Главная Обратная связь

Дисциплины:






Прекрасные, прекрасные глаза



 

У Курта был четкий выбор. И он его сделал. Он решил надкусить этот плод. Он принял более интересное, но не факт что более правильное решение. Кортни, вероятно, полагала, что у Курта выбора не было в принципе, потому что она решила, что хочет его, – но, выбор был. Думаю, что Курт хотел жить с ней как пара торчков, как Сид и Нэнси. Это была его реакция на внезапно свалившуюся на голову славу.

Эрик Эрландсон, бывший гитарист «Hole»

 

Как‑то мне напели по телефону «In Bloom». Звучало так круто, что я начала искать эту песню повсюду. Демо‑версии «Nevermind» стало трудно найти. Наконец я обнаружила альбом, и когда послушала, то, честно говоря, просто прослезилась. Не потому что он был так безумно прекрасен, а потому что это было лучшее из всего, что написано андеграундом. Я сразу почувствовала жалость к Курту. Мне стало ясно, какие кошмары ожидают беднягу. Как и все, я переслушала «Nevermind» в турне, он преследовал меня повсюду, каждая новая песня лучше предыдущей. Это просто подавляющая запись, никому ее не перекрыть, даже «Pixies». Такие записи вредят самооценке, если сама пишешь музыку. Чувствуешь себя мелкой и глупой.

Кортни Лав, 1992

 

Через четыре дня после выхода альбома на «Beehive Records» «Nirvana» начала очередное турне по Северной Америке.

На Восточном побережье их программу открывала группа «Melvins»; на юге перед ними выступали ультрапсиходелические «Das Damen»[259]; на Среднем Западе – изысканные щеголи «Urge Overkill»[260]; на Западном побережье выступали «Sister Double Happiness»[261]Билеты были распроданы задолго до выхода «Nevermind», а места для выступлений оказались до смешного невелики для нового статуса группы – мятеж поврежденных конечностей и разочарованных фанатов был неизбежен.

– Когда вышел «Nevermind», – заявляет Крэйг Монтгомери, говорили о том, чтобы заказать стадион, но мы никак не могли. Ради этой записи мы очень много времени провели за границей, но маловато в США.

«Teen Spirit» дебютировал на 27‑м месте в чарте «Биллборда» «Современный рок»: радиостанции вначале отказывались ставить песню, потому что не понимали слов, но их атаковали звонками тинейджеры.

– Моя жена купила «Nevermind», и я подумал: «Вот это да»,поясняет Том Хэйзелмайер. – «Nirvana» взяла у «Cows», «Melvins» и «The Jesus Lizard» весь их драйв и характер и вложила их, как назвал это Тэд, в битловский поп.

События закручивались так стремительно, что за ними трудно было уследить. Первые два концерта турне «Nirvana» отыграла в Канаде, после чего 22 сентября направилась в Бостон, Массачусетс, где встретилась за обедом с Марком Кейтсом, руководителем отдела альтернативной музыки радиостанции DGC. Практически неизбежна была очередная свара за едой: «Они кидались друг в друга столовыми приборами, – вспоминал работник DGC Тэд Волк, который присутствовал там. – Это, конечно же, был лучший обед в моей жизни».



После обеда «Nirvana» решила отправиться в клуб «The Rat» посмотреть на «Melvins». Прибыв, они не нашли своих имен в списке, и Курт стал препираться с вышибалой. «Тут откуда ни возьмись, – рассказывал Волк Кэрри Борцилло‑Вренна, – какая‑то блондинка хватает швейцара за руку и говорит: «Ты знаешь, кто это? Это Иисус Христос, и ты должен пропустить его в клуб тотчас же". Я поворачиваюсь к своей девушке и говорю: "Вот это да!"»

Блондинкой оказалась Мэри‑Лу Лорд, местный автор[262]и исполнительница, которая тогда перебивалась импровизированными концертами в электричках. Курт спросил, какие у нее любимые группы, и она назвала «The Pastels», «The Vaselines», Дэниела Донстона и «Teenage Fanclub». «Черт, – ответил Курт. – Это мои любимые группы, и притом в том же порядке», – и попросил ее назвать песни каждой команды, чтобы убедиться, что она не дурачит его.

На следующий день Курт отправился к Лорд домой. На стене висел подновленный портрет знаменитого рок‑журналиста 70‑х Лестера Бэнгса. Бэнгс был единственным приемлемым для музыкантов вроде Лорд и Кобейна журналистом – Курт даже писал ему воображаемое письмо в журнал, – хотя это не значит, что он не мог, как и все остальные, быть грубым, невоспитанным и самовлюбленным. Но в 70‑е Бэнгс поддерживал хорошие группы, сохранял собственный уникальный голос и, что еще более важно, был к тому времени уже мертв – так что его можно было почитать, не смущались его назойливым присутствием. Курт рассказал Мэри Лу, что все еще скучает по Тоби и что недавно познакомился с восточной религией джайнизма.

«Каждый день, – пояснил Курт, – мы проходим сквозь ад и рай».

На следующий день парочка отправилась на празднование дня рождения местной альтернативной радиостанции WFNX[263]в клуб «Axis» в Бостоне – «Nirvana» выступала хедлайнером, поддерживали их «Smashing Pumpkins» и местная рок‑группа «Bullet Lavolta» перед концертом для новостей MTV засняли Криста Новоселича, который играл в «Твистер» с группами разогрева, используя для дополнительной смазки масло «Криско»: Крист был одет только в шорты‑боксеры и вытирал излишки масла – например, на заднице – висевшим неподалеку американским флагом. Некоторым местным ребятам такое использование государственного знамени не понравилось, и в итоге к Кристу вызвали охранника.

Тем временем Курт наплевал на большинство своих обязанностей по раскрутке группы и проводил время с Мэри‑Лу.

Мэри‑Лу была, казалось, создана для биографии Курта. Намного позже Кортни изобрела непристойную байку о том, как Курта – однажды отвлекли от процесса орального секса с бостонской девчонкой на заднем сиденье фургона – и что это, дескать, был единственный раз, когда он видел ту девчонку. Однако я очень хорошо помню, как в то время опьяненный Курт все больше сходил с ума по той девушке по имени Мэри‑Лу, как он был в нее влюблен и даже собирался переехать к ней в Бостон.

