курт разбил свою гитару, пнул усилители и ушел со сцены. Мы посмотрели выступление «Tad» и уехали обратно в Нью‑Йорк.

Курт бросил разбитую гитару на танцполе, а я подумал: «Надо взять ее», – продолжает Антон. – Но потом я сообразил: «А что я скажу про разбитую гитару на таможне?» У Курта были длинные волосы, и он носил клетчатую рубашку. В «Sub Pop» все носили клетчатые рубашки. Крист был одет в узкие джинсы и джемпер. у него тогда тоже были длинные – лохматые – волосы. Крист служил главным затейником в группе, ее неофициальным представителем. Он со всеми здоровался, целовался с девушками. Он был под два метра ростом, а Чед наоборот – будь он чуточку ниже ростом, его можно было бы назвать карликом. В журнале «Саундс» была напечатана знаменитая фотография, где Крист стоит на коленях и все равно возвышается над Чедом, а Курт ненамного выше Чеда.

– Концерт в «Maxwell's» был просто потрясающим, – вспоминает Дэн Питерс. – Они зажигали не на шутку. Крист тогда схватил свой бас и начал просто разламывать бочку Чеда … Эти парни находились В Нью‑Йорке, едва ли в середине турне, у них не было денег – и я думал: «Какого черта они делают?» Крист просто разорвал бочку пополам – потом они заклеили ее клейкой лентой. Этому парню, Чеду, пришлось многое вытерпеть.

Несколько дней спустя – 18 июля – «Nirvana» дала еще один концерт в Нью‑Йорке, в клубе «Pyramid», напротив Томпкинссквер‑парк.

– Я присутствовал на этом концерте в «Pyramid» – у них был Джейсон, потрясающая энергетика и длинные волосы, – вспоминает глава «City Slаng»[150]Кристоф Эллингхаус. – С первого взгляда они показались мне невероятно мощной группой. После выступления Курт продавал футболки, я набросился на него: «Дай мне футболку сейчас же! Я ваш немецкий Areнт, я организую вам концерты В ноябре!» Курт был до смерти напуган пьяным нахальным немцем, вцепившимся в футболку.

Планировалось, что группа продолжит турне и поедет в Канаду, но после выступления в «Pyramid Club» Курт решил убрать Джейсона из группы. Несмотря на энтузиазм Кристофа и Антона, большинСТВО зрителей восприняли выступление группы по‑другому. Это был провал. Однажды, когда группа жила у Биллиг, Крист и Курт купили кокаин, пока Джейсон с Чедом гуляли по городу с британскими журналистами. Вечером друзья напились, приняли кокаин и решили выгнать ДжеЙсона. Правда, никто не сказал об этом самому Джейсону. Позднее он утверждал, что сам ушел из группы. В любом случае, он не особенно расстраивался по этому поводу, потому что несколько недель спустя его позвали басистом в «Soundgarden»[151].

– я присутствовал на концерте в «Pyramid», – говорит Дэнни Блэнд. – «Nirvana» тем вечером играла плохо. Они собирались выгнать Джейсона из группы, поэтому решили отменить оставшиеся четыре концерта и поехать обратно в Сиэтл [что они и сделали не обмолвившись друг с другом практически ни одним словом].

– Они оставили его у меня в квартире, – вспоминает Джанет.Что‑то пробубнили, а потом просто ушли. В итоге они отвезли его домой, но уже решили бросить его. Я думаю, что Джейсон не имел ни малейшего понятия о происходящем. Он был реально очень странный – в хорошем смысле. Необщительный человек в компании необщительных людей. Для них он был посторонним. Курт говорил мне до этого, что с Джейсоном ничего не выйдет. Кажется, у меня состоялся с ними примерно такой диалог: «Можно мы его тут оставим?» – «Нет, нельзя».