 

Привет, Эверетт.

Порой встречаешь человека и тут же понимаешь, что твоя жизнь скоро изменится. Вот так и я встретила Курта. Ситуация была настолько яркой, что того краткого времени хватило бы на целую жизньодин из тех случаев «любви с первого взгляда», о которых читаешь в книгах. Короткие, но тем не менее настоящие отношения, когда тут же узнаешь о человеке все и становишься ему очень близок. Надеюсь, у меня тут получилось не слишком похоже на «Мосты округа Мэдисон»…

я хорошо понимаю, что наши с Куртом отношения были краткими и что в его жизни случилось слишком много всегопросто невозможно, чтобы он относился ко мне так же, как и я к нему, но в глубине сердца я верю, что так и было. Я знаю, что наибольшую роль в перемене его чувств ко мне сыграла Кортнии не только потому, что она заняла мое место, но прежде всего из‑за той лжи, которую она наплела обо мне. Курт был не из тех, кто может подойти и спросить: «А это правда?» Спустя всего несколько месяцев после нашего окончательного расставания с Куртом Кортни уехала в Европу, а через неделю или около того, в районе Дня Благодарения, забеременела[264].

Так что я предполагаю, что наша связь с Куртом длилась месяца два, но даже если бы она заняла всего два дня, она осталась бы такой же незабываемой. И дело вовсе не в сексе. Тут сказывалось какое‑то притяжение, которое возникает между двумя людьми.

Иногда я жалею, что в то время боялась рискнуть. Как той ночью в Детройте: он умолял меня поехать с ним в Чикаго, но я не могла. Я боялась потерять работу и не хотела стать обузой для группы: Денег у меня не было, и я опасалась, что он подумает, будто я хочу прокатиться на халявку. Наверное, он смотрел на это совершенно по‑другому. Он, видимо, считал, что я стала «отчужденной и «перестала им интересоваться». Я и представить себе не могла, что парню из рок‑группы может быть нужно что то серьезное. Если бы я только знала, как сильно он хотел быть любимым, я открыла бы ему свои истинные чувства.

В ту же ночь в Чикаго Кортни как раз и поставила перед Куртом вопрос ребром. Что случилось бы, будь я там? Смог бы он представить меня как «свою» девушку? Она тогда вроде бы как гуляла с Билли [Корганом], а может, только что с ним порвала и прилетела как раз забрать остатки своей одежды у Билли. Если бы я все еще была в турне, все могло сложиться по‑другому. Он был бы занят, и Кортни, надеюсь, приняла бы этохотя, возможно, и нет. Уверена, что Кортни что‑нибудь да придумала бы. Ведь когда мы снова сошлись с Куртом в Англии, она придумала способ нас разлучить …

Курт ничего не говорил о Кортни, когда через несколько недель мы встретились в Британии. Первый концерт состоялся в Бристоле. Мало что про него помню, но было круто снова оказаться с Куртом. Он звонил мне с дороги четыре‑пять раз в неделюпритом мобильных телефонов еще ни у кого не было,когда они гастролировали по Штатам. Я играла в метро по десять часов в день ежедневно, чтобы накопить денег на поездку. Весь октябрь я играла столько, что пальцы потом кровоточили. у меня были сильнейшие приступы кистевого туннельного синдрома[265], я просто разваливалась, но ничто не могло удержать меня от того, чтобы купить билет на самолет и встретиться с ним снова. Я хотела удивить его. Я ничего не знала о Кортни и не думаю, что Курт тогда полагал, что у них все зайдет так далеко. Он о ней ни разу не упомянул.

Прилетев в Англию, я отправилась на концерт и саундчек u встретилась с Куртом. Он показался мне очень усталым, турне больше не вызывало у него энтузиазма. Начались проблемы с желудком, и я так понимаю, что как раз тогда наркотики начали его доставать. Я была абсолютно наивной насчет героина. Я видела, что он сделал с некоторыми моими кумирами самых ранних лет, и не хотела иметь с этим никаких дел. Я с самого начал выразила Курту свою позицию насчет наркотиков. И надо сказать, что она была воспринята непросто: мое неодобрение наркотиков расходилось с тем направлением, в котором он двигался.

Я побывала в Англии еще на паре концертов. Последним шоу «Nirvana» в моей жизни оказался концерт в «Астории» в Лондоне. После него мы с Куртом вернулись в гостиницу, отправились в постель, и около трех утра раздался звонок. Это была Кортни. Я ничего не знала о ее существовании. Даже не знала, кто она такая, кроме того, что у меня был [сингл «Hole»] «Retard Girl». И еще «Motorcycle Воу» самой Кортни Лаввот и говорите после этого о совпадениях …

Кортни узнала про меня во время интервью на радио в Бостоне. Владелец радио был моим приятелем. Кортни выкачала из него информацию и использовала ее как ловушку. Она владела фактами в достаточной степени, чтобы поставить все с ног на голову. После интервью она позвонила Курту. Говорили они минут сорок. Я старалась не обращать внимания. На следующее утро Курт спросил меня: «Ты собираешься ехать в Вулверхэмптон?» Яне поняла, что он пытается сказать, и ответила: «У меня есть дела в Лондоне» (ложь). Хотя мне было неловко врать, я надеялась, что скоро вновь его увижу. Он выдал мне путеводитель и поцелуй и пообещал не теряться.

На следующий день «Nirvanа» выступала на телевидении в программе «Слово». Курт вошел в студию и с порога заявил: «Я хочу, чтобы все в этой комнате знали: Кортни Лав, солистка поп‑группы "Hole ", лучше всех в мире трахается». Я пришла в ужас. Ведь буквально прошлой ночью я была с ним, и он о ней ни словечка не проронил. То есть проронил, но я всегда была слишком воспитанной девушкой, чтобы такое повторить. Я думаю, она заслужила такие слова. Это было злобно и низко. Так я поняла, что его навсегда изменит эта «Корт ни Лав», кто бы она ни была.