Курт вернулся обратно в Олимпию, но квартира Трэйси с каждым днем все больше походил а на свалку – куча животных, мусор, раздолбанные усилители и гитары Курта, собранные по помойкам «объекты искусства» и плесень на стенах в середине лета. «Однажды я видел, как Курт кухонным ножом выковыривал лед из морозильника, – вспоминает Слим Мун. – И вдруг он начал как сумасшедший выносить клетки со своими животными наружу – он проделал в морозилке дыру и боялся, что животные задохнутся от паров фреона». Позднее Курт и Трэйси переехали в чуть более дорогую и вместительную квартиру в том же здании.

Курта по‑прежнему беспокоил желудок. Трэйси договорилась о нескольких сеансах с врачом из Такомы, но Курт сбежал после первого же сеанса, заявив, что боится уколов. Курта часто тошнило по ночам: группа уговаривала его отказаться от вредной пищи, но он их не слушал.

В июле – «Nirvana» еще была в турне – на лейбле «К» вышел сингл группы «Go Теат» под названием «Scratch It Out / Bikini Twilight». Группа – костяк которой составляли барабанщица Тоби Вэйл и гитарист Кэлвин Джонсон – В начале 1989 года решила записывать каждый месяц по синглу вместе с музыкантами из разных групп[152]. Большую часть плана они успели воплотить в жизнь, пока их пути не разошлись. Они записали девять синглов. На июльском диске в качестве приглашенного музыканта выступил Курт:

– Это была отличная идея, но нас подвела реализация, – объясняла Кэндис Педерсен. – Мы собирались продавать диски в пакетах, наклеив сверху этикетку, – как дешевые конфеты. Но после первого месяца – мы сами засовывали диски в пакеты, упаковывали, заклеивали их – я заявила: «Отличная идея, но из этого ничего не выйдет!»

– в «The Go Team» главным был сам процесс, – объясняет Тоби. – Мне нравилось делать музыку, частично из‑за того, что нравилось общаться с новыми людьми – вот откуда появилась идея с приглашенными музыкантами, – но и лента в это время тоже крутилась; результатом всего этого стал выход сингла на «К». Иногда мы специально оставляли песни незаконченными, предлагая слушателям поучаствовать в творческом процессе. На нашем первом альбоме, выпущенном на «К», – «Ооппа Parker Pop» были, прописаны все инструментальные партии, но на диске стояла надпись: «Придумайте собственный текст и пойте его», – и люди так и делали. Потом с некоторыми из них мы записывались.

«The Go Team» существовала с 1985 по 1989 год. Первый раз я выступила с «The Go Team», когда мне едва исполнилось шестнадцать. Три года мы играли в Олимпии, записывали кассеты. Пожалуй, большинство считало нас отстойной группой, потому что мы часто импровизировали или играли незавершенные вещи. То, что это делалось намеренно – по эстетическим и концептуальным соображениям, – многих очень сильно смущало. Мы приобрели репутацию претенциозной группы, что привлекало к нам многих интересных людей. Дилан Карлсон и Слим Мун очень любили «The Go Team». Сомневаюсь, что Курт был большим нашим поклонником, но ему нравился лейбл «К», и его привлекало все, что хоть как‑то отличалось от студенческого рока и обыкновенных хардкорных групп того времени.

Курт показал Кэлвину демо‑запись нескольких более спокойных песен, над которыми он работал, – продолжает Вэйл. – Кэлвин ответил: «О, это здорово, почему бы тебе не записаться с "The Go Team"?» В то время Курт хотел заниматься музыкой как можно больше, поэтому он использовал любую возможность записаться или выступить. Мы перепели «Loose» [ранняя песня Игги Попа, его визитная карточка], потому что Курт очень хотел услышать, как Кэлвин поет этот сумасшедший текст[153]. Он показал Кэлвину, как играется партия баса, – поэтому был добавлен бас. Получилось не очень здорово, так что песню не стали записывать.

Для меня это было сродни тому, как Джек Керуак писал на рулоне бумаги; главным для нас был ритм, в котором мы творили.