К тому времени, как я вернулась в США – 11 ноября, – «Nirvana» вознеслась на вершину славы. И это было очень тяжело для меня, потому что, куда ни глянь, везде были лицо и голос Курта. Курт выглядел просто дерьмово. Наркотики начали опустошать его. К тому времени Кортни была уже беременна. Весьма быстро …

В то время Кортни беспрестанно оставляла сообщения мне на автоответчике. Это было просто смешно. Я никогда не пыталась восстановить отношения с Куртом или сделать что‑то кому‑то из них, чтобы у нее был повод мне угрожать. Думаю, это она от скуки, а может, у них обоих тогда прогрессировала паранойя. И я уверена, что она считала меня угрозой, потому что знала все о наших с Куртом отношениях и «искусственно» разлучила нас своей ложью …

Мэри‑Лу

 

О, я люблю рок‑н‑ролл.

Всю свою жизнь я ищу смысл, чувство причастности, знание, что есть и другие такие же, как я. Всю свою жизнь я ищу ощущение волшебства – «Самое близкое к отчаянию чувство, которое я знаю» (The Legend!», 1983), частицу звездной пыли, которая вознесет меня над миром. Думаете, эта часть меня осталась равнодушной той неожиданной новой власти, которую я обрел в кильватере успеха «Nirvana»? Да вы с ума сошли. Я смаковал ее, наслаждался ею купался в ней, я был хороший и плохой одновременно. Мне нравилось, как девушки, музыканты и фанатки, неожиданно начинали флиртовать со мной – со мной! – и что известные в мире рок‑андеграунда люди предлагали потусоваться вместе. Я был в вocтopгe.

Одно событие вознесло меня над стадом, которое, казалось, готово было следовать за каждым шагом «Nirvana». Вскоре после Редингского фестиваля в сентябре 1991 года кто‑то в «Мелоди мейкер» пожаловался, что наши конкуренты из «NME» получили право первого эксклюзивного интервью с группой по поводу альбома «Nevermind»; и это несмотря на то, что мы и вскоре переставший существовать журнал «Саундз» были главной опорой гранджа в Британии. «NME» считался лидером продаж, имел большой тираж – и это, хотя журнал никогда особенно не интересовался гранжем, значило для менеджеров группы больше, чем что‑либо другое.

«Хорошо, – опрометчиво заявил я. – Пошлите меня в Америку, – и я все устрою».

Спустя три часа наш редактор отдела очерков сообщил, что органи зовал мне командировку в Нью‑Йорк для интервью с «The Breeders». Отлично, подумал я, но ведь «Nirvana»‑тo на другом конце страны! Однако погодите – в тот же вечер, как мы прибыли, трио из Сиэтла выступало в нью‑йоркском клубе «Marquee». Я отправился прямо туда и сидел у входа весь саундчек, пока Курт не обратил на меня внимание.

После концерта Курт предложил мне поехать в турне. Также он попросил представить его певице Ким Дил, чей дебютный альбом «Pod» ему очень понравился. Я с удовлетворением согласился и на то и на другое. И вот мы отправились на студию, где записывались «The Breeders»; Курт съежился за перегородкой в операторской он почти стеснялся говорить о своих героях. Через несколько дне я взобрался на сцену вашингтонского клуба «9.30», чтобы прокричать свои панк‑соул‑песни перед толпой из 800 бешеных панков; к моему удивлению, все они мне подпевали. Я обнаружил, что мой статус выступающего музыканта обеспечивает мне бесплатную выпивку, и я с готовностью надрался двойными и тройными дозами, так что в итоге группе пришлось запихивать меня в фургон где я, вопреки всем правилам турне, начал блевать, а потом выпал на тротуар[266]. Как ни странно, «Nirvana», кажется, получила удовольствие от моих выходок. Во всяком случае, они разрешили мне ехать с ними и на следующий день.

«Большинство думает, что группу повсюду преследовало какое‑то черное облако, – говорил Дэйв Грол Стиви Чику в 2005 году. ‑ А это совершенно не так. Случалось много всего классного, и у на были чертовски клевые истории, мы много смеялись. Иногда бывало опасно. Часто довольно мрачно – но не всегда. Эх, если бы мне давали пятицентовик каждый раз, когда Эверетт Тру блевал у нас в фургоне … эти парни видели много всякого дерьма, но в мире дерьма было гораздо больше».

24 сентября «Nevermind» вышел в США: было продано 46 251 экземпляров – приблизительно на 953 749 меньше, чем ожидалось. Несмотря на предположение Голдберга, что «Geffen» после программы «Рокси» наконец‑то понял, какого монстра держит в руках, компания по‑прежнему сильно недооценивала спрос на «Nirvana». Подобная же история наблюдалась и в Британии.

– Когда «Nirvana» подписывала контракт с Геффеном, менеджером продукта была Джо Болсом, – говорит Антон Брукс. – Она привыкла иметь дело с такими группами, как «Guns N' Roses» ‑ и тут ей на голову сваливается «Nirvana». Сначала она вела себя как богатая девушка из среднего класса и никак не могла понять, как же с ними обращаться, но через несколько месяцев уже погрузилась в них на все сто процентов. Без нее моя работа была бы тяжелее в тысячу раз. Геффен сначала выпустил шесть тысяч альбомов. Он считал, что будет здорово, если удастся продать хотя бы две‑три тысячи. Через два дня все альбомы были проданы, и «Nevermind» оказался, соответственно, лишь 34‑м. Даже альбом «Mudhoney» забрался выше.

В вечер выхода «Nevermind» «Nirvana» проводила общедоступный концерт в бостонском клубе «The Axis».

– Общее возбуждение можно было потрогать руками, – вспоминает фотограф «ММ» Стив Галлик. – Клуб сотрясался от энергии. Казалось, мы находимся в центре торнадо.

В небольшой VIР‑зоне, не огражденной кордонами, Крист устроил прием вместе с Ким Гордон; он говорил о политике и чувствовал себя в своей стихии.

– Мы вернулись в гостиницу, – продолжает Галлик, – и они отыграли для MTV «Teen Spirit». я думал: «Мать твою, все это плохо кончится, и очень скоро».