Центральная идея, суть эстетики «The Go Team» – это бит. Курт же подходил к музыке более профессионально – хоть в его выступлениях и присутствуют в значительной степени элементы хаоса, его песни очень структурированы. Я не уверена даже, считал ли он зто песнями – то, что мы делали. Возможно, ему казалось, что это просто джем, что позднее надо будет доделать эти песни, убрать «шероховатости». в зтом смысле те записи, конечно, представляют собой незавершенные произведения. Но как задокументированное свидетельство творческого процесса трех людей в одном помещении – в этом качестве они просто прекрасны. Я бы сказала, что ДЛЯ меня это была одна из самых мощных сессий в истории «The Go Team».

в первую неделю августа «Nirvana» приступила к работе в студии – в этот раз в «Music Source» на Кэпитол‑Хилл[154], которая специализировалась на записи саундтреков к фильмам и рекламных роликов. Запись ЕР‑диска «Blew» продюсировал Стив Фиск. Планировалось, что пластинка выйдет одновременно с началом предстоящего европейского турне[155]. Фиск был удивлен, когда в студию пришли всего три человека. «Позднее мне говорили, что в тот же день в офисе "Sub Pop" появлялся Джейсон и уверял, что он все еще в группе», – объясняет он.

– Мы все записали за два дня, – вспоминает Стив. – Крист весь день провозился, пытаясь починить усилитель для своей басгитары – аппарат был не в лучшем виде после турне. Из двух динамиков работал только один, и тот барахлил. Бас‑гитара тоже была раздолбана. Большая пластиковая ударная установка Чеда Ченнинга была склеена скотчем. У одного Курта аппаратура оказалась в исправном состоянии. Мы записали пять песен и в тот же вечер сделали повторную запись двух из них. На следующей неделе мы пришли еще раз и свели две песни. И нам всем заплатили.

я: Каково было ваше впечатление от группы?

– Очень приятные ребята, очень серьезно относились к тому, что делали. Они не были профессионалами в полном смысле этого слова, они просто хотели, чтобы все получилось как надо.

– Мне нравилось работать со Стивом, – говорит Чед. – Я был поклонником группы «Pell Mell» [группа Стива с лейбла «SST»]. Такая непонятная, очень странная музыка. Не знаю, почему мы сменили продюсера. Нам просто сказали: «Вы записываетесь там‑то и там‑то со Стивом Фиском». Может быть, Джек был занят. Я реально был не в курсе всех этих дел.

Песни получились намного легче, чем раньше. «Нужен звук барабана "Тор 40"», – объявил Курт, не принимая в расчет, что ударная установка Чеда держится благодаря клейкой ленте. На самом деле старая установка Чеда после записи «Blew» больше нигде не использовалась.

На сингле две песни. Первая – «Been А Son»: громоздкое соло на бас‑гитаре, вокал, записанный на двух дорожках, в стиле «Rubber Soul». Песня родилась из слов Дона Кобейна, который говорил, что предпочел бы, чтобы сестра Курта Ким родилась мальчиком. Вторая – «Stain»: еще одна песня об унижении и отчуждении в семье, с бронебойным басом и двойными гитарными соло – «на одинаковой громкости, как раскудахтавшиеся курицы», по известному замечанию Фиска. Были записаны и три неоконченные песни, которые еще более интересны[156]: «Token Eastern Song» – старомодный боевик в духе «Negative Creep»; абсолютно улетная версия «Eye In His Youth», практически шедевр, достойный продолжатель «Love Buzz», в той же манере; и электрическая версия «Polly» (оригинальное название «Hitchhiker»).

– Нам пришлось как следует поработать, чтобы нормально записать «Polly», – вспоминает Фиск. – Они начинали три раза и не выдерживали темп, когда Чед выстукивал ритм на тарелках. Чед лажал, Курт цеплял струны пальцами. Это был первый раз, когда «Nirvana» записывалась в студии нормального качества, два дюйма, двадцать четыре дорожки. Если раньше они звучали хреново, это можно было списать на плохое оборудование. Но когда пишешься на 24 дорожках, то, что получается на выходе, – это теоретически именно то, что есть на самом деле. Может быть, поэтому Крист так старался собрать свою бас‑гитару.