На следующий вечер «Nirvana» выступала в клубе «Babyhead» в Провиденсе, штат Род‑Айленд, где Курт на первой же песне разбил усилитель. Далее последовали концерты в Нью‑Хейвене и Трентоне, а 28 сентября они приехали в Нью‑Йорк, где Курт впервые увидел себя по телевизору. Он позвонил матери, чтобы сообщить ей, что его показывают в «120 минутах», «альтернативном» шоу MTV. «Он был очень возбужден, – вспоминала Мэри‑Лу. – Он весело рассказывал ей о каждом своем появлении в кадре». «Teen Spirit» попал в американскую двадцатку, и «Nirvana» отыграла акустический концерт на «Тауэр рекордз». Курт тогда извлек из фанатской торбы пачку печенья «Орео» и запил ее пакетом молока – прямо посреди выступления.

Концерт тем вечером в уютном «Marquee» был просто убийственный: с балкона бок о бок с солисткой «Breeders» Ким Дил я наблюдал, как зрители раскачивались в унисон с Куртом, Кристом и Дэйвом в вихре движений и эмоций. Гитары сменяли гитары, барабаны заглушали барабаны, неповторимо завывал бас. Весь концерт Курт смеялся. Толпа все больше сходила с ума. На высшей точке выступления, «Negative Creep», у Курта уже не осталось гитары, так что он нырнул в подхватившую его толпу, не переставая петь – только под бас и барабаны. Но все равно было ощущение что в это время играет целый гитарный оркестр.

– Я был в шоке от того, как здорово это звучало, – подтверждает Галлик. – Обычно без гитары звук получается плоским, но тогда он был невероятно полным.

Настроение у Курта менялось с катастрофической скоростью.

После приема в Филадельфии он впал в депрессию – это чувство наверное, усилилось из‑за похмелья и усталости от гастролей. На следующий день я с группой отправился на верхушку какой‑то мегалитической башни на окраине округа Колумбия для интервью с коммерческим радио. Мы с Куртом отошли, оставив акул капитализма на Криста и Дэйва. Спустя годы, как немедленная реакция на смерть Курта, в моей голове закрепился этот образ группы ‑ тот, каким я хотел бы проиллюстрировать обложку книги, которая как я знал, никогда не появится, – Курт стоит хрупкий и маленький, с опущенной головой, терзает сигарету; и еще больше усиливает это впечатление хрупкости сияющая металлическая башня за ним.

«Ты когда‑нибудь был до того на одной из сорока лучших американских радиостанций? – спросил меня позже Курт. Нет. Не думаю. – Что ж, тогда попробуй представить, что это такое. У этих парней аккуратная челочка, ровные усы прекрасной формы, он говорят голосом профессионального американского радио‑диджея понятия не имеют, кто ты, черт возьми, такой, и задают самые дурацкие вопросы из всех, какие ты когда‑либо слышал. И притом ты там для того, чтобы представить свою группу, хотя я больше не хочу нашу группу представлять. По‑моему, мы становимся слишком большими. Мне совестно из‑за этого и совестно из‑за того, что мы поддерживаем эту хреновую радиостанцию, которой нечего предложить людям, кроме коммерческой музыки. И я, подумав, решил, что не пойду туда, после чего на меня накинулись люди с лейбла и еще кое‑кто. Крису и Дэйву пришлось переступить через себя и пойти на это сраное радио, потому что они обречены на это. Я, честно, больше не могу».

Вскоре после этого разговора Курт отказался давать интервью диджеям с радио, и точка.

Концерт 2 октября в вашингтонском клубе «9.30» – он расположен в очень неудачной части города, зато очень близко к всем объектам внимания‑туристов в столице – вновь оказался невероятным, возможно, из‑за мятежного настроения Курта. Было жарче, чем в аду, группа разогрева «Das Dаmen» была приглашена для отвлечения бешеных панков, и клуб был переполнен! Нырнуть со сцены было некуда, и после своих трех песен перед основной программой мне пришлось сползать с края под тяжелые шлепки Криста и Курта. «Nirvana» открыла свое выступление кавером на песню «The Vaselines», «Jesus Doesn't Wants Me For А Sunbeam», а это … надо сказать … охренительный способ начать концерт!

До того наш коллектив чуть не выгнали из модного ресторана, который подыскали для нас сотрудник «DGC», потому что мы были «слишком грязными». А нам и наплевать – тем лучше: мы проигнорировали модную жратву, а вместо нее предпочли легендарную пиццу клуба «9.30», разделив ее с очень прикольными мамой и сестрой Дэйва. Как раз на барбекю, который устроила семья Дэйва на следующий день, Курт и рассказал мне о своей любви к Мэри‑Лу Лорд.

После Вашингтона наш путь лежал на юго‑восток: Джорджия, Северная Каролина и Мемфис. Когда «Nirvana» 5 октября была в Атенсе, штат Джорджия, на пирушке у гитариста «R.E.M.» Питера Бака (вместо того чтобы давать новые интервью прессе), «Smells Like Teen Spirit» вышла на пятую позицию в чарте.

Мэри‑Лу Лорд вернулась из турне через несколько дней, в Огайо, и обнаружила Курта в особенно дурном настроении: он проклинал проблемы со звуком и заявлял, что предыдущий концерт был полным отстоем. Она съездила с группой в Детройт, штат Мичиган, а на следующий день отправилась на работу в музыкальном магазине в Бостоне. В тот день «Nirvana» играла в «Metro» в Чикаго, на разогреве выступали «Urge Overkill».

В то же утро Кортни Лав вылетела в Чикаго из Лос‑Анджелеса.

Кортни ехала не для того, чтобы увидеть Курта Кобейна. Она состояла в свободных, ни к чему не обязывающих отношениях с Билли Корганом. Этот перелет был последним аккордом в длительных отношениях с самовлюбленным, эгоистичным фронтменом «Smashing Pumpkins». Ни Курт, ни Кортни до Чикаго не давали мне поводa предположить, что как‑то по‑особенному относятся друг – другу – и это в то время, когда я разговаривал с Кортни по нескольку раз в день. Но Курт становился знаменитым, он был милый и чувствительный, а Кортни – настоящая секс‑террористка. К тому же оба они отчаянно желали предаваться гедонизму.

– Она была с Лори [Барберо], – вспоминает Дэнни Голберг. – Тогда я встретил Кортни едва ли не в первый раз. Она сплетничала со мной – скромная, очаровательная, прокладывающая себе дорогу в эту компанию. После концерта я минуту говорил с ней за сценой, потом с кем‑то еще, а когда обернулся,то: увидел, что она сидит у Курта на коленях. Она была крупнее его, так что зрелище было незабываемое. И с того вечера они были вместе.

Кортни понятия не имела, что тем вечером «Nirvana» будет выступать в Чикаго, но в номере Коргана она обнаружила его новую постоянную подружку. Она зашвырнула туфли в окно и, таким образом, осталась босиком. И вот она взяла за десятку такси в клуб «Метро», чтобы хоть куда‑то да пойти. (Собственно, Кортни появлялась за 15 минут до конца, когда Курт как раз впал в свою обычную манию разрушительства.) Почувствовав, что ее презирают, она позвонила из клуба Коргану и сообщила ему о своих намерениях относительно Курта – она уже знала, как ревниво относится ее любовник к «Nirvana», – после чего сделала свой ход, который описывает выше Голдберг.

– Там было много народу, – говорит Крэйг Монтгомери.Были ребята из «Urge Overkill», менеджеры, думаю, что и состав «Smashing Pumpkins» без Коргана, и в ту ночь Дэйв остался ночевать у меня в номере [в отеле «Дэйз‑инн» на берегу озера Мичиган], потому что Курт и Кортни устроились в том номере, который занимали Курт и Дэйв.

Концерт тем вечером прошел феерично – Курт и Дэйв соединили усилия и казнили барабанную установку с помощью остатков! гитары. «Шум в воздухе стоял невероятный, – рассказывал Буч Виг Джиллиан Дж. Гаар. – Дети визжали и плакали, и почти все уже знали все песни наизусть. Я думал: "Ба, этак я золотую запись сделаю", – и действительно, через несколько недель она стала золотой. [Альбом дебютировал в топ‑200 «Биллборда» в день концерта в Чикаго на 144‑м месте.] Через несколько месяцев я спросил Джона Сильву, может ли случиться так, что "Nevermind" станет лидером чарта. Он ответил: "Никаких шансов". Через неделю альбом возглавил чарт».

На следующее утро Кортни направилась обратно в Лос‑Анжелес. Наверное, потому что следующий концерт должен был состояться в Миннеаполисе, где ее уже слишком хорошо знали однако она, по обыкновению, взяла Курта в осаду по факсу и телефону на все следующие недели.

– Я была юристом Кортни, – рассказывает Розмари Кэрлл. – Она позвонила мне и попросила поработать с [первым мужем Кортни] Фоллингом Джеймсом. Потом она попросила меня представлять «Hole».

С Куртом я познакомилась через Дэнни [Голдберга], – продолжает Розмари. (Они с Дэнни женаты.) – Как раз тем вечером они разошлись: Кортни одолжила у меня денег на билет в Чикаго, чтобы не оставлять Курта там. Говорила ли она: «Я положила таз на Курта хочу все побыстрее обтяпать»? Нет. Вы же ее знаете. Она говорит постоянно, просто поток сознания, но притом она очень хорошо информирована. и вот она полетела в Чикаго – других поводов быть там, насколько мне известно, у нее не было[267]. Я никогда больше денег не одалживала, да она и не просила.

– Том Атенсио очень хотел стать менеджером Кортни, вот он за нее и заплатил, – исправляет Дженет Биллиг. – Она хотела – видать Билли, а Билли или его девушка вышвырнули ее в Далласе, в «Trees»; 19 октября – на первом техасском концерте – случился один из самых известных эпизодов в истории «Nirvana»; он сохранился для потомства на видеопленке – с того момента как вышибала первый раз толкнул Курта ..».

– Зал был забит до отказу, народу набралась уйма; – вспоминает Крэйг Монтгомери. ‑ Когда «Nirvana» заводила песню, пyблика, как смерч, впадала в неистовство, и многим приходилось лезть по головам, чтобы не сломать ребра. Деваться было некуда, ведь охрана не пропускала их на сцену и толкала обратно. Звуковая система в клубе была слабая, особенно мониторы, и это привело Курта в настоящую ярость. Творилось черт знает что.

«Я выступал в Далласе с гриппом, – говорил мне солист "Nirvana" в 1993 году. – Ко мне в номер приходил врач и сделал мне укол какого‑то неизвестного антибиотика в задницу. Я снова напился, и вот в таком виде, под влиянием антибиотиков и бухла, вскарабкался на сцену и отыграл четыре песни. В середине четвертой песни я взял гитару и разбил ее а мониторы на мелкие кусочки, а толпа радовалась: "Вот круто"».

– Через некоторое время Курта достали мониторы, – поясняет Крэйг, – так что он воспользовался своей гитарой как топором и оставил в них большую вмятину, после чего сошел со сцены, а за ним и вся группа направилась в раздевалку. Никто не знал что делать. Толпа кричала, кидалась на сцену разными предметами и ожидала, когда группа вернется. Меж тем местных звуковиков и охрану все эта порядкам достала. Через некоторое время нам удалась настроить неповрежденные звуковые дорожки на консоли и вызвать группу обратно.

«Вышибале, который к тому же был владельцем консоли мониторов, не понравилось то, что я сделал, – продолжал Курт. ‑ Следующие пять песен он расхаживал туда‑сюда, при случае тыкая мне в ребра. Я прыгнул в толпу с гитарой [во время "Lоve Buzz”]. Он сделал вид, что спасает меня от злобной толпы, а на самом деле схватил за волосы и несколько раз вдарил под дых. Я огрел его грифом гитары. У него пошла кровь, и он продолжил меня избивать».

– Я читал много лжи по поводу случившегося – охранник и дружки в Техасе наговорили всякого, – кипит от гнева Крэйг, ‑ но я своими глазами видел, как он [вышибала] избивал Курта, когда якобы пытался втянуть его обратно на сцену, а потом я видел как Курт хотел защититься от него гитарой – парню досталось по голове, и у него лопнула кожа. Когда вышибала увидел собственную кровь, он превратился в разъяренного быка. Группа убежала со сцены, а этот разгневанный громила за ними гнался. Охранник дал Курту по затылку и ударил его потом уже лежачего..