Когда мы все записали, мы прослушали «Been А Son» очень громко на больших колонках три раза, залезли на столики, за которыми обычно сидят клиенты, и танцевали. Обычно я не танцую, но тогда присоединился к парням, потому что «Nirvana» хотела танцевать.

я: То есть это было уже после того, как они стали набирать популярность?

– Да, ты уже написал свою неплохую заметку для «Мелоди мейкер». «Mother Love Bone» еще не распались, когда я записывал «Nirvana».

я: Они что‑нибудь говорили о том, как идут дела с «Sub Pop»? – Говорили. Брюс и Джонатан собирались дать им кучу денег на запись второго альбома – может, 10‑12 тысяч. Они говорили, что хотят записываться у меня, вернуться в студию «Music Source». Это было в то странное время, когда Энди [Эндрю Вуд, вокалист «Mother Love Bone»] был все еще жив, Чед все еще играл в группе, а «Soundgarden» оставались самой крутой командой в Сиэтле.

я: После записи этих песен у вас сложилось впечатление, что у них большой потенциал?

– Нет. Вообще‑то мы шутили по поводу того, насколько тупого звучания ударных добиваемся на «Been А Son».

Позднее в этом же месяце – 20 и 28 августа – Курт и Крист собрались вместе с Марком Лэнеганом и Марком Пикерелом из «Screaming Trees», чтобы записать несколько песен Лидбелли в студии «Reciprocal». Это была обычная импровизационная сессия, но результаты оказались просто потрясающими: эмоциональные, мощные вокальные партии Марка и Курта. Версия «Where Did You Sleep Last Night?» вошла в дебютный сольный альбом Лэнегана «The Winding Sheet» (1990); «Nirvana» позднее также делала кавер на эту песню, посвятив его в том числе и Марку. «They Hung Him Оп The Cross» – короткая, но крайне эмоциональная песня; «Grey Goose» – тяжелый блюз, а на «Ain't It А Shame» слышно потрясающее, пробирающее до глубины души пение Курта.

– Марк напился с Куртом или они оба обкурились, – рассказывал Эндино Джиллиан Дж. Гаар, – и написали несколько песен, им они дико понравились, так что они побежали к Джонатану: «Мы хотим записать вместе альбом! У нас даже название есть – "The Jury"». Джонатан ответил: «Хорошо‑хорошо, идите к Джеку и записывайтесь». Когда они пришли в студию, Курт говорит: «Короче, мы забыли все песни, потому что не записывали их на кассету! А я потерял тетрадь с текстами. Поэтому мы запишем каверы на несколько песен Лидбелли».

– Нельзя называть это песнями «Nirvana», – замечает Слим Мун по поводу того, что записи появились недавно именно в таком качестве. – Они и не задумывались как песни «Nirvana». Был другой ударник, уровнем выше – или просто другого уровня. Каждый раз, когда мы оказывались уровнем выше, происходил шок. Однажды они репетировали на репетиционной базе «Alice In Chains». Не то чтобы они тогда уже были очень крутыми, но у «Alice In Chains» имелись огромные амбиции, поэтому мы все думали: «Они такие профессионалы, такие серьезные».

Курт заинтересовался песнями Лидбелли после того, как прочел статью Уильяма Берроуза об этом чернокожем фолк‑певце. Слим дал ему свой диск «Last Sessions» Лидбелли. Курту оказалось близко почти физическое ощущение тоски и желания в песнях Лидбелли.

– Это настолько от души, искренне, – говорил мне Курт в 1992 году. – Для меня это священная вещь. Песни невероятно прочувствованы. Лидбелли был бедным негром, жившим в начале ХХ века. Он несколько раз сидел в тюрьме за то, что бил жену, за кражи, драки и торговлю алкоголем. В камере он начал играть на гитаре и пел так хорошо, что стал любимцем губернатора, и тот выпустил его из тюрьмы. Лидбелли стал учеником Блайкд Лемона Джефферсона и начал записывать песни. Но ни один из его коммерческих альбомов не выразил его истинного таланта, кроме последних записей.