– Монти, менеджеру турне, каким‑то образом все же удалось вывести группу из клуба и затолкать в такси, но когда они уже были в машине, этот парень продолжал молотить по окнам, – продолжает Крэйг. – Тем временем остальные спрятались в раздевалке, надеясь, что вышибала не вернется. Была забавно и страшно. Забавно, потому что этот парень раньше был довольно приличным, ‑ он нам помогал грузиться, и я поверить не мог, что он, оказывается такое дерьмо.

Позже Курт признался, что вел себя в тот раз оскорбительно и поймал тем вечерам приступ звездной болезни.

«После концерта мы с Крисом сели в такси, – завершил свой рассказ Курт, – но тут нас поприветствовали этот долбаный вышибала и десяток его тупых дружков‑металлюг в футболках "Iron Maiden" и " Sammy Hagar". Вышибала разбил себе руку об окно чуть не задохнулся от злобы. Мы же не могли двинуться, потому как застряли в пробке. После двадцати минут игры в кошки‑мышки мы скрылись в ночи».

А тем временем «Nevermind» со 144‑го места взобрался а 109‑е.

«Nirvana», «Hole» и «Sister Double Happiness» играли в клубе «Iguana» в Тихуане, Мексика, 24 октября – еще один пугающий концерт. Ребятня прыгала с 18‑футовых балконов на спины других зрителей, многих едва не раздавило на обезумевшем танцполе, а охрана топталась рядом, не в силах ничего предпринять. На сцене было полно фанатов.

– Это было ужасное местечко, – вспоминает Крэйг. – Всё из бетона. Несколько уровней, никакой охраны. Каждый раз, когда приходилось там играть, мы убеждали себя, что нужно просто пережить этот вечер и вырваться из этого ада. В «Iguana» проходило множество концертов. Он представлял собой заброшенный недостроенный гипермаркет, и были в нем только бакалейный магазин да мексиканский ресторан в американском стиле – для гринго, наверное. Он рекламировался как милое местечко; и вот однажды «Nirvana» зашла туда поесть. Крист спросил меню, и оказалось, что он только на испанском языке.

На следующий день «Nirvana» играла в «The Palace» в Голливуде, выступая хедлайнерами на благотворительном фестивале «Рок за выбор». Также в программе принимали участие «L7», «Hole» «Sister Double Happiness».

– Дэйв был дружен с одной девушкой из «L7» [Дженнифер Финч], – говорит Дэнни Голдберг. – Джон и Дэйв хотели, чтобы они сыграли на этом концерте; потом позвонила глава организации «Феминистское большинство» и попросила позвать «Nirvana». Это соответствовало ценностям Курта. Он был убежденным защитником феминизма.

Лос‑анджелесская рок‑элита поднялась на уши: барабанщик Мotley Crue» Томми Ли плакался всем, кто готов был слушать, ему придется платить, Аксель Роуз о чем‑то договаривался за сценой с президентом «Geffen». Курту на самом деле совсем, не хотелось иметь дело с такими одиозными персонажами мачистского рока, так что он незаметно выскользнул и стоял, никем не узнанный, у двери раздевалки. Новые «фанаты» «Nirvana» не обращали на него никакого внимания: ведь они понятия не имели, как выглядит. Даже тоrдашние короли металла «Metallica» прислали факс «Мы действительно думаем, что "Nevermind" от "Nirvana" ‑ лучший альбом года. Давайте как‑нибудь встретимся. Кстати, Ларс [Ульрих] вашу группу ненавидит».

Казалось, металлический мир старался привязать к себе новых героев, заявить на них права. В день концерта в «The Palace» ‑Крист и Курт записали отрывок для шоу MTV для металлистов – «Бал хайратых». Курт надел по случаю новое желтое платье – «этобал», как он объяснил тогда.

В тот вечер была Кортни: они с Куртом провели вместе всю ночь до концерта – «пили и трахались», по словам Курта. «Это был наш романтический период», – смеялся он. Есть милая, но, вероятно придуманная история, которую Кортни рассказала журналисту Сиэтла, о том, как Курт помог ей закинуться в отеле героином ‑ у Кортни, видимо, была боязнь иголок[268], – после чего парочка отправилась на прогулку и наткнулась на мертвую птицу. Курт вырвал у нее три пера, передал одно Кортни, а одно оставил себе. «А это,пояснил он, показывая третье перо, – для ребенка, который у нас будет». Как прекрасно.

Если быть более прозаичными, то Монти Ли Уилкс вспоминает как парочка тусовалась на заднем сиденье автобуса, окружала их груда старых пивных банок и пустых пакетиков из‑под чипсов ‑ как королевская чета в изгнании. «Они выглядели просто жалко», – хмыкнул он.

Курт мечтал о рок‑н‑ролле и ненавидел себя, потому что воспитание, полученное в Олимпии, осуждало тот путь, которым он собирался следовать в жизни, и для творчества ему требовались гнев и лишения. Успех должен был бы наполнить его уверенностью, но уверенность – это последнее, что ему было нужно. А нужны были развлечения, нужен был вызов, даже если вызов этот бросал: его в героиновые, нереальные миры и отвратительные дрязги.

Подход Тоби был слишком крутым даже для него, а Трэйси, против, оказалась чересчур спокойной, но уж Кортни‑то была панком с ног до головы – всегда готовая к спорам и противоречиям, она фонтанировала идеями, была экстравагантной, забавной ‑ быстро вспыхивала, но еще быстрее отходила. Один из бывших любовников Кортни признался мне, что та была гением в области самых диких любовных фантазий и их воплощения. У нее не было мнений и моральных убеждений. Она могла действовать импульсивно, особенно если скучала – помню, как переносил ее через грязь на Редингском фестивале 1995 года; она была на высоких каблуках и кричала на охрану, потому что пропусков у нас не было. Потом она запрыгнула на сцену и стала толкать знаменитостей и раздавать им пощечины. Я никак не мог вмешаться, потому что предварительно выпил бутылку водки.