Я надеюсь, что мои песни хотя бы приблизительно столь же искренни, – продолжал Курт. – К этому я стремлюсь.

в том же месяце Курт помог Дилану Карлсону записать его первый ЕР‑альбом.

– «Lush» распались, Дилан решил, что снова хочет играть на гитаре, хотя «Melvins» все равно круче, – объясняет Слим. – Так образовалась группа «Earth». Курт играл с нами на бас‑гитаре какое‑то время, пока мы жили в Олимпии. Но его гитара предназначалась для правши, и Курт пытался ее перевернуть. Мы ему говорили: «Тебе нужно перетянуть струны под левую руку». Он возражал: «Не могу. Гитара может понадобиться другим людям». В итоге мы его выгнали из группы.

Я сам ушел из «Earth», после того как мы поспорили с Диланом по поводу моего вокала, – продолжает Мун. – Он хотел, чтобы я пел высоким голосом, как Оззи, а я хотел петь низко, как Майкл Гира[157]. Дилан утверждал, что слышит голоса из космоса и они говорят, что цель существования нашей труппы заключается в том, чтобы приблизить конец света – а этого можно достичь, только если я буду петь высоким голосом.

Без Слима, но с Дэйвом Харвеллом и Джо Престоном на басу, а также несколькими приглашенными вокалистами Дилан отправился в Портлен, где был записан очень насыщенный ЕР‑альбом «Extra‑Capsular Ехtгасtiоп», вышедший на «Sub Pop» в 1991 году.

– Я помню, как мы записывали этот сингл для «Earth», только потому что не пила все это время, – улыбается Келли Кэнэри, бывшая вокалистка групп «Dickless» и «Teen Angels», ‑ведь мы находились черт знает где. Нас с Куртом позвали на вокал. Мы провели пять дней в Портленде, мои партии составили в целом минут двадцать, поэтому четыре с половиной дня я буквально ничего не делала, а Курт все время спал на диване. У меня была ломка, я пыталась найти наркоты на улицах, Курт спал, а они записывались в подвале. Я тусовалась у Фреда Майера, хотела развлечься, потому что делать было абсолютно не хрен. Тогда Курт начал учить меня играть на гитаре.

я: Как он тебя учил? Когда он давал мне свою гитару на сцене, он ее переворачивал.

– Да‑да, он ведь был левшой, – смеется певица. – Он показал мне пару аккордов из двух нот, очень простых; потом объяснил, как играется песня «You're Gonna Miss Me» группы «13th Ноог Elevators». Там те же аккорды, что и в «About А Girl.». Я написала целый альбом «Teen Angels» на этих аккордах – Курт говорил мне, что их будет достаточно.

В сентябре «Nirvana» отправилась в непродолжительное турне по Среднему Западу, чтобы сыграть те концерты, которые были отменены в предыдущий раз[158]. Выступления проходили с 9 по 22 сентября и с 3 по 8 октября. В этот раз они отправились в дорогу, заручившись грузовиком «U‑Haul», куда загрузили их аппаратуру, обещаниями 100‑200 долларов за концерт, звукооператором Крэйгом Монтгомери и другом Беном Шепердом. Турне оказалось достаточно успешным – на некоторые концерты приходило до 200 человек, привлеченных нарастающей шумихой вокруг группы и лейбла. Из турне каждый из участников группы привез по 300 долларов чистой прибыли. Для Курта это было целое состояние.

Первый концерт состоялся в Чикаго, в клубе «Cabaret Metro»,музыканты выступали на разогреве у своих учителей «Sonic Youth». Начало было не очень благоприятным: «Курт упал на мою установку, затем в нас полетели бутылки, – вспоминает Чед. – Мы переглянулись и убежали за кулисы. Пришлось бросить стойку для установки на сцене». Затем последовали концерты в Луисвилле, Денвере и Толедо – и затем 3 октября снова в Энн‑Арбор, в клубе «The Blind Pig», после групп «Steel Pole Bathtub»[159]и «The Flaming Lips»[160]. У Курта не работал микрофон вовремя первого номера программы – «School», – поэтому они сыграли песню дважды, не обращая внимания на реакцию зрителей.