Курту нужна была панкушка‑подружка, собственная Нэнси Спанген – что потом пошло Кортни во вред. Но для нее это выглядело удобным и несложным вымыслом, которым можно было жить.

Суть дела заключалась в том, что ни Кортни (слишком мейнстримовая, классическая голливудская блондинка), ни Курт (слишком бескомпромиссный, чувствительный и удрученный мириадами собственных противоречий) нисколько не годились на роли Сида и Нэнси, но приняли их на себя, потому что в то время эти маски им подходили.

Однако Кортни не приучала Курта к героину: даже Крист Новоселич, человек, у которого больше причин не любить Кортни, у большинства людей, свидетельствует в ее пользу. В 1989 году сидела на игле, но старалась освободиться. Как раз из‑за Курта Кортни снова подсела на героин. Он писал в своих дневниках, как начал ежедневно принимать героин во время турне «Sonic Youth», чтобы облегчить боли в желудке. «Много раз я был в прямом смысле обездвижен, валялся в постели неделями, блевал и голодал, писал он о своих желудочных проблемах. – И я решил: раз я чувствую себя как торчок, то можно и впрямь им стать».

Кортни употребляла героин как социальный наркотик – и была способна (или, по крайней мере, так говорила) контролировать – а не он получал контроль над ней. Для Курта героин был следствием личных проблем, способом отгородиться от окружающего мира.

я: Вы знали о проблемах Курта со здоровьем? Например, с желудком.

– Он никогда не объяснял своих симптомов, – жалуется Кэрри Монтгомери. – Просто говорил: «у меня все горит в желудке, меня тошнит». Вот так. Он блевал перед каждым концертом, но так бывало у многих. Марка [Арма] часто рвало. Так что меня это не удивляло. Как‑то мы были в Ванкувере [30 октября] в одном номере, ‑ продолжает она, – и он долго жаловался на боли в спине, так что я решила попробовать на нем массаж. Я положила его на пол, обложила всякими подушками, а он говорит: «Не‑а, не надо. Я уже пробовал … » Похоже, его совершенно не впечатлили мои усилия . Мы сидели тогда на двух двухъярусных кроватях в одной комнат как [звезды сериала «Я люблю Люси»] Люси и Рикки, и курили одну сигарету на двоих, и он сказал: «Черт, чего только не сделаешь за сигаретку!»

26 октября альбом перепрыгнул еще через 44 позиции и стал 65‑м. По одному сообщению, Курт в тот вечер на концерте в Сан‑Франциско выглядел не особо заинтересованным. Группа оделась в красные и черные махровые халаты с логотипами «Nirvana» на спине в знак уважения к Биллу Грэму, легендарному сан‑францисскому музыкальному промоутеру, который умер предыдущим вечером и который выдал им когда‑то эти халаты. Большую часть вечера Курт падал вместе с микрофонной стойкой. На следующий день «Hole» и «The Wipes» выступали вместе с «Nirvana» в «Thе Palace» в Лос‑Анджелесе.

29 октября «Nevermind» получил золотой статус (в США был продано 500 000 экземпляров) – «Nirvana» узнала об этом случайно, от Сьюзи Теннант на концерте в «Фокс‑театре» в Портленде.

– Она думала, что они уже в курсе, – ан нет, – объясняет Ким Уорник. – Получилось довольно бесцеремонно, хотя она вовсе не нарочно. Она подошла к Кристу и поздравила его. Он спросит с чем. И очень заволновался, когда узнал[269].

Три следующих концерта «Nirvana» должна была провести на разогреве у «Mudhoney», но из‑за всей этой шумихи по поводу «Nevermind» статусы, похоже, нужно было несколько пересмотреть. – Когда вышел «Every Good Boy Deserves Fudge» и на подходе был «Nevermind», и мы, и они отправились в отдельные турне, ‑ вспоминает Дэн Питерс. – Мы собирались вернуться в Портленд и Сиэтл, чтобы отыграть вместе пару концертов. Мы двигались по турне, и все было круто. В каждом гребаном клубе, в котором мы выступали, случалось следующее: [имитирует рифф из «Smells Like Teen Spirit»]. Да‑да, в каждом гребаном клубе. Было супер. Чувствовалось, что что‑то происходит.

‑ Как вам это?

– Было на самом деле круто, – смееется барабанщик «Mudhoney». – Мы психовали по их поводу. Когда мы добрались до Портленда, то поняли: «Mudhoney» не быть хедлайнерами.

Многие считают, что концерт в Сиэтле в «Paramount» 31 октября, с «Mudhoney» и «Bikini Kill» на разогреве, стал концом эпохи. «Nirvana» окончательно вошла в моду. Начинался второй взрыв гранжа. Джон Сильва нанял операторскую бригаду для видеосъемок[270]и в качестве частичного возмездия «Bikini Kill» расписали себе фломастерами тела неприличными словами – а Курт вдруг о приколу предложил своим друзьям Иэну [Диксону] И Никки [Макклюр] станцевать на сцене с «Nirvana».

– Очередное свидетельство того, что «Nirvana» – феминисткая группа, – комментирует Рич Дженсен. – Иэн и Никки были просто ребята, парень и девушка из Олимпии. Они танцевали здорово, то есть со всей страстью, но вовсе не были стриптизерами «Nirvana» не была мачистской группой и не желала, чтобы их танцоры кого‑то заводили.

Наверное, странно выглядела эта парочка: Иэн в темных очках, пирующий своим костлявым телом движения шестидесятых, Никки, бесстрашная, погруженная в свой личный мирок. Никки убедила Иэна надеть футболку со словом «парень», написанном большими буквами, а сама, соответственно, могла похвастать надписью «девушка». «Gold Mountain» позаботилась, чтобы камеры держались от парочки на возможно большем расстоянии.

– Джон Сильва подходит ко мне, когда мы собирались выйти на сцену, и говорит: «Я не для того вбухал в съемку четверть миллиона долларов, чтобы из‑за вас все провалилось!» – восклицает Иэн. А я ему: «Да пошел ты, Джон. Я не на тебя работаю. Меня попросил Курт».