– Я помню разговор с владельцем клуба. Он жутко разъярился, потому что во время выступления «The Flaming Lips» на сцену выпустили очень много дыма, – смеется Чед. – Дым был таким густым, что я едва видел его лицо. «Черт возьми! – орал он. – Из‑за этих хреновых дымовых машин я даже пиво свое не вижу!» Это было уморительно.

Поездки по средней полосе Америки, особенно по протяженным пустынным районам, могут быть очень утомительны. «Когда мне становилось скучно, я управлял рулем зубами, – говорит Чед.Однажды мы ехали через Монтану – а это огромная плоская местность, где абсолютно ничего нет. Курт и Крист спали. Крист проснулся, увидел, что я делаю, и закричал: «Нет‑нет! Что ты делаешь? Возьми руль в руки!» Я уж не стал говорить ему, что вел таким образом машину на протяжении двух часов.

Шеперд выступал в роли неофициального менеджера турне, поскольку хотел хоть как‑то помочь. Также он был готов при необходимости заменить Эвермана в качестве второго гитариста.

– Когда Джейсон ушел из группы, они спросили: «Не хочешь с нами сыграть?» – вспоминает Бен. – Курт сказал: «Черт, если бы я знал, что ты играешь на гитаре, я бы тебя давно уже позвал». На следующий день «Soundgarden» предложили мне место басиста[161]. Я ответил им: «"Nirvana” уже пригласила меня, поэтому сначала я сыграю с ними».

я: Почему «Nirvana» и «Soundgarden» обратились к вам в одно и то же время?

– И Ким [Тэйл, гитарист «Soundgarden»], и Чед знали меня,отвечает дипломатичный музыкант. – В итоге я сыграл с ними только один саундчек, потому что на репетициях мы разбирали песни с альбома «Nevermind», а в турне они играли только песни с «Bleach». Когда мы были в Энн‑Арбор, Курт спросил меня: «Как ты посмотришь на то, если не будешь больше играть?» Я ответил: «Хорошо, тебе решать – это твоя группа». В любом случае, я всегда считал, что они должны играть втроем.

Остальные музыканты из Сиэтла были того же мнения. И «Mudhoney», и «Tad» утверждали, что «Nirvana» должны играть втроем, считая, что присутствие Джейсона сильно портит звучание группы. Позднее Курт сожалел о своем решении расстаться с Беном: «Он, безусловно, улучшил бы группу, – говорил он. – Иногда, правда, он просто сходит с ума – но это нормально»[162].

– Я играл на одном саундчеке, в Миннеаполисе, пока Курт блевал, – смеется гитарист. – В тот же день они сказали мне: «Извини, чувак, ты опоздал к раздаче, ты больше не в группе».

я: Вы предполагали тогда, что они добьются большого успеха? – Я знал это. Я не рассчитывал, что они будут настолько популярными, но знал, что их музыкальная карьера сложится успешно.

я: Почему?

– Это было видно по поведению публики. Хотя иногда на концертах было не больше двадцати человек – все‑таки в прошлое турне они отменяли выступления, – но эти двадцать человек приходили снова и снова. На концерте в Омахе [8 октября] я единственный раз в жизни видел, как группу не отпускала толпа – не считая концерта «Soundgarden» в Бельгии. А «Nirvana» действительно не отпускали – такого раньше не случалось ни разу. Мы уже складывали аппаратуру, установка Чеда была практически разобрана, Курт собирался сунуть гитару в чехол, а толпа орала: «Чуваки, вы сыграли еще не все песни! Вы в прошлый раз проехали мимо нас, ну же! Сыграйте еще!» Парни достаточно робко вышли обратно на сцену и просто взорвали к чертовой матери зал – это был клуб «Liftlicket», здание которого сделано в форме замка.

Поздние концерты были обычным явлением в таких турнегруппы ехали прямо к следующему месту выступления, экономя таким образом на проживании.

– Зачастую мы с Куртом единственные не спали во время ночных поездок, – говорит Шеперд. – Мы слушали Скримин Джей Хокинса, «The Sonics», Брайана Ино[163],.. Каждый брал с собой какие то кассеты. Я лучше помню ощущения и пейзаж, чем сами разговоры. Иногда.мы обсуждали книги. Чаще Курт общался с Кристом, а я с Чедом. Тогда я много слушал джаз и говорил им: «Чуваки, вот что мы должны играть в начале концертов». Я часто шутил, что было бы здорово, если бы Джонни Кэш играл вместе с «Motorhead» или кем‑нибудь вроде них. Какое‑то время спустя это перестало быть шуткой.

Если вернуться к Сиэтлу, не всем нравилось, что происходит с музыкой в городе …

– в 1989 году «Sub Pop» устроил концерт под названием «Девять вместо девяностых», – вспоминает Слим. – Выступали девять групп. Среди них были «Beat Happening» и «Cat Butl». Когда играли «Cat Butt», одна моя знакомая танцевала под них и вообще отрывалась. Потом на сцену вышли «Beat Happening», и через несколько песен она подошла ко мне и заявила: «Хуже группы я никогда не видела – они даже играть не умеют». Я возразил: «Они играют не лучше и не хуже "Cat Butt", просто не врубают дисторшн, чтобы скрыть свое неумение». В этом суть спора Сиэтла против Олимпии. В Сиэтле нужно играть громко, шумно и носить кожаные штаны. В Олимпии музыку принято играть с минимумом внешних эффектов.

Моя знакомая еще тогда сказала: «Так у них и песни тупые»,добавляет глава лейбла. – А я ей: «Обе группы играют рок‑песни на трех аккордах. В чем разница между ними, кроме того, что одна из них врубает дисторшн и отпускает всякие шуточки?» Да, мы снобы, но в Сиэтле тоже все были снобами, мир оказался на их стороне, а мы всегда оставались в тени. Снобизм мы использовали в качестве самообороны.

я: И опять‑таки, в честь музыкантов из Сиэтла устраивали бал … – «Sub Pop» организовал показательный концерт в «СОСА» [центр современного искусства, Сиэтл, 2б августа 1989 года], где мы играли с «Nirvana» и «Mudhoney», – вспоминает Джеймс Бердишоу из «Cat Butt». – Там не было кондиционеров, и набилось полно народу. В первый вечер в маленьком зале играли «Dickless», потом «Dwarves»[164], «Tad» и «GWAR»[165]. Это было что‑то.

За кулисами стояли большая бочка со льдом и виски «Блек лейбл», – продолжает гитарист. – Было так жарко, что весь лед растаял, и я поливал входивших людей этой водой – просто чтобы посмотреть, как они отреагируют. Когда вошел Мэп Люкин, он возмутился: «Черт! Какого хрена ты делаешь?» За ним шел Курт, и я спросил, плеснуть ли в него водой. А он: «Нет, лучше окуни меня туда!» Я говорю: «Ты серьезно?» Он отвечает: «Да! Окуни меня в эту воду». – Джеймс смеется. – Я взял его голову и – плюх – окунул в бочку с ледяной водой. Он держал голову под водой очень долго, и я забеспокоился: «Эй, как‑то странно, он не поднимается». Через минуту он вылез оттуда с криком: «Да!»

Невинным и забавным, невероятно простым и приятным был этот Курт Кобейн, парень, который потом пустил себе пулю в лоб,заканчивает Бердишоу. – Люди говорят о нем всякую хрень, что он всегда был в депрессии – но я его таким не знал. Я знал приятного, клевого, веселого, непредсказуемого человека, который писал великие песни. Его темная сторона, к сожалению, взяла верх, но это всего лишь часть его личности. Другая часть была просто охренительной. Об этом практически никто не пишет. Тот человек, которого знал я, был один из нас. Наш брат. Не рок‑звезда, а странный, сумасшедший, долбанутый панк‑рокер.

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...