– Звукозаписывающий лейбл, неведомый «Nirvana», организовал большую съемку, – вспоминает Чарлз Питерсон. – Было шесть парней, они бегали, все в черном, с передвижными 35‑миллиметровыми камерами, и я сказал что‑то вроде: «Да уж, это начало конца». Все это было очень несправедливо по отношению к местной публике, потому что весь концерт был изгажен: он вонял деньгами.

Перед концертом Курт пошел прогуляться с Кэрри Монтгомери чтобы купить новых носков и трусов[271] в «Бон марше», где певец водрузил на прилавок свои старые туфли, чтобы отсчитать денег на оплату приобретений.

– Он стал очень неторопливо разворачивать деньги, со смехом рассказывает Кэрри, – казалось, он их будет целую в вечность пересчитывать. Из купюр сыпалась какая‑то труха; продавец смотрел на него как на бомжа. В тот же вечер, – продолжает она, – мы пошли в центр купить ему костюм на Хэллоуин. В универмаге «Уэстлейк» был музыкальный магазин с кучей постеров «Nirvana». Курт был в шоке. Потом мы подошли к банкомату, он снял немного денег, получил чек и опять был шокирован – он понятия не имел, что у него столько денег. Мы пошли в секс‑шоп и купили надувную куклу, и он надел ее на себя. Тогда я жила в гостинице Курта в центре, вместе с подругой и Тоби Вэйл. Они в конце концов взяли другой номер. А мы всю ночь крутили MTV, и там без конца показывали «Nirvanа». Я просыпалась и думала: «Дурдом какой‑то».

– Мне чертовски не понравился концерт в «Paramount», ‑ комментирует Роб Кейдер, а затем ошибочно прибавляет: – «The End»[272]отправила на сцену своих танцоров, и я подумал: «Ну и дрянь!» Из‑за этого все стали думать: «Эти парни теперь, мать рок‑звезды». И тон высказываний публики меня разочаровал.

На следующий день Тоби уехала в Вашингтон.

Через два дня после концерта в «Paramount» «Nirvana» улетела в Европу. «Nevermind» вошел в топ‑40 «Биллборда» и пребывала там на 36‑м месте.

 

Дополнение 1: Кортни Лав и «Hole»

 

В свой первый приезд в Лос‑Анджелес я посетил Диснейленд. Незабываемые остались впечатления от того, как буйствуют у себя американцы. Я провел там восемнадцать часов, а чтобы попасть в «самое счастливое место на земле», мне пришлось изобрести авиакатастрофу. Я возвращался туда позже по меньшей мере дважды: с «Hole» и с «Melvins». С такой сдвинутой группой, как «Hole», попасть в Диснейленд было особенно забавно.

– Как сейчас помню, что Кортни настояла на том, чтобы сидеть всю поездку рядом с тобой, хотя тогда и гуляла со мной, – говорит ~ Эрик Эрландсон. – Я был убежден, что тебя она тоже трахнула ‑ после первого же интервью она переоделась в твой халат. Она велела мне молчать по поводу наших связей с тобой. Я молчал год, а потом мы здорово поцапались, и Кортни бросила мне в окно машины урну с мусором. Тут уж тяжело хранить какие‑либо тайны.

Она переехала ко мне в тот же день, когда мы влюбились друг в друга, в День святого Патрика в 1990 году, – продолжает он. ‑ в то время мы записывали «Retard Girl.». Она позвонила своему мужу Джеймсу и сказала, что домой не вернется. А когда мы встретили я, это было началом конца. Как только все стало настолько серьезно – то есть теперь она вела беседы с журналистами, – был разработан настоящий свод новых правил. Помню, как во время первого интервью ты все время задавал мне какие‑то странные, прибабахнутые вопросы вроде «Как вы переносите перелеты?» а я хотел тебя убить. Мне было очень неприятно, как она использовала свой шарм, чтобы добиться от тебя того, что ей нужно.

В то время Эрик работал на «Capitol Records». Оттуда он переслал мне два первых сингла «Hole».

– Когда я впервые встретил Кортни, я был в восторге от того, какая она чокнутая, – вспоминает гитарист, – и просто в непередаваемом ужасе от ее поведения. Она придиралась ко мне, когда я постоянно выглядывал из ее номера, потому что машина у меня все время была неудачно припаркована. Я весь был в ней, но все‑таки не окончательно сошел с ума и периодически размышлял, как нее бы от нее сбежать. Наверное, это отличная метафора для наших отношений – и тебя, кстати, это тоже касается. Но, конечно, оба мы навеки засели бы в ее номере.

В первый раз, когда «Hole» играли в Англии, они были хедлайнерами на фестивале «Camden UnderworLd», где воинственная толпа, накачанная наркотиками и выпивкой, пристала к Кортни. Она спрыгнула со сцены, когда на помост вскочил Эрик; Кортни все еще на гитаре, ее платье было порвано. Маленькая Делия луппо щиколоткам мужланов вдвое ее больше; Кортни громко звала меня, как будто я был во всем виноват. Наши друзья чуть не плакали со злости. После концерта двое из нас спрятались под столом

у нее в раздевалке, пока ее друг Билл (тот, что с чудовищными усами) отражал наскоки любопытных. Кортни подарила мне кольцо со своего пальца как обещание. Я прилежно носил это кольцо многие месяцы, пока оно не сломалось: кольцо было игрушечное.

Почему я был с Кортни? Ну а как противостоять телефонным звонкам с бесчисленными сплетнями, которые длятся по три часа пять дней в неделю и заканчиваются обычно в четыре утра, притом иногда к ним еще и песни прилагаются? Однажды Кортни оставила. Курту сообщение, в котором хвасталась, что я сделал ее звездой, а потом познакомил пару. Я записал его на автоответчик. После этого первой, кто мне позвонил, была, конечно, Кортни. После недолго го замешательства она вновь заговорила как ни в чем не бывало

Вы можете противостоять искушению сеять панику и скандал на каждом шагу? Если да, то вы скучнее, чем я о вас думал.

Я был рядом с Кортни, потому что с ней было весело. Я даже сознавал, как она выглядит, потому что был влюблен в ее музыку.

 





sdamzavas.net - 2020 год. Все права принадлежат их авторам! В случае нарушение авторского права, обращайтесь по форме обратной связи...